Артур Пеппер и загадочный браслет

Фотография

На следующее утро в дверь комнаты Артура постучали. Он уже проснулся, но еще пребывал в полудреме, не вполне уверенный, что прошедшие двадцать четыре часа ему не примерещились. Картины с тиграми на стенах, оранжевое постельное белье, боль в лодыжке и царапины на руке — от всего этого ситуация выглядела еще причудливее. Он натянул на себя одеяло и отозвался:

— Войдите.

Вошла Кейт и поставила перед ним чашку чая.

— Как себя чувствует больной?

Артур дотронулся до руки. Боль поутихла. Лодыжкой можно было двигать, хотя и не без труда. Кейт оказалась знающей медсестрой.

— Неплохо, — сообщил Артур.

Часовая стрелка стоявших на прикроватной тумбочке черных лакированных часов, украшенных медной фигурой тигра, уже пересекла отметку «10», и это выбило Артура из колеи. Его привычный распорядок опять был нарушен. И восстановить его, возможно, уже не удастся. У него ведь все было расписано по часам. А теперь он опоздал к завтраку. И пропустил время поливки Фредерики.

Кроме того, Артур осознал, что оставил в чемодане мобильный. Если ему позвонят, то где-то на сельских просторах мелодию «Зеленые рукава» заиграют кусты. Он провел рукой по подбородку и поморщился, ощутив под пальцами пробивающуюся щетину. Во рту после выпитого накануне было горько.

— Мне удалось отстирать большую часть пятен от травы с вашей рубашки, и я принесла вам брюки Грейстока. Ваши зашить не удалось, а в эти он уже не влезает. Когда будете готовы, спускайтесь, станем завтракать. Следующая по коридору дверь — это ванная, можете искупаться, если захотите.

Артур предпочитал душ, но после получасового лежания в горячей воде лодыжке стало совсем хорошо. Заглянув под повязку, он увидел, что царапины на руке затянулись.

Артур оделся и осмотрел себя в большом зеркале. Выше пояса он выглядел как респектабельный пенсионер, но ниже… м-да. Брюки электрик, принадлежавшие Грейстоку и, видимо, оказывавшие гипнотическое воздействие на его гарем, были очень удобными — мягкими и не тесными, — но Артур в них казался себе похожим на какого-то норвежского туриста.

Кейт накрыла завтрак в кухне — свежий хрустящий хлеб, масло и апельсиновый сок. Стены просторного помещения были увешаны фотографиями и картинами с изображениями тигров. Горел камин, но из-за размеров кухни его жар едва ощущался. Кейт набросила на плечи клетчатый плед, из-под которого виднелись полы белой ночной рубашки.

— Мы теперь редко покупаем мясо, разве что для тигров. Грейстоку важнее накормить их, чем нас, — усмехнулась она, усаживаясь на скамью рядом с Артуром.

— Как так получилось, что у вас живут… э-э… девочки?

— У моего отца было цирковое шоу. С ним он объехал Италию, Францию, Америку. Весь мир, в общем-то. Я ездила с ним. Когда я была маленькой, в костюме клоуна выбегала на арену с ведром и должна была из него обливать взрослых клоунов. В ведре вместо воды было конфетти, но публика смеялась. Отец пил. Когда прикладывался к бутылке, становился другим человеком. Меня, бывало, бил. Однажды он дрессировал тигренка. Тот был слишком маленьким и не понимал, чего от него хотят. Отец поднял хлыст и собрался его ударить. Я подбежала и обняла тигренка. Отец сказал, что и меня отлупит, если я его не отпущу. Или могу убираться на все четыре стороны.

Артур, я схватила тигренка и убежала. От друзей я слышала о Грейстоке — и просто пошла и постучала к нему в дверь. Мне было всего восемнадцать. И тигры, и Грейсток требовали заботы и защиты. Тот тигренок, которого я спасла, стал нам как первый ребенок. Потом было много других.

— А детей у вас не было?

Кейт покачала головой.

