Беглый в Гаване 3

Глава 8

Я стоял у стола, заставленного инструментами, и смотрел на блестящий, почти игрушечный «камень», в который была встроена начинка, способная выловить даже шёпот в кабеле связи. «Помощник» тщательно подогнал форму, текстуру и даже микроцарапины, чтобы тот идеально сливался с остальной прибрежной каменной россыпью.

— Ну что, красавец, — пробормотал я, беря сканер в руки. — Завтра ты станешь частью подводного ландшафта. А заодно — страшным сном всего АНБ.

«Друг» отозвался негромко, но с лёгким оттенком удовлетворения:

«Модуль завершён. Внутри — спектральный анализатор, буферная память на 128 часов записи, система сжатия потока, энергоячейка на шестьсот месяцев работы и передатчик узконаправленного типа на частоте, имитирующей шум биологических объектов.»

«Это значит, его не услышат?»

«Это значит, что даже если услышат — решат, что это киты переговариваются.»

Я усмехнулся.

«А как будет крепиться к кабелю?»

«Электромагнитные лапки, с обратным притяжением и адаптацией под форму. Минимум следов. Внешне будет выглядеть, как будто кабель лежит на камне. Установка — через подводного дрона.»

В это время в помещение вошёл генерал. Он молча осмотрел макет камня, взял его в руки, постучал пальцем, молча кивнул.

— Завтра утром дрон доставит камень в заданную точку. Будем работать «по-тихому».

— И это хорошо. А то скоро даже пальму посадить нельзя — это ваша антенна засечет…

Он аккуратно положил «камень» обратно, уселся в кресло и выдохнул:

— Знаешь, Костя, я в этой жизни многое видел. Но чтобы вот так, — он махнул рукой в сторону оборудования, — слушать их через собственный кабель… Элегантно.

— Главное — чтобы вовремя подключились.

«Друг» тут же выдал:

«Планируемая установка — в 4:20 утра. В 4:27 начинается короткий тестовый обмен между Гуантанамо и Флоридой. Идеальный момент.»

Генерал встал и поправил рубашку:

— Хорошо. В 4:30 хочу видеть первую порцию американских секретов. С кофе.

— С сахаром? — уточнил я.

— С чувством глубокого удовлетворения, — бросил он через плечо.

Мы продолжали сидеть на террасе, готовый к работе сканер уже лежал в ящике под замком, как будто обычный камень после прогулки у моря. Генерал молчал, перекатывал в ладонях чашку с крепким кофе.

— С установкой понятно, — сказал он наконец. — Кабель будет под контролем. А дальше? Оставим «камень» тут навечно?

Я пожал плечами:

— Автономность позволяет. Пятьдесят лет работы без вмешательства. Тут «Помощник» подал идею. После выполнения миссии по установке сканера, дрон переправить…

— Куда? — прищурился Филипп Иванович.

— В Балтийское море. Там на прибрежном шельфе залежи белого янтаря. Чистейшие. Никем толком не тронутые. Дрон может аккуратно поднять куски, никем не замеченный.

Генерал хмыкнул, сделал глоток:

— И что нам янтарь? На сувениры?

Я улыбнулся, качнув головой:

— Не только. Белый янтарь работает как проводник, усиливает обменные процессы. Из него можно сделать тонкие пластины, а из них простыни, жилетки, апликаторы… Они поднимут тонус организма без всякой химии. Это будет наш запас прочности для команды. И прикрытие: медицинские изделия, полезные для здоровья.

— Значит, пока «камень» работает у янки на кабеле, а мы будем повышать себе тонус и возможности организма? — генерал откинулся в кресле и даже усмехнулся. — Хорошая трансформация.

— Рыцари Ливонского Ордена перед битвой толкли янтарь в ступе и пили его с водой. Это придавало им дополнительную силу и выносливость. К тому же, — добавил я, — лишний янтарь можно пустить через фонд «Долголетие». На аукционах это пойдёт за редкость.

Он кивнул уже намного серьёзнее, убрал чашку и сказал уже тоном приказа:

— Решено. После установки — перегон на север. Под контролем «Друга» и с прикрытием со стороны Вальтера. Янтарь нам пригодится, Борисёнок. И для дела, и для жизни.

Мы переглянулись. Ночь шумела за окнами, но в голове уже складывался новый маршрут — от тропического кабеля к холодному морю, где среди скал и тумана ждали древние запасы силы.

На побережье ещё не рассвело, но дышалось легко и вкусно — как будто вся тропическая ночь разлила по воздуху густой сироп из манго, соли и свежей морской воды. На сером песке стояли мы вдвоём — я и генерал Измайлов. «Птичка», наш верный летающий птиц под прикрытием, уже кружила высоко над заливом, проверяя чистоту района. Никого. Даже рыба решила поспать.

— Ну что, пускаем зверушку? — спросил генерал, закуривая сигару и хитро кося глазом на дрон, — Или ещё по душам поболтаем?

