Арагон

Глава 36

С утра по всему Арагону звонили колокола, собирая подданных на поминальную службу в день рождения принцесс Сельмы и Лючии. В каждом доме тоже вывешивались колокольчики, которые негромким переливом вливались в торжественный перезвон своих отлитых из чистого серебра старших собратьев.

Отец и сын Эгри после поминовения прибыли в загородную императорскую резиденцию Салегард-голл для возложения цветов к усыпальнице да Сарна. Сегодня девочкам исполнилось бы по семь лет, если бы не… Дэн резко оборвал мысль. Это вошло у него в привычку, иначе он бы уже давно свихнулся. А так, нещадно отсекая то, что грызет и сверлит мозг, худо-бедно можно примириться с чем угодно.

— Ничего себе, — присвистнул Дэн, выбравшись из флаера. Людской поток пришедших почтить память принцесс и императорской четы змеился по дороге и терялся далеко за пределами Салегард-голла.

Неподалеку приземлился императорский флаер, оттуда вышли бледный император и такого же цвета его телохранитель с большой корзиной роз нежного пудрового оттенка в одной руке и громадным белоснежным медведем в другой. Розы ранним утром заботливой рукой срезал садовник, старый Гийом.

— Я сажал эти розы под окнами спален маленьких принцесс, ваше величество, — с грустной улыбкой говорил он императору накануне, Дэн вместе с Сандро как раз сидели в библиотеке над учебниками. — Они расцвели прямо к дню их рождения. Я соберу прекрасный букет, девочкам бы понравилось, не сомневайтесь.

Сандро казался задумчивым и сосредоточенным, Громов — мрачным и хмурым, это была его первая встреча с отцом и сестрами, и Дэн поздравил себя с тем, что наотрез отказался сопровождать братьев в усыпальницу. Лучше он пройдется с отцом. Дэн ужасно устал от этих душещипательных сцен, с него с головой хватило первого появления Сандро во дворце.

Вернувшись в столицу, император долго отказывался от визита домой, он поселился в отеле и намеревался там оставаться, пока во дворце не будет закончен ремонт. Он не представлял, как войдет в спальню родителей или увидет комнаты девочек. Егор не так остро переживал, со времен его детства во дворце все переменилось, так что ему не грозили болезненные воспоминания. Но когда заработал Государственный Совет, императору пришлось вернуться во дворец. В сопровождении обоих Эгри, Громова и еще доброго десятка офицеров Сандро нерешительно шагнул в парадную дверь.

В холле полукругом выстроились все слуги во главе с Горацием. В стороне, скромно сложив руки поверх фартука, стоял Гийом. Увидев их, Сандро застыл, на миг прикрыл глаза, а потом уверенно подошел к Гийому и бухнулся ему в ноги, пытаясь поймать и поцеловать узловатую руку…

Гораций, курсировавший между отелем и дворцом, в первый же день рассказал, что после того, как криминалисты взяли образцы тканей с обугленных тел, представители власти затеяли долгий спор, кто заберет останки и куда их следует везти.

Пока они спорили, наперед вышел старый Гийом, разложил чистые полотнища, своими руками переложил на них тела и бережно завернул. А затем с помощью Горация и слуг на глазах у ошалевших начальника полиции и мэра, к слову, впоследствии переметнувшегося на сторону Салливана, унес их в садовничью.

Там он запер останки в холодильном контейнере и в ультимативной форме заявил, что отсюда тела отправятся только в усыпальницу да Сарна. Никакие увещевания полиции, что пока идет следствие, ни о каком погребении речь идти не может, не помогали, старик упорно стоял на своем.

То ли у Салливана хватило совести, то ли настояли мэр с начальником полиции, но Гийому уступили, и тела государя, императрицы и принцесс были перевезены в Салегард-голл, и погребены в усыпальнице с должными почестями.

Такая преданность старого садовника никого не удивила, ведь это именно император Арман обнаружил старика у ворот Салегард-голла больного и без памяти больше пяти лет назад. Арман лично навещал его в больнице, а когда тот пошел на поправку, определил в штат помощником садовника. А потом в Салегард-голле зацвели розы, да такие, которых не было, пожалуй, на всем Арагоне. Родственников старого Гийома так и не нашли, и император забрал его с собой в Бадалону.

