Безжалостный. Подчиню себе

ГЛАВА 37

— Анют, ты ведь знаешь, что можешь в любой момент позвонить. Ну если вдруг нужна будет помощь. Я примчусь.

Это все как дурной сон. Кошмар. Или дурацкий фильм. Я не верю, что отпускаю любимую женщину навсегда. Убеждаю себя каждую секунду, что так для нее лучше и безопаснее. Ничего хорошего ее не ждет рядом со мной. Я ей, итак, жизнь испортил. Не каждая такое вынесет. Пусть живет тихой, спокойной жизнью у моря.

Головой я все понимаю, а дурацкое упрямое сердце отказывается в это верить.

— Спасибо. Но ты ведь знаешь, что я не позвоню.

— Знаю.

Блять, я знаю, что ты гордая, самостоятельная и никогда не наберешь мне, как бы хреново тебе не было. Я все это прекрасно знаю.

— Ладно, долгие проводы — лишние слезы.

Резко обрубает она. В глаза мне не смотрит. Наверное, ей тоже сейчас хреново.

Если бы она сказала, что прощает меня и все еще любит, если бы она дала нам еще один шанс. Я бы цеплялся за него ногтями и зубами. Но она молчит. И я снова убеждаю себя, что так лучше. Так правильно.

Я справлюсь как-нибудь со своей болью и любовью.

Последний раз обнимаю ее крепко, как будто хочу превратиться в одно целое. В последний раз вдыхаю ее родной запах.

Моя маленькая, любимая девочка. Я отрываю ее от сердца с кровью. Рву жилы.

А хуже всего, я понимаю, что сам все разрушил. Сам не поверил ей, усомнился в ее любви и верности. За свою глупость буду страдать всю жизнь.

— Прощай, — говорит Анюта. Разворачивается и уходит.

Я смотрю ей вслед, и меня корежит от боли.

— Если обернется, значит, у нас все будет хорошо, — говорю шепотом.

Ее фигура становится все меньше, пока не смешивается с толпой. Я до последнего ловлю ее образ глазами, пока Аня совсем не пропадает из вида.

— Не обернулась, — вздыхаю, сжав кулаки. — Ладно. Пусть только у нее все будет хорошо.

Я долго еще стою. Сам не знаю, чего жду. А потом сажусь в машину.

— Арес, куда едем? — спрашивает уже не в первый раз мой водитель.

— Смотрящий вызывает. Погнали к нему.

Закурив, устало разваливаюсь на сидении и смотрю в окно. Сейчас меньше всего мне хочется выслушивать нравоучения.

Я бы напился сейчас до поросячьего визга, и заперся один в доме. Вообще, никого не хочу видеть.

Пока мы доезжаем, я успеваю скурить пачку, уже тошнит от никотина.

Смотрящий встречает меня хмурым оскалом.

— Привет, — но руку, несмотря ни на что, пожимает.

— Садись. Говорить долго будем. Выпить хочешь? Выглядишь хреново.

Не дожидаясь ответа, Смотрящий ставит два стакана и наливает виски.

— Поздравляю тебя с победой в тендере.

— Спасибо. Но ты ведь меня не за этим позвал? Говори уже, — прожигаем друг друга взглядом.

— Я уже и не знаю, есть ли смысл тебе что-то говорить. Я сначала пиздец какой злой был. Прекрасно понимаю, что Резника убил ты. И, к сожалению, не только я это понимаю.

— Да ты что. У мужика просто сердечко не выдержало. Возраст, стресс, алкоголь. Я тут ни при чем.

— Надеюсь, что в твою версию хоть кто-то поверит. Надоело за всеми дерьмо подчищать.

— Все будет хорошо. Гарантирую.

— Узнаю почерк Генерала. Он тебя надоумил?

— Бля, Смотрящий, говорю же, сердце плохое у мужика. Магнитные бури в тот день были. Вот и умер.

— Пару дней возьми на отдых. И надо дела делать. Их много в ближайшее время будет.

— Мне не нужен отдых, — говорю твердо. Понимаю, что только работой смогу отвлечь себя от тоски.

— Ладно. Как хочешь.

Мы долго обсуждаем планы на землю и все предстоящие дела. На какое-то время я действительно отвлекаюсь.

А когда приезжаю в пустой дом, становится совсем хреново. Здесь все напоминает о ней.

На кухне пусто, не пахнет мясом, которое Аня готовила для меня по особенному рецепту.

Когда я поднимаюсь в спальню, меня накрывает мощной волной воспоминаний.

Как будто Аня еще здесь. Просто выбежала в сад и скоро вернется. На столике остался флакон ее духов.

Кручу его в руках, делаю глубокий вдох и чувствую, как по венам бежит нежный цветочный аромат.

На тумбочке остался ее браслетик. Она как будто специально оставила мне свои вещи, чтобы я сходил с ума от тоски.

Падаю на кровать, утыкаюсь носом в ее подушку, и грудь разрывает от жуткой боли.

В памяти всплывают кадры нашего прошлого.

Мы как-то сидели в ресторане с мужиками.

Борис вдруг вскочил и убежал к другому столику, за которым сидели молодые девчонки. Я бы и не обратил внимания, но взгляд сразу же выцепил Анюту. Безумно красивая, нежная. Она искренне смеялась и, мне кажется, я влюбился в ту самую секунду. Оказывается, Борис пару дней назад познакомился с ней и увидев в ресторане, позвал ее с подружками к нам за стол.

Она не хотела, сопротивлялась, но подруги настаивали и уговорили ее. Девчонки радовались, флиртовали с мужиками.

Анюта сидела молча, ей было неуютно. По глазам было видно, что она хочет сбежать. Борис пытался за ней ухаживать, она тактично отказывалась.

Я не сводил с нее глаз, и она чувствовала мои жадные взгляды. Пару раз стрельнула в меня и смущенно отвернулась. Но я уже завелся. Мне плевать было, что у Бориса на нее виды. Мне на все было плевать, я хотел ее себе.

Когда Анюта пошла в туалет, я пошел за ней. Просто взял ее за руку и утащил на улицу, не обращая внимания на ее протесты.

Она так смешно стеснялась меня, вздрагивала, едва я дотрагивался до нее.

С этого дня я не выпускал ее из вида. Аня долго выстраивала между нами стену, но я смог ее разбить, и она наконец-то сдалась.

Я быстро сделал ей предложение, чтобы присвоить себе и никогда не отпускать. Потому что полюбил ее до безумия и жизни без нее не представлял.

Несколько дней прошли как в тумане. Я упахивался с утра до позднего вечера. Лишь бы не сидеть дома в одиночестве. Я внушаю себе, что Анюты больше не будет в моей жизни. Но сердце упорно не слушается. Когда звонит телефон, я отвечаю не глядя.

— Арес, у нас проблемы, — говорит парень, который должен следить за Аней. — Прости…