Артур Пеппер и загадочный браслет

Палитра

Вечером Артур пытался дозвониться до Бернадетт, но безуспешно. Он раздумывал, не зайти ли к ней, но это могло вызвать подозрения, а Натан взял с него клятву, что Артур ни словом не обмолвится о направлении на госпитализацию.

Артур решил, что Бернадетт, вероятно, пошла на занятия по танцу живота. И подумал: а ведь она, наверное, очень даже неплохо выглядит в ярком наряде, увешанная маленькими колокольчиками, забывающая в танце свои печали. Артур оставил возле телефона записку, чтобы не забыть позвонить Бернадетт на следующий день.

Прихватив с собой телефонную книгу, Артур уселся смотреть очередную серию «Морской полиции», которая ему нравилась, хотя, на его вкус, ужасов там могло быть и поменьше. Ювелирное дело в колледже Скарборо отдельного номера не удостоилось, но он нашел телефон отделения искусства и дизайна.

Артур минут пятнадцать сидел с телефонной трубкой в руке, прежде чем отважился набрать номер. Со звонка мистеру Мехра в Индию началась череда приключений, благодаря которым он узнал много нового о Мириам. Но в голове у Артура до сих пор звучало предупреждение Сильви о том, что его могут ждать и неприятные открытия. Но если Мириам и Сонни дружили, что плохого он может от нее услышать?

Артур набирал номер с замирающим сердцем. Скорее всего, никто не ответит, время уже позднее, успокаивал он себя.

И выдохнул с облегчением, когда автоответчик сказал, что колледж работает с девяти до пяти и ему следует оставить сообщение с названием отделения и фамилией человека, который ему нужен.

Он попросил Сонни Ярдли перезвонить Артуру Пепперу как можно скорее и оставил оба номера, домашний и мобильный.

На следующий день, не дождавшись звонка, Артур оставил еще два сообщения — в половине десятого и сразу после четырех. В промежутке он звонил Бернадетт, но она не отвечала.

На следующее утро Артур все-таки решил навестить Бернадетт. Выйдя из дома, он застал Терри за привычным занятием — тот подстригал газон.

— Как дела у вашей дочери, Артур?

— Спасибо, все хорошо. Мы вместе съездили в Париж на несколько дней.

— Да, она говорила. Похоже, было здорово.

— Она вам рассказывала о нашей поездке? — Артур нахмурился. Он и не думал, что Люси и Терри знакомы. — Когда?

— Мы случайно встретились возле школы, когда я поджидал племянницу, и разговорились. — Терри посмотрел куда-то вдаль, потом вновь взглянул на Артура. — Она к вам в гости не собирается в ближайшее время?

— Возможно.

— А она далеко живет?

— Не очень.

— Хорошо, когда родные рядом.

Артур кивнул на газон.

— Зачем вы его все время подстригаете? — спросил он. — Так часто это делать не нужно.

— Не дает мне бездельничать. Кроме того, я люблю порядок. Жена приучила меня стричь газон часто.

— Я не знал, что вы были женаты.

— Мы сюда переехали из Центральной Англии, и что-то у нас не заладилось. Мы развелись больше года назад. Одинокая жизнь мне надоела. Хочется, чтобы рядом кто-то был. А у Люси сейчас… э-э… кто-то есть?

— Они с мужем расстались некоторое время тому назад.

Терри покачал головой.

— Это тяжело.

— Да. Она хорошая девушка.

— Она такая сердечная. Вот так в семье и должно быть, верно? Чтобы все друг о друге заботились. Мы переехали, чтобы быть поближе к моей маме, когда она стала болеть. Я на этом настоял. Не мог допустить, чтобы мама оставалась одна или чтобы за ней присматривал кто-то чужой. Моя бывшая жена сначала из-за этого переезда ворчала, но в конце концов ей тут понравилось. — Терри сухо усмехнулся. — Так понравилось, что она нашла другого и ушла к нему.

— Сочувствую.

Терри пожал плечами.

— Я пытался сохранить семью, но, видимо, не судьба.

— А ваша мама… — осторожно спросил Артур.

