Беглый в Гаване 3

Глава 15

«Друг» молчал, аккуратно раскладывая по файлам то, что он успел снять за последние сутки. Генерал курил, как всегда, почти церемониально, и палец его постукивал по карте, словно по нотной тетради.

— Слушай, — наконец сказал он, не отрывая взгляда от голограммы, — это не просто интерес у ФРС. Они пришли, чтобы проверить, кто в банке дергает за нитки. И если они решили, что «Восход» — лишняя фигура на поле, то последствия будут быстрые и жёсткие.

Я уже видел ту картину в голове: приезжали люди в деловых костюмах, вежливо задавали вопросы не ради любопытства, а ради получения информации для принятия решения. Я рассказал о том, как это перекликалось с нашими данными по Петерхансу и «двойной» бухгалтерии.

— Они не просто «прощупывали», — продолжил генерал медленно. — Когда такие люди приезжают во главе с директором — это больше, чем проверка. Это сигнал: пора принимать решение.

В кабине было слышно только дыхание и слабое шипение аппаратуры. Я подумал о тех миллионах, которые Петерханс недавно с лёгкостью переложил с листа на лист; и понял: если ФРС решит «закрыть» банк, это будет не локальная операция — это будет смена правил игры для всех, кто считался частью этого экономического поля, это будет толстый намек всем гроссбанкам Швейцарии, кто тут хозяин курятника.

— И ещё, — добавил я, — у нас появилась новая деталь. Сразу после их визита — сменился посол США. Новый — не карьерный дипломат, а банкир по образованию. В его резюме — долгие годы в банковском секторе, сделки, управление рисками. Это не совпадение.

Генерал прикоснулся к подбородку:

— Меняют человека в посольстве на banker-friendly фигуру — значит, центр за океаном хочет иметь дело с людьми, которые понимают тонкости финансового поля. Это только подтверждает мой вывод: вопрос с «Восходом» для них не локальный. Это вопрос глобального доминирования.

Мы оба знали, что банк — не просто здание с сейфами. Это узел, сеть связей, возможность вывода и приёма — и если кто-то решил убрать этот узел, то последствия будут огромными.

— Что это нам даёт? — спросил я. — Понимание масштаба? Тогда какой вариант действий?

— Да и то, и другое, — Филипп Иванович говорил спокойно, но в его голосе слышалась железная логика, которую не перебить эмоцией. — Во-первых: мы должны ожидать попыток молниеносных сделок — продажа активов, заморозки, внезапные аудиты. Во-вторых: появится давление на подпольные каналы. Те, кто думал, что «темные» ходы останутся незаметными, внезапно окажутся в зоне риска.

Я представлял, как в ближайшие часы пойдут распоряжения: проверки, вызовы менеджеров, служебные записки. И ещё — тонкая, подковёрная дипломатия: звонки, закрытые встречи, улыбки, которые за секунду могут превратиться в ультиматумы.

— Посол-банкир, — тихо сказал я, — это говорит о готовности Вашингтона управлять риском с точки зрения экономики, а не политики. Они вложат экономический инструмент в руки политической фигуры.

Генерал кивнул:

— Значит, мы должны действовать не только как разведчики и технари, но и как кризис-менеджеры. Сохранить контроль над активами, минимизировать утечки, обеспечить цепочки, которые не развалятся при первом толчке. И параллельно — подготовить публичную линию защиты банка.

Я сидел сбоку и слушал молча, только сказал тихо:

— Это означает, что мы можем потерять «Восход» как партнёра. Или он станет чужим орудием.

— И это самое опасное, — ответил генерал. — Если банк перейдёт под управление чуждого нам интереса, у нас в кулаке останется только наш фонд. И тогда придётся играть по их правилам.

Я посмотрел на тёмную карту перед нами, на точки и линии, которые «Друг» аккуратно вырисовывал из цифр и перехваченной информации. Где-то там, среди точек, сплошным шнуром тянулась наша сеть. Теперь она могла быть перерезана сверху.

— Значит, готовим другой план, — сказал я.

Генерал глубоко вздохнул и выпустил кольцо дыма:

— Хорошо. Но помни: в таких играх не всегда побеждает тот, начинает первым. Иногда победа — за теми, кто первым поймёт, что правила поменялись, и перестроится.

Мы замолчали. Ночь шевелилась, и над безмолвной картиной Берна где-то витал новый, холодный расчет — расчет тех, кто готов жертвовать одним банком ради стабильности другой игры.

Через двенадцать часов «Друг» вывел через нейроинтефейс видеопоток, снятый в Базеле.