…Гийом не позволил императору поцеловать себе руку, он лишь присел возле Александра, гладил его той самой заскорузлой рукой по голове и ласково повторял:

— Добро пожаловать домой, ваше величество. Теперь вы дома, теперь все будет хорошо.

А затем, когда тот смог поднять голову, прошептал:

— Он успел ее обнять, Сельминку, я сам видел, верьте мне, ваше величество. Ваш отец успел обнять нашу девочку, ей не было страшно.

Даже видавшие виды офицеры отворачивались и отводили глаза. Дэн смотрел в потолок и нещадно жалел, что поддался на уговоры Сандро прийти с ним во дворец, и тщетно пытался прогнать видения с горящим императорским флаером.

Это стало последней каплей. Дэн понял, что если хочет сохранить свою нервную систему в относительно рабочем состоянии, ему следует избегать подобных сцен. Он тогда сбежал из дворца при первом же удобном случае, а сегодня поздравлять сестер Александр шел исключительно в сопровождении своего брата.

К усыпальнице они направились вместе, Дэн нес их с отцом корзину с цветами, а маршал вызвался помочь Громову. Император с удивлением оглядывался на людей, терпеливо ждущих своей очереди, чтобы возложить цветы и подарки принцессам.

— Столько людей пришло. Почему?

— Народ любил твоего отца, Сандро, — ответил ему маршал, — сюда никого специально не приглашали. Каждый, кто пришел, сделал это по велению сердца.

Тут же на ходу разворачивались передвижные беседки и павильоны с едой и напитками, прибывали дополнительные медицинские аэрокары, служащие мэрии вдоль дороги, по которой выстроилась очередь, расставляли воздушные кресла и лавочки. Власти явно не рассчитывали на такое количество людей, но теперь с честью выходили из создавшейся ситуации.

— Смотри-ка, а мэр уже здесь, — прищурился Дэн, — быстро отреагировал, молодец.

— Скорее, это вон чья заслуга, — старший Эгри указал вверх и покачал головой. — И что за необходимость в таком способе передвижения? Энтор никогда… Вы бы сказали ему, государь!

Дэн проследил за рукой отца и увидел знакомый черный флаер, зависший над деревьями. Из него вниз спускался аварийный трос, а на конце болтался расстегнутый пояс управления. Сам эрл Доран в джинсах и футболке стоял посреди лужайки и энергично размахивал руками — отдавал распоряжения. Рядом с печальным лицом топтался новый мэр Бадалоны, явно проигрывавший молодому эрлу в его сокрушительном темпераменте.

— Винир всегда был лучшим в организации вечеринок, — хмыкнул Сандро, — так что здесь мэр в пролете.

— А по-моему, вашему приятелю — этому юному эрлу — просто любой движ в радость, — возразил Громов. — Ладно, Саня, пойдем.

Они только ступили в парк, как со стороны дороги послышался тоненький голосок:

— Ваше величество! Ваше величество!

Охрана в мгновение ока окружила императора плотным кольцом и вскинула бластеры. Дэн огляделся. Прямо по траве к ним бежала маленькая девочка с зажатым в руке букетиком цветов и повторяла:

— Ваше величество, это я, Сельма, не надо в меня стрелять.

— Отставить, — громко крикнул Александр охране.

Они с Дэном, не сговариваясь, бросились Сельме навстречу. Громов сунул медведя маршалу и вместе с охраной двинулся следом. Сандро упал на колени и широко расставил руки.

— Сельминка, ты нашлась! — радостно закричал он и поймал девочку, с размаху влетевшую в его объятия. — Где же ты пропадала? Мы вас совсем обыскались!

Это была правда. Еще с Архипелага парни пытались разыскать Эльзу и Сельму Кальн, но те как сквозь землю провалились. Они исчезли из Далассара, и их дальнейшие поиски не давали никаких результатов.

— Ты сама, Сельминка? — Дэн тоже обнял девочку и пригладил ей растрепавшиеся волосы. — Где мама?

— Там, — махнула она в сторону дороги, — мы уже давно здесь. Мы принесли принцессам цветы, я сама их вырастила на подоконнике, — она продемонстрировала букет. — Мама сказала, что нужно уходить, мы до обеда не успеем, а мне пора спать. И я решила найти тебя, ты же можешь передать принцессам мои цветы?