— С ней все в полном порядке. — Терри рассмеялся. — Як ней часто заглядываю. Она даже завела себе кавалера. Он славный мужик, живет по соседству. По воскресеньям мы все вместе обедаем. Ладно, пора за дело — стричь траву и ловить черепаху. Вы скажете Люси, что я о ней спрашивал?

— Да. Скажу. Пока. — Развернувшись, Артур подумал: а что, если Терри питает к Люси не только дружеские чувства? Ну, что ж, если оно и так, то на здоровье.

Окна в гостиной Бернадетт были открыты, и Артур постучал, предположив, что дома кто-то есть. Он представил себе, как она стоит в прихожей и прячется от него, прижимаясь спиной к стене. Почему он вел себя так невежливо и глупо? Из окна доносились звуки рок-музыки. «Натан!» — позвал Артур, но ответа не последовало.

Не решившись обойти дом Бернадетт, Артур вернулся к себе с пустыми руками. Автоответчик был пуст. Сонни Ярдли не звонила.

Артур решил, что пора действовать энергичнее.

Толпы студентов заполняли коридоры колледжа Скарборо, делая его похожим на муравейник. Рядом с ними, такими молодыми и жизнерадостными, Артур чувствовал себя глубоким стариком. Молодым кажется, что вся жизнь впереди, а ведь она проходит так быстро, что не успеваешь и глазом моргнуть.

Артуру не составляло труда представить Мириам одной из студенток. Многие девушки здесь выглядели совсем как она в юности — густо подведенные глаза, тяжелые челки почти до ресниц, мини-юбки. Когда они с Артуром начали встречаться, Мириам стала одеваться более сдержанно, как будто решила навсегда оставить в прошлом часть себя прежней. Были тут и другие, удивительные для Артура образцы молодежной моды Ж кольца в бровях, татуировки по всему телу.

В приемной он спросил, как найти мисс Ярдли, которая преподает на отделении то ли искусств, то ли ювелирного дела. Сидевшая там дама прижимала к одному уху мобильный телефон, к другому — городской и говорила по ним одновременно — при этом не отрываясь от экрана компьютера. Дождавшись, когда она закончит разговаривать по обоим телефонам, Артур сказал:

— Вам нужна еще одна рука.

— А? — Она зыркнула на Артура так, как будто перед ней возник очередной студент, потерявший свой айфон.

— Как у осьминога, тогда вам будет легче справляться.

— Это точно, — ответила женщина, отправляя в рот жвачку. У нее было круглое лицо и платиновые волосы, собранные в высокий пучок. — Вы на собрание фан-клуба Серебряного Серфера[13]?

— Здесь занимаются серфингом?

— Издеваетесь?

— Нет. — Артур искренне не понимал, что он сказал не так. — Мне нужно отделение ювелирного искусства. Я ищу Сонни Ярдли.

Сегодня у вас ничего не выйдет. Она болеет. Уже несколько недель.

Артур упал духом.

— Но она здесь работает?

— Да, но не в штате. Это ее последний семестр перед пенсией. Можете попробовать спросить у Адама, который ее замещает. Триста четвертая аудитория.

Триста четвертая аудитория находилась в старой части колледжа. Здание, в которое Артур зашел сначала, было современной постройки, все из стекла. Длинный переход соединял его с другим корпусом, викторианским, из красного кирпича. Высокие окна со старинными рамами, стены выложены плиткой бутылочно-зеленого и кремового цвета. Артур вновь ощутил себя школьником. Казалось, вот сейчас из дверей класса появится, угрожающе постукивая указкой по ладони, его учительница миссис Кланчард. Артур вздрогнул и двинулся дальше, изучая таблички на дверях. Керамика, скульптура, бумага, стекло… Вот, наконец, и триста четвертая аудитория.

В ней Артур обнаружил группу студентов, собравшихся в круг. Некоторые стояли за мольбертами, другие сидели на деревянных скамьях. Перед ними были разложены чистые листы бумаги. В центре помещения стоял мужчина в красной клетчатой рубашке и джинсах с дырками на коленях. Одной рукой он ерошил волосы.

Артур тронул его за плечо:

— Адам?

— Я! — отозвался мужчина с таким энтузиазмом, как будто его футбольная команда только что забила гол. — Слава богу, вы пришли. Мы заждались.