«Зафиксирована встреча нового посла США с председателем совета директоров Swiss Bank Corporation,» — сообщил он ровно. — «Продолжительность — сорок минут.»

Посол прибыл без охраны, в сером костюме, с дипломатическим кейсом, и с той манерой движения, которую можно перепутать с неторопливостью, но только до первой паузы.

Банкир, господин Ретлингер, принял его лично — улыбался, но держал руки на подлокотниках, как будто защищаясь невидимым щитом.

Их беседа практически сразу коснулась интересующей для нас темы:

— «We heard that Wozchod Handelsbank has been quite active lately… unusual for an Eastern institution, isn't it?»(«Мы слышали, что в последнее время Wozchod Handelsbank проявил большую активность… необычно для восточного учреждения, не так ли?»)

— «Activity is not the same as transparency, Mister Ambassador. We prefer to watch their flow, not to compete with it.»(«Активность — это не то же самое, что прозрачность, господин посол. Мы предпочитаем наблюдать за их потоком, а не конкурировать с ними».)

Дальше — тихие голоса, звон ложек, потом смех, натянутый, как струна.

Посол задавал вопросы профессионально: о происхождении капитала, об источниках золота, о связях с южноафриканскими трейдерами.

Ретлингер отвечал уклончиво, но всё же проговорился:

— «If they keep growing, Washington will want to understand who feeds them.»('Если они продолжат расти, Вашингтон захочет понять, кто их кормит.)

Генерал, слушая запись, только усмехнулся:

— Вот тебе и нейтралитет.

Сразу, американский дипломат поехал в Цюрих и провел вторую встречу. Он посетил центральный офис «Credit Suisse». Посол прибыл с официальным визитом, но вход оформлен по частному пропуску. Встреча длилась ровно 62 минуты.

Банкир — Ханс Штадлер, типичный представитель швейцарской верхушки: идеальная осанка, ледяная улыбка, глаза, привыкшие считать не людей, а активы.

Посол не стал ходить вокруг да около.

— «Voskhod Bank seems to be successfully processing growing volumes of gold bars. Do you have any idea of their actual reserves?»(«Банк „Восход“, похоже, успешно обрабатывает растущие объемы золотых слитков. У вас есть какие-либо представления об их реальных резервах?»)

Штадлер снял очки, протёр их медленно и ответил:

— «In Zurich we don't speculate, Mister Ambassador. We observe.»(«В Цюрихе мы не занимаемся спекуляциями, господин посол. Мы наблюдаем.»)

Пауза. Потом — короткий обмен фразами.

Посол снова упомянул фамилию Карнауха, и в голосе банкира мелькнуло лёгкое раздражение.

— «Ah, Karnaoukh… yes. Too smooth, too silent. A man who never leaves fingerprints.»(- А, Карнаух… Да. Слишком спокойный, слишком молчаливый. Человек, который никогда не оставляет отпечатков пальцев.)

В этот момент, на кадрах, посол чуть наклонился вперёд, улыбнулся — не дружелюбно, а как хирург перед разрезом.

— «That's precisely what interests us, Mister Stadler.»(Именно это нас и интересует, мистер Штадлер.)

После встречи Штадлер звонил в Берн. «Друг» отследил канал и состоявшийся короткий разговор:

— «They are going to dig, and it won't be pretty.»(Они собираются копать, и это будет некрасиво.)

Личность абонента устанавливается.

Третий визит произошёл вечером того же дня, под видом приёма.

«Женева, центральное здание „UBS“. Присутствовало восемь человек, среди них президент совета, два вице-директора и посол США,» — доложил «Друг».

Формат — неофициальный ужин: свечи, вино, ровные фразы на трёх языках. Но запись микрофона в цветочной вазе дала почти чистый звук.

Посол вёл разговор мягко, но с хирургической точностью:

— «Gentlemen, Washington is concerned about liquidity shifts through smaller Eastern channels. You know the name — Wozchod Handelsbank. We want to understand its position.»(«Джентльмены, Вашингтон обеспокоен перемещением ликвидности по более мелким восточным каналам. Вам знакомо название — Wozchod Handelsbank. Мы хотим понять его позицию».)

Глава банка, господин Мейер, человек с лицом старого нотариуса, вздохнул и сказал прямо:

— «We heard they move gold without intermediaries. That makes them both efficient and dangerous.»(«Мы слышали, что они перевозят золото без посредников. Это делает их одновременно эффективными и опасными».)

— «Dangerous for whom?»(- Опасен для кого?) — тут же уточнил посол.

Мейер улыбнулся:

— «For those who prefer to know where the gold sleeps.»(Для тех, кто предпочитает знать, где спрятано золото.)