— Да не… потом поболтаем. Сейчас пусть работает, — сказал я, и мысленно дал команду «Помощнику».

На экране появилась зелёная метка: зона кабеля подтверждена, Специальный дрон из комплекта атмосферника, и приспособленный для работы под водой на небольших глубинах без всплеска ушел на глубину. Под брюхом у него — наш «камень». Точнее, устройство, внешне замаскированное под камень — гениальное творение орбитального искина, собранное из инженерной смеси космических технологий и самой продвинутой элементной базы 80-х, Такой себе гибрид. Подойдя к точке установки, «Дельфин» — так его мы назвали и запрограммировали, выпустил буй с антенной, соединенный с ним оптоволокном для передачи трансляции.

Когда он вложил сканер под кабель, я почувствовал, как по коже пробежал мурашечный ток. Вот теперь они заговорят.

Сканер защёлкнулся на оплетке подводной линии, и «Помощник» подтвердил:

«Установка завершена. Начало приёма данных через 42 секунды».

— Шепни ему, чтобы ничего там не сжёг, — буркнул генерал.

— Скажите спасибо Филипп Иванович, что в сканер жабу не запихали. Представляешь, такой сидит на кабеле и квакает в эфир…

— Слушай, а неплохая маскировка, — фыркнул генерал. — В следующий раз так и сделаем. Только пусть кваканье шифрует.

Я хихикнул в кулак.

Через пару минут в наших головах развернулась голограмма. «Друг» первым подал голос:

«Приём установлен. Перехват. Передача между узлом ВМБ Гуантанамо и спутниковой ретрансляцией. Обнаружено ключевое слово: „Марлин“. Сообщение зашифровано, начало расшифровки…»

Мы молчали.

«Сообщение: „Марлин-3 перемещён. Канал установлен. Протокол M-117. Передача данных дважды в сутки. Объект: сектор 'Charlie-Five“.»

Генерал поднял бровь:

— Кто у нас из рыболовов знает, что за «Марлин-3»?

— Может, дрон. Может, буй. Может, подводный крот с антеннами… — я пожал плечами. — Но не рыба, точно.

— Надо связаться с моряками, пусть пробьют по своим базам — у них бывали такие обозначения?

— Уже, товарищ генерал.

— Кстати, Костя, — продолжил Измайлов, — ты же умеешь не только слушать, но и… немного говорить?

— Подкинуть дезы в эфир? Ну… если аккуратно и в нужный момент, то можно.

Он встал, отряхнул руки от песка.

— Не сейчас. Сейчас просто слушай. А вот когда они поверят, что это канал для связи — подкинь что-нибудь… чтобы они побежали искать. В заливе с акулами, желательно.

— Может, «Марлин-4 активирован. Объект в секторе Bravo-Two»? — предложил я.

— Да, и не забудь приписку: «Обратный отсчёт начат». Они ж обожают такие формулировки.

Я снова прыснул.

— Вот ты смеёшься, — подмигнул мне Измайлов, — а у этих перцев все процессы автоматизированы. Стоит им воспринять такой сигнал всерьёз — и пойдут гонять свои лодки по всему Карибскому бассейну. Главное — подкидывай аккуратно. И с интервалом. Чтобы было похоже на настоящую боевую сеть.

— А если на крючок попадётся их агент в Гаване? — предположил я. — Вдруг кто-то тут связан с этим каналом?

— Вот тогда, Костя, ты и узнаешь. Прямо изнутри. Это ж тебе не под водолазами дрон гонять.

Я только усмехнулся. Всё идёт по плану.

Теперь у нас в кармане — жила связи. У них — уверенность, что никто не слушает. И это пока наш главный козырь.

— Ладно, — вздохнул Измайлов, — пошли завтракать. А то опять рвота будет на голодный желудок. Эти твои «Марлины» аппетит не возбуждают.

Мы двинулись домой. А «камень» на дне Карибского моря уже спокойно делал своё дело — слушал, фиксировал и готовился в нужный момент сказать своё веское слово.

В кабинете было жарко, даже несмотря на вентилятор под потолком. Измайлов, сидя в полутени, листал какие-то бумаги, но, услышав стук в дверь, поднял глаза:

— Заходи, Саша.

Щеглов вошёл, как всегда подтянутый, в аккуратной кубинской форме, но с лицом, на котором читалась лёгкая тревога. Генерал указал на стул:

— Садись. У меня для тебя местная командировка. Короткая, но с нюансом.

— Слушаю, товарищ генерал.

Измайлов выдвинул ящик стола и достал аккуратную пачку купюр — доллары, «оперативный фонд».

— Вот. Сходишь в посольский магазин, используешь своё удостоверение — да, цинично, но для дела. Возьмёшь две бутылки Havana Club 15 Años — в коробке, с восковыми печатями. И сигары — Upmann Sir Winston, целую коробку, не дешеви.