Очевидно, дама из приемной ему звонила.

— Меня зовут Артур Пеппер. Я…

— Артур? Отлично. — Адам явно нервничал. — Послушайте, мне надо сделать один звонок. Моя жена опять угрожает, что уйдет от меня. Если я ей сейчас не позвоню, она меня убъет. Проходите вот в эту комнату. Я буду через пять минут.

Адам торопливо пошел вперед, Артур последовал за ним.

Он подумал, что пяти минут довольно мало для того, чтобы в чем-то убедить супругу, особенно если она вооружена ножом.

— Побудьте здесь, — сказал Адам.

Стены комнаты были обиты деревом. Как в школе юных волшебников из фильма про Гарри Поттера, который Артур смотрел по телевизору. В комнате стоял старый дубовый стол, обитый зеленой кожей, по стенам висели картины. Артур с восхищением принялся их разглядывать. Дойдя до третьей картины (очень выразительный рисунок углем), он вдруг понял, что на всех изображенных здесь людях — и мужчинах, и женщинах — нет абсолютно никакой одежды. Они позировали — сидя, стоя, в причудливых позах — голыми! На дилетантский взгляд Артура, некоторые картины были очень хороши: линии четкие, цвета приятные, лица и позы хорошо прописаны. Другие он совсем не понял — какой-то набор сердитых мазков, брызг и каракулей. На каждой картине была дата, и расположены они были в хронологическом порядке. Похоже было, что каждый год добавляется по одной новой работе.

Артур начал осмотр не с того конца, поэтому сначала ему встретилась самая современная картина, а потом он дошел до семидесятых и шестидесятых годов. Его внимание привлек рисунок в конце ряда. Женщина, изображенная на нем, в отличие от других, улыбалась, будто была знакома с художником и позировала специально для него, а не для заработка. Грудь гордо торчит вперед, губы чуть приоткрыты. Артур уловил ее сходство с Мириам и невольно улыбнулся.

В следующий миг улыбка сошла с его лица.

Он подошел ближе и принялся внимательно изучать портрет. Глаза у натурщицы были зеленовато-голубого цвета, на левом бедре — родинка. Мириам всегда терпеть не могла эту родинку, напоминавшую воздушный шар с подвешенной к нему корзиной.

С картины на Артура смотрела его жена. Голая.

— Я уже здесь. — В комнату ворвался Адам.

Он вновь запустил руку в свою шевелюру.

— Эта чокнутая даже не хочет меня слушать. Повесила трубку. Придется перезвонить позже. Обычно мне надо позвонить ей раз пятнадцать, чтобы она соизволила ответить. По количеству звонков она судит о том, насколько сильно я хочу, чтобы она вернулась. Это такая игра, но, если я желаю сохранить наши отношения, то должен в нее играть. Честное слово, мне только этого в жизни не хватало. Ну ладно, там студенты уже заждались. Пойдемте со мной.

Они вернулись в аудиторию, где заскучавшие студенты вовсю болтали друг с другом.

Артур напряженно размышлял над увиденным. Когда Мириам позировала для этого портрета? И для кого? Почему обнаженная? В смятении Артур забыл, где он и зачем пришел. Пол под ногами плыл. Приезжаешь просто поговорить, услышать «да» или «нет» в ответ на свой вопрос про шарм-па-литру, а обнаруживаешь такое… Кем же была Мириам Пеппер?

— Идите за ширму. И можем начинать. — Адам хлопнул в ладони.

Артур уставился на него непонимающе, голова отказывалась работать. Опять ждать? Где? А, вот здесь. Хорошо. Артур с трудом переставлял ноги. Ни о чем другом, кроме этого портрета, он сейчас думать не мог.

За ширмой стоял пластмассовый стул и низкий столик, а на нем — стакан с водой. На стуле лежал махровый халат. Артур сел и стал ждать Адама. Он вспомнил, как на пляже Мириам заворачивалась в полотенце, чтобы сменить купальник, извиваясь, как Гарри Гудини в смирительной рубашке. В их первую ночь она попросила Артура погасить свет. А тут позировала обнаженной. Изображение ее нагого тела уже больше сорока лет выставлено здесь на всеобщее обозрение. Артур запутался окончательно. Может, вернуться и сорвать портрет со стены? Но, возможно, Мириам гордилась этой картиной. Или дело было не в картине, а в человеке, который ее написал?