— Я никогда не стремилась иметь детей. У многих моих друзей были дети, и мне нравилось нянчиться с малышами и укачивать их, но своих мы с Грейстоком не завели. И я об этом никогда не жалела. Моя семья — это тигры, хотя сейчас у нас всего трое взрослых животных. Вы имели удовольствие познакомиться с Элси. Есть еще Тимеус и Тереза. А также… идите сюда, Артур.

Артур встал и последовал за Кейт в угол кухни, где стояла массивная железная плита. За ней обнаружилась большая корзина из ивовых прутьев, в которой на старом одеяле спал тигренок. Он был так красив, что у Артура перехватило дыхание. Тигренок напоминал мягкую игрушку, забытую в корзине ребенком. Только поднимавшаяся на вздохе белая грудка и подергивавшиеся уголки рта выдавали в нем живое существо.

— Хорош?

Артур кивнул.

— Он немного приболел, и Элси нервничает, поэтому я оставила его в доме. Я за ним присматривала, пока разбирала фотографии, как обещала.

Артур никогда не любил кошек. Для него все они были вредными существами, только и ждущими, чтобы выскочить из засады и испоганить его альпийскую горку. Но этот малыш был великолепен.

— Можно погладить?

Кейт кивнула.

— Только осторожно. Не разбудите его.

Артур осторожно протянул руку и погладил тигренка по груди.

— Какой же он мягкий, — удивился он.

— Ему три месяца. Его зовут Элайджа.

Артур наклонился над корзиной. Теперь он понимал, что нашла в этом месте Мириам.

Кейт погладила его по плечу.

— А теперь давайте попробуем отыскать какие-нибудь следы вашей жены. — Она указала на несколько стоявших на столе коробок из-под обуви. — Я встала рано и начала просматривать старые фотографии, письма, документы. Я и забыла, что у нас их такое количество. Мой муж не приучен к порядку, но к счастью, я помечаю все. На всех моих снимках на обороте стоит дата.

— Спасибо. — Артур окинул взглядом кучу фотографий, не зная, с какой начать. — А лорд Грейсток еще не встал?

Кейт покачала головой.

— Он встает поздно. Мы его не увидим раньше обеда, тем более что он выпил накануне. С ним это теперь нечасто случается.

— Вечер был хороший.

— Мне тоже понравилось. После того как мы позавтракаем и просмотрим фотографии, я вас отвезу, куда вам надо. — Кейт передала Артуру пачку снимков. — Все они датированы шестьдесят третьим годом. На всякий случай я включила еще и шестьдесят второй, и шестьдесят четвертый. Смотрите, может быть, что-то найдется.

Артур принялся за дело. На снимках было множество девушек в струящихся платьях, с высокими прическами, подведенными глазами: они смеялись, позировали, поднимали бокалы. Какая-то часть Артура не хотела глядеть на эти фотографии — а вдруг Мириам все-таки была частью гарема Грейстока, одной из толпы наложниц, получившей свой шарм понятно за что?

— Почему здесь собиралось столько людей? — вслух поинтересовался Артур.

— В то время я была известна не меньше, чем сейчас Кейт Мосс, — ответила Кейт. — А Грейсток был убийственно хорош собою, ну и эксцентричен к тому же. Наш дом всегда был полон художников, артистов, путешественников, мечтателей. Одних привлекала роскошь, другим нужно было убежище. Некоторым нравились тигры. Так продолжалось много лет, до тех пор, пока Грейсток не начал злоупотреблять наркотиками. У него началась паранойя, он стал агрессивен. И постепенно вокруг нас образовалась пустота. Рядом с ним осталась только я. Я его любила, и тигры тоже. Выяснилось, что мы друг другу подходим. Так и живем.

Артур уже собирался отложить в сторону красавца в черной водолазке и узких черных брюках. Волосы зачесаны назад, пламенный взгляд устремлен прямо в объектив — Артур поначалу даже не заметил хрупкую девушку рядом с ним. И вдруг он понял, что это Мириам. Его жена стояла рядом с этим напыщенным павлином и глядела на него глазами, полными восхищения.

От вида Мириам с другим мужчиной на Артура волной накатила тошнота. Он спешно отхлебнул апельсинового сока. Артур и не подозревал, что способен на такую ревность, но стоило ему только представить Мириам и этого человека в одной постели, как кулаки его непроизвольно сжались. Он показал снимок Кейт:

— Не знаете, кто это?

