Безжалостный. Подчиню себе

ГЛАВА 7

— Арес, — мой слабый писк теряется в громких звуках музыки. — Арес.

Горло жжет, как будто в него затолкали перец.

— Арес, — с трудом, но получается громче.

Зажмурившись, с силой дергаю решетку, не замечаю, как сдираю кожу на ладонях. Но мои попытки выбраться тщетны. Когда я открываю глаза, бывший пропадает из поля зрения, тем самым решив мою судьбу. Это конец. Я останусь в этом доме пленницей или шлюхой, как выразился Клим, пока не надоем. Издав жалобный болезненный стон, оседаю на пол. Сердце колотится на пределе возможного. Меня трясет и морозит. Обхватив колени руками, начинаю мерно раскачиваться. Это успокаивает и позволяет немного осмотреть беглым взглядом небольшое помещение, в котором меня заперли. Темная добротная мебель, кровать, шкаф, тумбочка. Все самое необходимое. Единственное окно загорожено решеткой. В ванной аккуратно расставлены банные принадлежности. Чтобы хоть как-то выплеснуть эмоции, сбиваю многочисленные баночки с полок, но легче не становится.

Снова подбегаю к окну. Мои отчаянный крик заглушает громкая веселая музыка. Все предпринятые мною действия бессмысленны, я только теряю силы. Необходимо остановиться и подумать. Выход обязательно найдется. Может, подруга пойдет меня искать по территории виллы. Интересно, Ирка вообще заметила мое исчезновение или продолжает веселиться как ни в чем не бывало? С другой стороны, что она может сделать? Обратиться в полицию, консульство. Уверена, что у Фархата везде свои люди.

Не чувствуя твердости в ногах, снова оседаю на пол. Тело с трудом подчиняется приказам. Понимая всю безвыходность ситуации, начинаю тихо поскуливать. При этом старательно сдерживаю рвущиеся наружу слезы. Я очень редко плачу. Клим всегда говорил, что слезы — это слабость, а ее нельзя показывать своим врагам, надо искать решение, а не жалеть себя. Я обязана справиться, чтобы вернуться к родным. У них, кроме меня, никого нет. Из всех жутких передряг я спасалась чудом, значит, и сейчас найду выход. Мысль о сестре и маме придает мне сил и не позволяет скатиться к неконтролируемой панике.

Через какое-то время замок в двери открывается и в комнату заходит один из моих похитителей. Сердце пускается вскачь, того и гляди проломит грудную клетку. Резко подскакиваю на ноги, кидаюсь к выходу, отбросив все страхи.

— Ох, какая резвая девка. Вот бы позабавиться с тобой, — схватив огромной пятерней меня за руку, толкает обратно. Я ударяюсь спиной о подоконник и падаю на пол. Безысходное отчаяние плетью проходится по спине, оставляя уродские шрамы. Мне швыряют, как собаке еду. Бутылку воды и булку, затем молча выходят и закрывают дверь на ключ.

Застонав от боли в пояснице, переворачиваюсь на бок. Чувствуя чудовищную сухость во рту, облизываю потрескавшиеся губы. Взяв в руки ледяную бутылку с минералкой, прислоняю сначала ко лбу, потом к пылающим щекам. Невыносимо хочется пить. Откручиваю крышку и большими глотками выпиваю.

Через некоторое время веки становятся очень тяжелыми, а тело не поддается контролю.

Нет. Только не это. Они что-то подмешали в воду снотворное?

Моих сил не хватает, чтобы подняться, я не могу даже пошевелить рукой. И устав сопротивляться, я просто проваливаюсь в сон.

Не знаю, сколько проходит время, но когда я открываю глаза, вижу совершенно другую комнату.

Я лежу на огромной кровати. Черные шелковые простыни неприятно холодят кожу.

Сквозь полумрак комнаты я замечаю шикарную обстановку. Дорогая деревянная мебель с золотыми вставками. Тяжелые портьеры на окнах с красивым узором.

Страх и ожидание страшной участи выматывают до такой степени, что в глубине души я начинаю жалеть, что не кинулась умолять Ареса о спасении. Ради жизни можно пойти на все, даже на унижения перед безжалостным бандитом.

— Проснулась? — поворачиваю голову на незнакомый голос. Вижу в кресле, вальяжно сидит Ферхат.

Большой, грозный мужчина. От его взгляда становится холодно и спина покрывается инеем. Хотя на фоне Ареса он выглядит не таким устрашающим.

— Что вы мне подмешали? — отползаю к изголовью. Но разве меня это спасет?

— Легкое снотворное. Ты всего час поспала. А то ты жутко нервная. Кричишь, психуешь. Не люблю таких.

— Тогда отпусти меня.

— Для моей новой игрушки ты слишком много болтаешь.

Мерзко улыбаясь, он подходит ближе. Я замираю и не дышу.

— Это не законно. Ты похитил меня.

— Здесь я закон. Никто не посмеет нарушить мое слово. Иди сюда.

Араб хватает меня за ногу и тянет на себя.

— Нет. Не смей, — бьюсь как птица в клетке. Никогда не сдамся. Никогда.

— Твоя строптивость заводит.

Как же мне омерзительны прикосновения другого мужчины. Хочется кричать, сопротивляться.

Я впиваюсь ногтями в его щеку и со всей силы царапаю его. На коже мгновенно проступают раны.

— Ах ты, сука, — перед глазами стоит разъяренное лицо араба, и тут же щеку обжигает пощечина.

До боли сжав зубы, я молчу, чтобы не показать ему свою боль.

— Охрана, — кричит низким голосом. Тут же появляется один из моих похитителей. — Запри ее. Головой отвечаешь. Позже займусь ей, сейчас нет времени. Надо усмирить эту строптивую девку.

Приказ тут же приводят в исполнение.

Меня за шкирку тащат по полу через весь коридор. Мы спускаемся на первый этаж, сил кричать у меня уже нет.

— Пошла, — толкает меня охранник в комнату, в которой я и сидела.

Я отползаю в угол и, увидев недопитую бутылку со снотворным, со злостью ее пинаю.

Что теперь со мной будет? Меня до сих пор трясет от встречи с арабом.

Стоит лишь мне представить, как он сюда приходит и насилует меня на этой постели, как тошнота подкатывает к горлу и перед глазами темнеет. Что он за человек? Насколько он жесток и бесчеловечен? Наверное, я даже не могу представить всех извращений, которыми славится этот жуткий мужчина. Потерявшись во времени, я не знаю, сколько проходит часов. За окном уже светает. В коридоре иногда слышатся шаги и голоса прислуги. На каждый звук я вздрагиваю, и сердце откликается учащенным ритмом.

И вот когда мне кажется, что обо мне уже все забыли, дверь с грохотом открывается. А следом наступает тишина. Словно воздух застывает. Поднимаюсь с колен и вжимаюсь в угол, я дышу через раз в страхе нарушить безмолвие момента. Мне не виден дверной проем. Я не знаю, кто пришел и стоит, притаившись у входа, но интуиция подсказывает, что это не охранники. Неужели Ферхат пришел закончить свое грязное дело?

***

Где же наш Арес?