Но кто это был?

Артура вновь охватила уже знакомая смесь ревности и замешательства. Разгадывая тайну очередного шарма, он каждый раз надеялся, что уж следующий расскажет про его жену что-то обыденное, поддающееся пониманию. Что-то такое, что позволит ему сказать себе: в их с Мириам жизни все было как надо. Но с каждым новым шармом все становилось запутаннее. Раньше все было так просто, но его проклятое любопытство все погубило.

Разговоры в аудитории постепенно стихли. Адам заглянул за ширму.

— Вы готовы?

— Да, — ответил Артур. — Жду вас. — Он отпил из стакана. Пощупал махровый халат, который от многократной стирки сделался жестким. Прошло еще несколько минут.

На этот раз появилась девушка — черные волосы, фиолетовая челка, шотландский килт и байкерские ботинки.

— Адам опять пошел звонить, — сообщила она. — Мы хотим спросить — вы готовы?

— Да. Я уже сказал Адаму. Я его жду.

— Но вы все еще одеты.

Это было чрезвычайно странное, но бесспорное наблюдение.

— Ну да.

— Разве Адам вам не сказал? Мы изучаем строение тела.

Артур наморщил лоб, не понимая, какое отношение это имеет к нему.

— С помощью наших рисунков потом будут разрабатывать украшения для пирсинга.

— Это здорово.

— У нас осталось всего немногим более часа, так что, если вы готовы… обогреватель включен, и там вполне тепло.

Постепенно до Артура стало доходить, что здесь происходит. Он сглотнул и с трудом выговорил:

— Вы… вы думали, что я натурщик?

— Ну да.

— А вот и нет. — Артур яростно затряс головой. — Совсем нет. Я пришел повидаться с мисс Ярдли. Она болеет, поэтому дама в приемной посоветовала мне переговорить с Адамом. Мне надо расспросить его об одном ювелирном украшении. Он меня просил подождать в комнате с картинами, а потом здесь.

— Значит, вы не наш натурщик?

— Определенно нет.

— Так у нас нет натурщика? — Глаза девушки широко раскрылись. В них появились слезы. — Тогда вы должны помочь нам. Это не сложно. Если мы не выполним эту работу, мы не сдадим итоговый экзамен.

— Мне очень жаль, но вряд ли я могу вам помочь..

Девушка опустила было голову, но тут же снова пошла в наступление.

— Я это делала однажды. Я бы и сейчас попозировала, но мне надо рисовать. Надо просто сидеть. Ничего особенного. Вы сидите, а мы рисуем.

— Но вам же нужен обнаженный человек?

— Да.

— Я не натурщик.

— Это не важно.

— А Адам? Может быть, он…

Девушка закатила глаза.

— Если он вообще вернется — считайте, что нам повезло. Иногда он исчезает на целое занятие. Его жена настоящая стерва. Меня зовут Эдит, кстати. — Протянув Артуру руку, она попросила: — Помогите нам, пожалуйста.

— Артур. Артур Пеппер.

Перед глазами у него снова стояла картина с обнаженной Мириам. Что она ощущала, когда позировала? Чувствовала ли она себя свободно? Она это сделала, чтобы помочь кому-то? Или ради денег? А что, если Мириам вынудили этим заниматься? Но на картине она улыбается. Похоже, ей нравилось то, что она делала. Возможно, если он окажется на ее месте, это поможет ему лучше понять, что испытывала Мириам.

Тело Мириам было молодым и прекрасным. А его больше напоминало бесформенный мешок с костями.

Но что теперь скрывать? Вряд ли в его жизни будет новая любовь, вряд ли когда-нибудь еще ему приведется прыгать на волнах. Возможно, обнаженным его в следующий раз увидят уже больничные медсестры, которым придется обмывать его на смертном одре. Так чего же бояться?

