Безжалостный. Подчиню себе

ГЛАВА 17

Открыв глаза, не сразу понимаю, что я в офисе. Голова раскалывается. Неудивительно, судя по пустым бутылкам на полу. Тупо смотрю в одну точку, пытаюсь собрать мысли в кучу, а они, как тараканы, разбегаются в разные стороны. Единственное, что четко всплывает в памяти — секс с Аней. Ее стоны, сладкий вкус ее губ. Я только подумал о ней, а член уже стоит. Пережестил я вчера. Грубо трахал ее, наказывал, сливал злость, которая накопилась на нее. А в итоге наказал себя. Я хочу еще снова и снова. Это какая-то неизлечимая болезнь. Моя слабость, мой приговор. Ненавижу себя за это. Что она со мной сделала? Переломала кости, растоптала сердце своими каблучками и пошла дальше, перешагнув через меня.

Оставила подыхать от боли. Я сам себя не узнаю. Всегда думал, что непробиваемый, стальной, но почему-то хрупкая девчонка с первой же нашей встречи вспарывает мне сердце.

У меня было много женщин. Очень много. Я использовал их и не вспоминал, пока не встретил ее. Так как с ней не было ни с кем. И это огромная проблема. Меня скрутило узлом, я дышать нормально не мог, пока не получил ее.

Клянусь, что пытался забыть ее. Вырезал из души с кровью, глушил боль разными способами, но ничего не помогло.

Разве можно любить и ненавидеть одновременно?

Ответить себе на этот вопрос не успеваю, потому что звонит мой телефон. Сообщение от Смотрящего с коротким приказом.

«Жду у себя».

Вот мне сейчас только нравоучений от него не хватало. Я сейчас весь мир ненавижу. Мне лучше с людьми не встречаться. Я поэтому и не поехал домой с Аней, чтобы еще хуже не сделать.

Поднимаюсь с дивана и, покачиваясь, выхожу в приемную. Открываю дверь и напарываюсь на шокированный взгляд секретарши. Черт, у людей уже рабочий день начался, а я только проснулся. Стою перед ней с похмелья, еще и без рубашки. Хорош начальник.

— От головы чего-нибудь дай, — озвучив просьбу, возвращаюсь в кабинет, беру из шкафа свежую рубашку.

— Привет, Арес, — заходит Борис, а за ним секретарша с таблетками.

— Спасибо, — забираю у нее стакан с водой и лекарства.

— Я за Резником слежку установил.

— Сними. Не хочу, чтобы ты занимался этим делом.

— Почему? — с возмущением смотрит на меня. — Ты мне не доверяешь? Я работаю на тебя верой и правдой много лет.

— Не кипятись. Я беру это дело под личный контроль. Скоро тендер. Я не имею права снова ему проиграть.

Три года назад мы боролись с ним за шикарный кусок земли, и я продул ему всухую, потому что измена Анны меня подкосила. Мне вообще было не до бизнеса. Резник всегда метил на мое место, и пока я приходил в себя, он набрал силы, но я вернул свои позиции. Однако конкуренция между нами не заканчивается. Он хитрая сволочь, использует грязные методы, но доказательств против него у меня нет. Не подкопаешься. Иначе я давно бы его уничтожил.

— Анна дома? Все нормально? — надеваю пиджак, приглаживаю волосы.

— Охуеть, — бьет ладонью по столу. — Теперь я должен не делами заниматься, а за девчонкой смотреть.

— Если ты начальник службы безопасности, значит, будешь выполнять мои приказы. Если тебя это не устраивает, то мы можем попрощаться.

— Знаешь, что, Арес? Как только она появляется в твоей жизни, ты сильно меняешься не в лучшую сторону.

— Бля, не грузи меня. Голова раскалывается, а впереди еще много дел. Идем.

Спускаемся на парковку, садимся в автомобиль.

— Едем в спортивный клуб к Смотрящему.

— Понял, — недовольно вздыхает Борис и выруливает на дорогу. — Верни меня в дело Резника.

— Я подумаю.

Злится на меня, но мне плевать. Сейчас вообще не до него.

Мне удается вздремнуть, пока мы по пробкам доезжаем места встречи.

Я захожу в клуб. Шикарные девчонки встречают меня с улыбкой, сообщают, что Глеб уже ждет меня.

Поднявшись на второй этаж, переодеваюсь в раздевалке и захожу в сауну.

Смотрящий молча наблюдает, как я сажусь напротив.

В небольшом помещении не только температура повышается, но и напряжение.

— Что ты творишь? Чем тебе ресторан помешал? — наконец-то он нарушает молчание.

— Просто пар выпустил.

Да, я сжег к херам ресторан, потому что с ним связаны плохие воспоминания. Там она трахалась с другим.

— Легче стало?

— Не очень.

— Позвать для тебя девчонку? Расслабишься.

А я понимаю, что после бывшей никого не хочу. Побрезгую.

— Нет.

— Вы достали уже. Скоро все мужики из Дюжины женятся и детей нарожают. Всем же запрет ставил.

— Ты сам женился. Что же ты нам плохой пример подаешь? Или запреты на тебя не распространяются? — усмехаюсь, подкалывая его. — Почему мне нельзя?

— Ты женщин наших не равняй. Моя жена меня не предавала, и пулю за меня словила, — Смотрящий рычит. Я знаю, что Кристина — это его слабое место, поэтому и давлю в эту точку.

— Я сам разберусь со своей жизнью, — начинаю заводиться.

— К сожалению, твоя личная жизнь повлияла на всю Дюжину. Она конкурентам все наши схемы слила. Иначе я бы не вмешивался.

— Я не хочу об этом говорить.

— Ты готов был нас всех перестрелять, когда мы хотели ее наказать. Ты ведь прекрасно знаешь наши законы. Мне больших трудов стоило успокоить ребят.

— Если хочешь, можешь выгнать меня из Дюжины.

— Я закрываю глаза на твои выходки, потому что уважаю. Ты для меня друг, а не подчиненный. Ты прекрасно знаешь, как я к тебе отношусь и никуда не выгоню. Блять, — вскакивает с места. — Я сейчас с тобой не как Главный разговариваю, а как мужик с мужиком. Зачем тебе это надо? На ней свет клином сошелся? Любую бабу тебе достану, только пальцем покажи.

— Ее хочу.

— Она с другим трахалась. Ты себя уважаешь?

— Я тебя, как мужик мужика прошу заткнуться и больше не говорить о моей женщине. Моя проблема. Я сам все решу. Тема закрыта раз и навсегда.

Встаю и ухожу, не прощаясь.

До позднего вечера решаю дела, домой добираюсь только к часу ночи.

В гостиной темно, а вот в кухне свет.

Раньше Аня всегда меня ждала. И неважно, во сколько я приходил. Она волновалась и не могла без меня заснуть.

Сейчас, конечно, она меня не ждет. Наоборот, мечтает, чтобы я не возвращался.

Наверное, Мария Ивановна наводит порядок.

Сняв пиджак, иду на кухню, чтобы поесть. Жутко голодный.

Я захожу и застываю от удивления. Бывшая что-то готовит. Неужели ждала меня?

— Почему не спишь?

— Ой, — вздрогнув, испуганно оборачивается. — Не могла уснуть. Уже ухожу.

— Стоять, — перекрываю ей путь. — Я не отпускал.