— Конечно, Сельминка, я обязательно передам, — серьезно сказал Сандро, бережно взял букет и отдал стоящему рядом охраннику. — Стивер, отнесите, пожалуйста, в мою корзину. Ну что, отведешь нас к маме? — обернулся он к девочке. Та радостно закивала. — Вы не откажете мне в удовольствии подвезти вас, сударыня?

Сельмина захлопала в ладоши и прыгнула на шею Александру. Дэн еле сдерживался, чтобы не умчаться стрелой вперед. «Эльза, наконец-то я тебя увижу!»

— А ты теперь правда наш император? — Сельма обвила шею Сандро и уставилась на него своими большими темными глазами. — И тебе теперь надо говорить «ваше величество»? Мне так мама сказала.

— Правда, — Сандро улыбался ребенку и совершенно не смотрел под ноги. Дэну время от времени приходилось его поддерживать.

— Это хорошо, — Сельма удовлетворенно кивнула и в ответ на вопросительный взгляд императора глубокомысленно изрекла: — Ты добрый!

А, поразмыслив, добавила:

— И красивый.

— Думаешь, этого достаточно? — шепнул Сандро. Сельма взмахнула длинными ресницами и закивала так, что кудрявые темные локоны смешно запрыгали.

— Сельма, где ты, Сельма? — послышалось отчаянное, и у Дэна сердце застучало, как бешеное. Они подошли к невысокому ограждению, и тут Дэн ее увидел. «Ты стала еще прекраснее…»

Эльза металась в поисках дочери, лицо в обрамлении золотых волос, уложенных тяжелыми жгутами, было испуганным, как же он истосковался, оказывается…

Дэн перемахнул через ограждение и поймал ее руки.

— Она у нас, все в порядке, привет…

Эльза обернулась, охнула и обняла Дэна. Самое время скончаться от избытка чувств.

— А меня? — послышалось счастливое. Дэн с трудом оторвался от Эльзы, принял у Сандро девочку, и император и себе перепрыгнул через забор.

— Это кто? — резко раздалось над ухом. Дэн вздрогнул, так и заикаться начать недолго. «А ты когда успел через забор перелезть?»

— Это Эльза Кальн, мы рассказывали тебе, она помогла нам бежать из Бадалоны. А это Сельма, ее дочь, — Дэн чуть тряхнул девочку и улыбнулся, та скорчила смешную рожицу и полезла к нему обниматься.

— Привет, — сказал ей Громов и перевел взгляд на оживленно болтающих Сандро с Эльзой. — Они что, такие друзья?

— Как видишь, — Дэн направился к парочке. — О чем речь?

— Эльза принесла присягу, — радостно сообщил Сандро. Сельма слезла с рук Дэна и принялась прыгать вокруг них на одной ноге.

— Да, теперь мы подданные империи, — Эльза отвела со лба выбившуюся прядь, — поразительные ощущения!

— Где вы были? Мы искали вас, — Дэну хотелось целовать ей руки. Или ноги. А приходилось отделываться дежурными фразами.

— Мы ушли в горы с Айрисами. Жили в штабе, в горах, вы его видели. Я вместе с другими женщинами готовила еду бойцам Сопротивления. А потом Сельма заболела, и Рони отправил нас в Бадалону, здесь уже были имперские войска и миротворцы. Мы живем недалеко от Салергард-голла, в лагере для беженцев. Теперь я получила подданство и смогу устроиться на работу…

— Я заберу тебя в Бадалону, — перебил ее Сандро, — ты выберешь любой дом, какой пожелаешь. Можешь работать, можешь учиться, можешь ничего не делать. И не спорь, вы с Сельмой спасли мне жизнь. Так что позволь мне отблагодарить вас, и нужно будет обязательно проведать Айрисов.

— Ой, чуть не забыла, — Эльза сняла с плеча сумку и достала браслеты, — я взяла с собой, думала, вдруг получится вам передать.

Дэн обрадовался не столько браслету, сколько поводу еще раз обнять Эльзу. Он уже совершенно не робел перед ней, может, и правда повзрослел? Это вселяло определенные надежды.

Громов наблюдал за всем происходящим с плохо скрываемым недовольством. Ему что, не нравится, что император обнимается и ведет пространные беседы с обычной, просто одетой девушкой? И все это происходит на глазах многотысячной толпы, пусть и в кольце вооруженных охранников?