Кейт издала странный резкий смешок.

— Это Франсуа де Шофан, он же самый высокомерный из людей. В шестидесятых они с Грейстоком были друзьями. Он много раз приезжал сюда с разными женщинами. Однажды вечером они с Грейстоком сидели в гостиной, пили коньяк, выпили немало, и Грейсток рассказал ему одну семейную историю, которая передавалась из поколения в поколение. Год спустя де Шофан выпустил книгу — и это была история, которую рассказал ему Грейсток. Книга называлась «Наша история». В действительности она должна была называться «Мое вранье». Он еще имел наглость утверждать, что это история его семьи. После этого Грейсток перестал с ним разговаривать. Невелика потеря, с моей точки зрения.

— Он был писателем? — Артур вынул из кармана браслет с шармами.

— Ну, так он утверждал. Он воровал чужие идеи. Напыщенный француз, который разбил Грейстоку сердце.

Накануне Артуру не давали покоя мысли о том, за что Мириам достался шарм в виде тигра. Но он попытался убедить себя, что ее тигр был одним из тех, что Грейсток бездумно раздавал налево и направо. Теперь же перед ним открылась новая неизвестная глава из жизни Мириам — и что, если она посвящена ее роману с этим де Шофаном?

Артур попытался вспомнить, как выглядел он сам на снимках того времени. Он не зачесывал волосы назад и не носил узкие брюки. И черное никогда не носил — слишком мрачно и вызывающе. На фотографии де Шофан выглядел воплощением риска и протеста. Мужчина с бешеным темпераментом. Как могла Мириам предпочесть ему Артура? Был ли у них роман? Артур боялся задавать себе этот вопрос.

Когда они с Мириам познакомились, она казалась ему такой неопытной, такой невинной. Впервые они занимались любовью в брачную ночь, и Артур представить себе не мог, что до него у нее кто-то был. Но теперь все придется пересмотреть. Он попытался вспомнить, как проходили их свидания, но ничто не намекало на бурное прошлое Мириам, в котором был страстный роман с французским писателем. У Артура сжалось все внутри.

Он попытался понять, что его так завело. Мириам никогда не давала поводов для ревности. Она не флиртовала с другими мужчинами. Когда они обращали на нее внимание, а такое случалось часто, Артур скорее гордился.

Кейт положила ему руку на плечо.

— Это Мириам. Я уверен, — сказал Артур.

— Красивая. Но я ее все-таки не помню.

Они одновременно взглянули на браслет. Кейт дотронулась до шарма в виде книги.

— Книга… Де Шофан был писателем… Возможно…

Артур подумал то же самое. Он зажал шарм между большим и указательным пальцами.

— Вы открывали книгу? — спросила Кейт.

Артур недоуменно нахмурился:

— Открывал?

— Сбоку у нее есть маленькая застежка.

Чем ближе Артур подносил шарм к глазам, тем сильнее тот расплывался. Какая жалость, что у него нет с собой очков! Эту застежку на шарме он проглядел. Кейт порылась в кухонном серванте и вытащила большую лупу.

— Вот, возьмите.

Вместе они посмотрели на шарм сквозь лупу, а потом Кейт расстегнула застежку. Внутри оказалась единственная страница, но не из бумаги, а из золота. На ней по-французски было написано «Ма Chérie».

— По-французски это «моя дорогая», — пояснила Кейт.

Так Артур и думал. Он вновь перевел взгляд на фотографию, на которой его жена с восхищением смотрит на другого мужчину.

— Возьмите эту фотографию себе, — предложила Кейт, — Грейсток не обрадуется, если узнает, что изображение этого невыносимого человека сохранилось в его доме.

Артур кивнул.

— У вас найдется конверт? Артур больше не хотел прикасаться к этой фотографии. Между ними должен был быть хоть какой-то барьер.

— Вы попытаетесь найти его?