Воспоминания, сладкие и печальные, захватили Артура. Однажды они с Мириам устроили пикник. Дети были в школе, а у него внезапно отменилась деловая поездка и образовался выходной. Мириам сделала сэндвичи, они отправились в лес и нашли поляну, заросшую маками. Уселись в высокую траву. Перекусили, и Мириам пожаловалась, что из-за жары платье липнет к телу.

— Так сними его, — в шутку сказал Артур, копаясь в корзинке в поисках апельсина. Он нашел его, и стал чистить. Затем поднял голову и обнаружил, что на Мириам остались только белые хлопковые трусы.

— Хорошая идея, — со смехом сказала она. И вдруг перестала улыбаться.

Они бросились друг к другу, не в силах совладать с желанием. Артур непроизвольно застонал, когда ощутил под рукой мягкую, нагретую солнцем кожу Мириам. Все произошло мгновенно, он даже не успел раздеться. Мириам была сверху. Через несколько мгновений она уже лежала на спине в траве, совершенно обнаженная и ничего не стесняющаяся. Ничего более красивого Артур в своей жизни не видел.

«Мириам, мы… — К нему вернулась привычная осторожность. — Нас могут увидеть».

«Я знаю. — Она потянулась за платьем, натянула его через голову и поцеловала Артура в нос. — Ты не забыл бисквит?»

Они съели бисквит «Баттенберг» и обменялись заговорщицкими взглядами, когда с ними поздоровался проходивший мимо мужчина с собакой.

Хотя такое случалось нечасто, Артур знал, что Мириам могла быть безрассудной. Просто он думал, что она вела себя так только с ним.

— Ну что, попозируете? — спросила Эдит. Она почесала нос, оставив на нем черные угольные разводы. У нее были густые черные ресницы, как у Мириам. Девушка умоляюще сложила руки: — Ну по-жа-а-а-алуйста, Артур.

Его внезапно охватила нервная дрожь. Если бы не присутствие Эдит, Артур обхватил бы голову руками и разрыдался — оплакивая свои счастливые дни с Мириам, свою невосполнимую утрату.

— Если я соглашусь, можно не снимать нижнее белье? — словно в забытьи спросил он.

Эдит покачала головой:

— Боюсь, нет. Бен работает над защитной «ракушкой» для мужских гениталий. Ему нужны анатомические детали. Вы в бассейн ходите? Раньше другие люди видели вас голым?

— Да… но я не позировал.

— Это же так естественно.

— Для меня это не есть естественно.

— Вид вашего тела не будет вызывать у нас никаких двусмысленных желаний.

Тут она права. Вид его тела может скорее вызвать недоуменное перешептывание.

— И вы нас больше никогда не увидите. — Эдит улыбнулась Артуру.

— Мне от этого не легче. — Он приподнял штанину, чтобы продемонстрировать раненую лодыжку. Ноги у него всегда были загорелые, даже зимой. Артур закрыл глаза и вновь представил себе Мириам в тот день, когда они отправились на пикник. Так сними его, повторил про себя Артур. Мириам тогда разделась мгновенно, ни секунды не колеблясь. Сними. Да, он может выполнить просьбу Эдит. — Хорошо, — тихо сказал Артур.

— Вот и отлично. — Эдит исчезла прежде, чем он успел передумать.

Пару секунд Артур стоял и думал, во что же он влип, а затем принялся расстегивать рубашку. К торсу претензий не должно было возникнуть. Грудь крепкая, загорелая, седых волос немного. Мириам говорила, что у него красивое тело. Артур в ту пору не думал, что ей было с чем сравнивать. Он вылез из брюк, стянул с себя трусы и носки. Больше на нем ничего не было. Прикрывшись халатом, Артур бочком вышел из-за ширмы. Интересно, Мириам позировала одному художнику или полной комнате? Несколько студентов подняли головы. Судя по выражению их лиц, ничего особо нового и интересного они перед собой не увидели. Артур подошел к стулу, сел и положил ногу на ногу, прикрывая свое достоинство. Эдит кивнула. Артур неохотно разжал пальцы, и халат медленно соскользнул на пол.