— Понял. Всё упаковать?

— Да, скажи, чтобы красиво завернули. Не для начальства, но и не для базара. Потом берёшь машину — возьмёшь «Победу» у Борисенка, она сегодня не в ходу — и едешь в «Тарара».

— База отдыха?

— Она самая. Там у них сейчас отдыхает экипаж, найдешь стюардессу. Имя — Алена. Познакомились в полёте.

Щеглов удивлённо вскинул бровь, но ничего не сказал.

— Не крути глазами, — усмехнулся генерал. — Это не женщина моей жизни. Это женщина, которой я просто кое-что обещал. Найдёшь её — невысокая, спортивная, волосы тёмно-русые, вьющиеся. На левом запястье — маленькое родимое пятно в форме полумесяца. Не перепутаешь.

— Принято. Что сказать?

— Скажи, что это от благодарного пассажира. Всё. Свободен.

Щеглов кивнул и поднялся. Перед уходом всё же бросил:

— А сигары не дешёвые.

— Я не дешёвый человек, Саша, и она тоже не дешёвая…

Жара в этот день была не просто жарой, а наказанием. Воздух вибрировал над шоссе, пальмы лениво дрожали в мареве. Щеглов, выруливая на «Победе» из переулка, чувствовал, как руль под ладонями нагревается быстрее, чем совесть у прапорщика на складе.

Посольский магазин сработал чётко — коробка из-под рома была обтянута светлой бумагой, с золотым логотипом, сигары — в деревянной лакированной шкатулке с шелковой лентой. Упаковали так, будто посылка летела через Шереметьево 2 на приём к министру.

Тарара встретила гулом насекомых и запахом солнцезащитного крема. Стены домиков выцвели, окна — в решётках, но в этом была своя курортная ностальгия. На КПП проверили документы — и пропустили, едва бросив взгляд на старую машину с кубинскими номерами.

Щеглов припарковался у небольшого домика с террасой, где за столом сидели две девушки в купальниках. Одинокая фигура в тени — точно не она. Щеглов вышел, оттер лоб и начал поиск.

Щеглов шёл по дорожке между корпусами, неся аккуратно упакованный ром и коробку сигар. Ужасно хотел пить, но не воду, и не ром — а чтоб просто отпустило. По жаре такой, даже мысль о службе казалась чем-то далёким, вроде сугробов в Сибири.

Он свернул к пляжу, и спустя десять минут — нашёл. Она стояла на берегу, где пальмы кидали пятна тени на песок, босиком на песке, в светлой рубашке нараспашку и бирюзовом закрытом купальнике, который только подчёркивал, а не скрывал. Русые волосы — высоко закручены, как у танцовщицы. На солнце кожа чуть сияла — оттенок не кубинский, но явно натренированный южными рейсами.

— А вы, случайно, не курьер? — спросила она, щурясь и стряхивая с ноги песок.

— Курьер — он и есть. С ромом, сигарами и лёгким налётом стеснения, — Щеглов поднял и протянул свёрток. — От благодарного пассажира. Ром. Сигары. Без условий, но с тёплыми словами.

Она кивнула, присела на край лежака, заглянув в глаза Щеглову.

— Вы с ним служите?

— Иногда.

Алена рассмеялась — низко, гортанно.

— Почему вы молчите, молодой человек? — Девушка кокетливо наклонила голову на бок.

— Генерал велел вручить и не задавать лишних вопросов.

— Генера-ал!⁇ — Ее удивление было настолько мощным, что Саша растерялся.

Алена провела пальцем по восковой печати, чуть склонив голову.

— Он молодо выглядит для генерала… Значит, он всё-таки решился. Я уж думала, оставит только тень.

— Решился на что?

Она подошла ближе, взяла коробку с ромом, понюхала, снова провела пальцем по печати, как будто ощупывала не воск, а почерк.

— Познакомить меня с кем-то подходящим. Как он сказал — «надёжным, но не зажатым».

— И это я?

— Пока не знаю. Но посмотрим, — она кивнула в сторону корпуса. — Пойдём, поставим это в холодильник. Здесь жарко, а вдруг всё вскипит?

Щеглов шёл за ней, чувствуя, как его взгляд цепляется за каждое её движение — бедро, завиток волос, лёгкую родинку под правой лопаткой.

Коридор домика пах солнцезащитным кремом и чем-то клубничным.

В номере на первом этаже — была прохлада и девичий смех. Две другие стюардессы, в купальниках, сидели у вентилятора и ели манго, облизывая пальцы.

— А-а, это твой кабальеро? — одна хихикнула, глядя на Щеглова. — Хорошенький, только серьёзный какой-то.

— Как будто не знает, куда попал, — добавила другая и стрельнула в него глазами.

— Девочки, ведите себя прилично. Он пока не наш, — засмеялась Алена и захлопнула холодильник, уже с ромом внутри.