Артур сглотнул. Он мог бы просто отправиться домой, усесться перед телевизором, пристроив пострадавшую лодыжку на пуфике и намазав руку антисептиком. Бернадетт ухаживала бы за ним, приходила бы каждый день с пирогами и всякими вкусностями. Терри из дома напротив подстригал бы свой газон, а по улице бегали бы соседские рыжие мальчишки. Он мог бы даже еще раз сходить на собрание «Пещерных мужчин» и изготовить что-нибудь полезное — например, деревянную подставку под чайную кружку.

Но только жизнь уже не будет прежней: эти поиски что-то разбудили в Артуре. Речь шла теперь не только о Мириам. Дело было в нем самом.

Артур испытал чувства, о существовании которых даже не подозревал. Он познакомился с удивительными людьми и животными. Он больше не хотел тихо угасать в кресле-качалке перед телевизором, горюя по Мириам, поливая папоротник и надеясь, что дети позвонят.

И пусть даже он разнервничался и разревновался из-за мерзкого де Шофана — это его взбодрило. Ему нужна была встряска. Что-то такое, что заставило бы его вылезти из уютного кокона, который он себе сплел. Что-то еще, кроме любимого дома, где все напоминало ему о Мириам. Он вернется туда, чтобы убедиться, что с Фредерикой все в порядке, и взять кое-какие вещи. А потом продолжит свое путешествие.

— Да, — сказал Артур, — я собираюсь его найти.

В машине Артур молчал. Кейт сообщила ему, что не знает, жив ли де Шофан, да ей это и безразлично. Она ничуть не удивилась, когда Артур попросил высадить его возле зарослей кустарника на сельской дороге.

— Я могу довезти вас до станции, — предложила она.

Артур покачал головой.

— Здесь нормально.

На самом деле Артур не представлял себе, как дойдет до станции. С такой лодыжкой долго не проковылять, да и рука ныла. И тем не менее он не сомневался, что как-нибудь доберется.

Он вышел из машины и поблагодарил Кейт. Пожал ей руку и напоследок еще раз заверил, что не собирается судиться с владельцами имения Грейсток. На мгновение он задумался — может быть, поцеловать ее или рассказать, как изменилась его жизнь? Вместо этого Артур сказал «Ну, пока!» и помахал рукой.

Обнаружилось, что, если идти как пингвин, выворачивая ноги носками наружу, то лодыжка болит меньше. Артур отыскал собственные следы, ведущие к проему в изгороди. Ветер, которого вчера не было, сейчас легко проникал в его просторные синие штаны, и теперь по «нижним этажам» гулял сквозняк. Артур вытащил из кустов чемодан и обнаружил на нем огромную дыру. Прочный нейлон разорвали и обтрепали по краям. Кто мог позариться на стариковский чемодан? Артур оглядел окрестные поля. Его сумка с туалетными принадлежностями валялась на траве мокрая от росы, тюбик с зубной пастой был втоптан в грязь. А чуть подальше стояло стадо коз и таращилось на Артура. Во рту у одной из них он заметил кусок коричневой материи. Черт возьми, это же его безрукавка!

Тут заиграли «Зеленые рукава». Артур запустил руку в дыру и достал из чемодана свой мобильный. Двенадцать неотвеченных вызовов. Одиннадцать от Бернадетт и один от Люси. В других обстоятельствах Артур притворился бы, что не слышит звонка, но сейчас, когда он нажал на зеленую кнопку «ответить», сердце его дрогнуло.

— Добрый день, говорит Артур Пеппер. Чем могу помочь?

— Артур! Слава тебе господи. Где вы? Вы не отвечали на звонки.

Его тронул встревоженный тон Бернадетт. Кому-то он небезразличен.

— Со мной все в порядке, — сказал он. — Я потерял чемодан, а телефон был в нем. Вот только что его нашел.

Бернадетт объяснила, что они с Натаном остались в пансионе еще на сутки. Сейчас они собираются в обратный путь. Не хочет ли Артур, чтобы они его подвезли?

Этого Артуру хотелось уже давно и очень сильно.

— Да, пожалуйста, — ответил он. — Я нахожусь на сельской дороге, что ведет к особняку Грейстоков. Опознавательный знак — на мне ярко-синие штаны.