Аудитория наполнилась скрипом карандашей, угля и ластиков, и в этом было что-то успокаивающее. Артур смотрел прямо перед собой, сосредоточив взгляд на потолочном светильнике. Тот был пыльный, внутри лампочки червяком изогнулась электрическая спираль. Эдит оказалась права. Он чувствовал себя свободно — как неандерталец, выбравшийся из пещеры и случайно забредший в мастерскую художника. Артур подумал, что в этом сравнении, возможно, большого преувеличения не будет.

В какой-то момент Артуру показалось, что в аудиторию заглянул Адам, но поворачиваться и менять позу не хотелось. От небольшого электрического камина, отбрасывавшего желтые блики на ноги Артура, исходило приятное тепло, и он позволил себе вновь погрузиться в воспоминания о том пикнике. Артур заново переживал каждое мгновение и радовался, что сидит, положив ногу на ногу, иначе могло получиться неловко.

Минут через десять кто-то из студентов крикнул:

— А можно поменять позу?

Совершенно не стесняясь своей наготы, Артур встал и вытянул руки вдоль туловища. Он продолжал смотреть прямо перед собой.

— Не могли бы вы… э-э… встать как-нибудь поинтереснее? А то что-то невыразительно получается.

— Скажите, что я должен сделать.

Молодой человек поднялся со своего места и подошел к Артуру. Он вытянул его левую руку вперед, а правую согнул в локте.

— Представьте себе, что вы стреляете из лука. Я работаю над украшениями на военную тему.

— Вы — Бен?

— Да, верно.

— Уточните, что вам надо, Бен.

С его помощью эти ребята создадут прекрасные украшения и произведения искусства. Его уже не будет, а память о нем останется в каком-нибудь инкрустированном гульфике — так же, как память о Мириам будет жить на портрете.

Артур поймал себя на странной мысли. Ему захотелось, чтобы портрет Мириам висел там всегда, и то, что она на нем без одежды, совершенно не важно. Даже если, позируя, она не знала, что картину выставят на всеобщее обозрение. Это было прекрасное произведение искусства. К его жизни оно не имеет отношения, но это часть биографии Мириам. Пусть люди его видят.

— Вы хорошо поработали, — сказал Бен после окончания занятия. — Хотите посмотреть, что получилось?

Артур оделся и подошел к Бену и Эдит. Странно было видеть самого себя многократно запечатленным в разных позах. Артур смотрел на собственное тело, нарисованное углем и пастелью, возникающее из пятен и штрихов. Эти юные художники не видели в нем старика. Для них он был моделью — лучником, воином, красивым и сильным. Любопытна дальнейшая судьба этих рисунков. Наверняка они станут частью портфолио — а может быть, их возьмут в рамку и торжественно повесят на стену. Спустя двадцать лет, когда он, возможно, уже покинет этот свет, люди все еще будут любоваться его телом. На глазах у Артура выступили слезы. На одних рисунках он себя узнавал, на других нет. Его лицо на них было умиротворенным — совсем не похожим на ту изможденную морщинистую физиономию, что встречала Артура по утрам в зеркале.

— Нравится? — спросила Эдит.

— Просто великолепно.

— Жена сказала, что дает мне еще один шанс. — В аудиторию ввалился Адам — бледный, с поникшими плечами. — А что, занятие закончилось? — Он оглядел аудиторию, посмотрел на часы и радостно закричал: — Отлично поработали, ребята!

Бен и Эдит наградили его презрительным взглядом и вышли из аудитории.

— Что это с ними? — недоуменно спросил Адам. — Что здесь происходило?

— Натурщик не пришел.

— Но они рисовали… — Адам запнулся, увидев, кто изображен на студенческих работах.

Артур расправил воротник рубашки.

— Меня зовут Артур Пеппер. Давайте теперь поговорим о том, ради чего я здесь появился. Я хотел расспросить вас о золотом шарме в форме палитры. На нем выгравированы инициалы — С. Я. Предполагаю, что они принадлежат Сонни Ярдли.

Полного реестра студенческих работ в колледже не существует, объяснил Адам. Но наброски и фотографии работ наиболее многообещающих выпускников они хранят. Артур сказал, что его интересует одно украшение, сделанное где-то в середине шестидесятых. Адам снял с полки и положил перед ним несколько тяжелых томов.