За столом повисла пауза. Потом все рассмеялись — слишком дружно, чтобы это было искренне.

Когда «Друг» закончил свой доклад, генерал коротко бросил:

— Три визита за день. Значит, Вашингтон получил сигнал. Теперь они не просто интересуются банком — они составляют досье.

Я глядел на карту, где «Друг» отмечал точки встреч.

— И везде одна и та же линия вопросов: золото, Карнаух, происхождение активов.

— Всё верно, — сказал генерал. — Люди из ФРС решили, что пора с «Восходом» кончать. Они уже роют под него, только делают это вежливо — с шампанским и нотками ванили.

Он затушил сигару и добавил:

— В Швейцарии всё чисто, но только на поверхности. Под полом банкиров уже скребутся когти их покровителей. Надо нанести визит в «Восход»…

Через несколько часов после встреч посла с банкирами «Друг» вывел на нейроинтерфейс новые данные, которые оказались очень интересными.

«Зафиксирован разговор американского посла в Берне по зашифрованному каналу,» — сообщил он. — «Участники: американский посол в Швейцарии и представитель Госдепартамента США, уровень — заместитель руководителя департамента по финансовым операциям.»

Генерал посмотрел на меня поверх очков.

— Включай фрагмент.

Запись шла с глухими паузами — как будто сам эфир сопротивлялся.

Голос посла — уставший, но уверенный, с оттенком удовлетворения от проделанной работы:

— … Да, встречи прошли продуктивно. Наши опасения подтвердились. Русские действительно продают своё золото через швейцарский пул. Причём делают это тихо, обходя Лондон и не уведомляя ни ФРС, ни Банк международных расчётов. Объёмы растут. Я получил от Карнауха косвенные подтверждения — у них есть запас металла.

— …

— Да, понимаю…

— …

— Нет, не думаю, что это чисто коммерческая схема. Похоже, часть сделок идёт в пользу третьих структур…

На экране вспыхнули временные метки, «Друг» отметил интенсивность сигнала — код дипломатической линии «Bern — Washington/Level 2».

Генерал медленно поднялся и прошёлся по кабинету, вглядываясь в строчки отчёта, будто читал между ними.

— Значит, всё-таки нашли, — сказал он тихо. — Американцы узнали про золото.

Я кивнул.

— Они не только узнали. Они уже выстраивают линию против нас.

«Друг» включил следующую запись.

— Параллельный канал. Исходящий трафик из Берна на Лэнгли. Отправитель — сотрудник ЦРУ, идентифицированный как Томас Бицик (Bicek, Thomas R.)

Фрагменты доклада звучали чётко, без дипломатических оборотов, в манере людей, привыкших говорить цифрами, а не словами:

— «…Удалось склонить к сотрудничеству главного дилера банка „Восход“. Контакт устойчивый, подтверждённый. Источник имеет прямой доступ к сводным реестрам операций с драгметаллами. Мы теперь знаем всё: кто покупает, по каким ценам, в каких объёмах, и через какие счета проходят переводы. Русские используют швейцарский золотой пул, минуя лондонский фиксинг. Да, сэр, об этом не знают даже в Женеве. Мы получаем данные в реальном времени…»

Генерал выслушал до конца, не перебивая. Потом медленно снял очкики, положил их на стол и тихо произнёс:

— Вот и всё. Линия вскрыта. Теперь у них есть глаза в самом сердце нашего банка.

— Значит, «Восход» теперь под контролем ЦРУ?

— Не напрямую, — ответил он. — Но если их дилер перешёл на их сторону, то каждая сделка будет известна в Лэнгли ещё до того, как чернила высохнут на бумаге.

Генерал выпрямился, потёр висок и добавил негромко, но жёстко:

— Тогда теперь у нас нет выбора. Как говорится: «Если драка неизбежна — бей первым!»

«Друг» подтвердил ровным тоном:

— Связь Бицика с Лэнгли продолжается. Могу предложить возможный сценарий: внедрение ложных пакетов данных для дезинформации.

— Именно так, — сказал генерал, — пусть кормятся фальшивыми цифрами, пока мы перешиваем настоящие.

Он закурил новую сигару, глядя в темноту за окном, и произнёс уже почти себе под нос:

— И всё это — ради того же самого золота, за которое люди веками сходили с ума. Только теперь без огня, без крови — всё в цифрах и улыбках.

Я молчал. В отражении окна виднелись линии городских огней, словно золото, растянутое по земле.

И стало ясно: новая фаза началась — не война металлов, а война зеркал.