— Поторопитесь, — напомнил Егор императору о своем существовании, — чем дольше вы будете разговаривать, тем дольше простоят здесь все эти люди.

Громов говорил тихо, но Сандро сразу понял и лишь попросил:

— Нужен флаер, чтобы доставить их домой. И охрана.

Егор пообщался со своим браслетом связи, и через несколько минут в стороне от дороги приземлился флаер с эмблемой имперской охраны. Из него явился лично Сергей Николаевич и направился к ним. Кстати надо не забыть спросить, Николаевич — это фамилия или второе имя?

— Ну, что, сестренка, хороших снов, — подхватил Сандро девочку на руки, — я не прощаюсь надолго. Вы переедете в Бадалону, и мы будем часто видеться.

Он передал ее подошедшему Багире.

— Я передумала, я больше не буду твоей сестричкой, — вдруг заявила Сельма, склонив на бок голову и глядя на Александра своими невозможными темными блестящими глазами.

— Почему это, — удивился Сандро, — чем я вдруг провинился?

— Я выйду за тебя замуж, — важно заявила девочка, вздернув подбородок, — ты же сам говорил, что я принцесса. Только тебе придется долго ждать.

Охранники, окружающие их заулыбались, как и случайные свидетели их разговора из толпы. Эльза от изумления даже рот приоткрыла. Дэн воспользовался случаем и снова привлек ее к себе, едва сдерживаясь, чтобы не поцеловать.

— Я подожду, — ответил император, закусывая уголки губ и пряча улыбку, — но ты тогда расти быстрее.

— Договорились, — Сельма поджала губу, явно стараясь казаться взрослой. Вышло уморительно.

— Присаживайтесь, мадемуазель, — Багира ловко усадил Сельмину себе на плечи. С таким же успехом она могла усесться на слона. — Вы какой аллюр предпочитаете: рысь, галоп, а может, пассаж?

— Чтобы быстро, — не раздумывая, ответила Сельма.

Багира побежал, подпрыгивая и подскакивая, Сельма визжала от удовольствия, держась за голову своего громадного скакуна. Тут Багира споткнулся и качнулся вперед.

— Эй, рысак, осторожно, — крикнул ему вслед Громов и ворчливо добавил: — Императрицу не урони.

Из усыпальницы да Сарна Громов вышел с совершенно каменным выражением лица, они с Сандро погрузились во флаер и улетели по направлению к Бадалоне. Эгри возложили цветы, точнее, оставили свою корзину у горы таких же корзин и букетов, и направились к своему флаеру.

— Что это за чудо расчудесное с такими глазищами? — спросил отец, усаживаясь на водительское сидение. — Откуда она взялась? Или ты поведешь? — он указал глазами на руль.

Дэн мотнул головой. Пусть лучше отец, он сильно взбудоражен. Он едва заставил себя попрощаться с Эльзой и теперь стискивал в руке браслет, борясь с желанием набрать ее номер. Она наверняка сейчас укладывает дочку спать, незачем им мешать.

— Это Сельминка, та девочка, которая помогла нам проехать через блокпост. Я рассказывал тебе. Дочь Эльзы.

— Я давно хотел спросить тебя, мы уже сколько в Бадалоне, ты так и не виделся с Ваниссой?

«С кем?» Дэн тщетно пытался воскресить в памяти образ, но видел лишь что-то неясное, блеклое и неразборчивое. Он так и не нашел, что сказать, лишь неопределенно повел плечами.

— Совсем некогда, столько дел…

— Я разговаривал с Джардом, он не то, чтобы спрашивал, но так, забросил между делом… Ванисса, когда ты пропал, то есть, ты не пропал, конечно, ты улетел с планеты, но никто же не знал. Так вот, она даже есть отказывалась, совсем. Как тень была, пока ты не вернулся. Ты прости, я им дал знать еще с Архипелага, знал, как девочка мается… Ты бы поговорил с ней, Дэни, — отец требовательно посмотрел на Дэна, как припечатал, — она ведь надеется. Там твой портрет чуть ли не на полстены висит. Если ничего нет, так и скажи, с ней надо по-честному. Берны другого не заслуживают.

Дэн вздохнул. Отец прав, надо по-честному. Он бы и сам так хотел.

— Я поговорю с ней, пап, обещаю.