— Вы должны были сказать мне, что пришли из-за этого, — сказал Адам. — Я очень сожалею, что вам пришлось раздеться. Это уже второй такой случай. Если кто-нибудь узнает, меня выгонят. И тогда жена точно от меня уйдет. Но вы же никому не скажете?

Артур успокоил его.

— А почему она все время угрожает вам уходом?

— Да вы посмотрите на меня. Я жалкий препод. А она юрист, мне до нее как до Луны. Она может из меня веревки вить. У нее в голове одна работа. Но ей нравится держать меня в напряге — вот она и грозится все время, что уйдет. Я так от этого устал…

— Да, похоже, это утомительно.

— Можете мне поверить. Но нам обоим это нравится. Секс после примирения потрясающий.

— Вот как. — Артур перелистывал страницы, внимательно разглядывая наброски.

— В тот год они делали шармы, — сообщил Адам. — В этом — украшения на тему доспехов или пирсинг.

— Бен рассказал мне. Мой пенис может пригодиться при работе над шлемом или чем-то еще. — Артур сказал это не задумываясь, и тут же расхохотался — и оттого, что произнес слово «пенис», и оттого, что целый час просидел голым перед студентами. Это было какое-то безумие. Адам недоуменно посмотрел на него, и это развеселило Артура еще сильнее. Он вытер выступившие от хохота слезы. У него даже живот заболел, когда он представил, как Бен отливает в бронзе его мужское достоинство. Артур потер глаза. Все пошло кувырком. Вся его жизнь с Мириам оказалась неправдой.

— Нашли что-нибудь?

— Посмотрим… шестьдесят четвертый год… Извините, меня что-то разобрало.

Артур перевернул страницу и увидел затейливый карандашный рисунок — палитра с шестью пятнами краски и кистью.

— Вот оно. — Артур вынул из кармана браслет и положил его рядом с рисунком.

Адам присмотрелся.

— О да, это делала Сонни Ярдли. Она замечательный художник. От ее работ исходит такая энергия! Вам повезло, что у вас есть эта вещь.

— Я знаю, что Сонни болеет, но мне надо расспросить ее про историю этого шарма, узнать, как он появился у моей жены.

— Я попрошу ее связаться с вами, когда она выздоровеет.

Артур подошел к портрету Мириам. Они улыбнулись друг другу.

Адам встал рядом.

— Я тоже очень люблю эту работу. Что-то есть в этих глазах, верно?

Артур согласно кивнул.

— Это Мартин Ярдли, брат Сонни. Он очень рано бросил живопись. Я не знаю почему. — Адам понизил голос. — Я раньше никому этого не рассказывал, но… я решил стать преподавателем, когда увидел эту картину. Я не мог решить, куда поступать, когда закончу школу. Мне нравилось искусство, но я не думал о том, чтобы сделать его своей профессией. А потом наш класс повели в этот колледж. Я помню Сонни. Она была в оранжевых брюках с огромным клешем и с косынкой на голове. Можете себе представить хихиканье пятнадцатилетних подростков при виде картин с обнаженными женщинами. Я старался казаться взрослым, но экскурсия по комнате, полной нарисованных голых грудей оказалась самым волнующим приключением в моей жизни. И я решил, что рисовать голых женщин за деньги — это потрясающее занятие. Я стал часто ходить сюда, пытался понять процесс создания шедевров. Особенно этой картины.

— На ней моя жена, — негромко сказал Артур, размышляя о том, как странно говорить такое, стоя рядом с молодым человеком, восхищенно рассматривающим обнаженную натуру.

— Правда? Это невероятно! Вам надо привезти ее сюда. Скажите ей, что благодаря этой картине я начал рисовать и познакомился с несколькими замечательными девушками. Значит, они с Сонни знакомы?

Артур посмотрел на него. Он хотел сообщить Адаму, что Мириам умерла, но передумал. Он больше не хотел соболезнований. Он не знал Мириам. Сейчас она казалась ему незнакомкой.

— Я думаю, что когда-то они дружили, — ответил Артур.

Он попрощался с Адамом и вышел из здания колледжа, жмурясь от яркого солнца и не зная, куда направиться теперь.