Безжалостный. Подчиню себе

ГЛАВА 27

— Да, — мой шепот звучит громче крика и эхом разносится по комнате.

Почему даже после всего, что было, я верю ему? Почему мне достаточно одного его слова, чтобы все мои сомнения развеялись? Дурочка. Так ведь нельзя. Но ничего с собой поделать не могу.

Арес, взяв меня на руки, несет в спальню, кладет на кровать. Осторожно, боясь потревожить. Ложится рядом. Прижимает к горячему сильному телу.

— Маленькая моя, — глаза Клима заполняются болью. — Как же ты все это пережила?

Сильные руки сжимают мое хрупкое тело, которое охвачено дрожью. Как будто Арес хочет стать единым целым. У нас одно на двоих сердцебиение.

— Прости меня, — низкий хриплый голос проникает в душу. — Я упивался своей болью, ненавидел весь мир. А ты в это время с ума сходила от страха. Я собственными руками все разрушил.

Память снова возвращает меня в прошлое. Ужас, который я испытала, стоя в грязи и копая себе могилу, никогда не исчезнет из памяти.

— Ты никогда меня не простишь, — не вопрос, а констатация факта.

Мне нечего ему ответить. У меня в душе столько боли, что она затмила другие чувства. У меня нет ответа для Клима. Будут ли на выжженной земле расти цветы? Не знаю. Может, через время. А может, и никогда.

— Как бы я ни злился, мне надо было позаботиться о тебе. Это мой проеб. Ничего не видел и не замечал вокруг.

Горячее дыхание щекочет шею. Согревает, как теплое одеяло. После истерики наступает жуткая усталость во всем теле. На удивление, после того, как я все рассказала, стало очень спокойно. Я как будто тяжелый груз сбросила с плеч.

— Ты доверял Борису. Кому кроме него, ты мог меня доверить? — мне нравится говорить с Климом честно и открыто. Как раньше. Мы могли говорить всю ночь о мелочах.

— Никому. Я не думал, что друг за моей спиной ведет свою игру.

Я кожей чувствую его боль. Он ни за что не покажет, как ему сейчас хреново, но я-то знаю. По интонации голоса, по тяжелому дыханию, по тому, как сильно он сжимает пальцы на моей талии.

— Они точно знали, как вывести меня из строя. Ударить по самому больному.

— Смотрящий прав, когда запрещал вам жениться, — улыбаюсь, вспоминая, как он ругался на Клима. — При вашей работе нельзя иметь слабые места.

— Ты моя сила, а не слабость. Это я долбоеб. Поверил, что ты могла мне изменить. Что ты слила компромат на всю Дюжину.

Я мечтала услышать эти слова три года назад. Я мечтала, чтобы он мне поверил. А сейчас в них нет уже такой большой ценности.

— Меня надо было убрать перед тендером. Убить не решились, сделали все через тебя. Мне надо размотать всю цепочку. Узнать, кто заказчик и как они все это провернули.

— Борис ведь может быть и непричастен к подставе. Он мог поиздеваться надо мной, чтобы потешить свое самолюбие за то, что отказала.

— Все может быть. Но я все равно безумно хочу пустить ему пулю в лоб.

— Сдержись. Не выдавай, что все знаешь.

— Он больше к тебе не подойдет, — целует меня в макушку. — Я слежу за ним, но зацепок никаких. Очень осторожно себя ведет. Скоро новый тендер. Возможно, они снова что-нибудь устроят. Поэтому, пока я не найду всех виновных, ты останешься здесь. Рядом со мной тебе безопаснее всего.

Возможно, вот только моему раненому сердцу явно хуже рядом с Климом.

— А потом? — заглядываю в его черные глаза и напряженно жду ответа.

Арес, вздохнув, переворачивается на спину и долго смотрит в потолок. Грудная клетка часто вздымается.

— Ты уедешь далеко. Туда, где будет безопасно. И где не будет меня. Заживешь спокойной жизнью.

Его слова жгут огнем кожу. Я должна радоваться, но мне почему-то невесело.

— А пока у нас есть время, — запускает пальцы в волосы, накрывает мои губы своими.

Вторая ладонь нежно скользит по спине, ягодицам. Клим прижимается ко мне каменным стояком. Он топит меня в несвойственной ему нежности.

— Ты всю ночь не спала. Засыпай. Я буду рядом.

— Не хочу спать.

— С твоими кошмарами надо что-то делать. Я найду для тебя психолога.

— Не надо, — прижимаюсь к нему, и так становится спокойно.

Мы лежим, обнявшись до утра. Приняв душ, спускаемся на первый этаж.

Пока я готовлю завтрак, вижу в окно, что возле дома паркуется чужая машина.

— Осторожно, — Клим снимает с плиты сковородку с яичницей. — А то пригорит.

— Я засмотрелась и отвлеклась. Кто приехал? — меня каждая мелочь начинает пугать.

— Не волнуйся. Свои, — губы касаются шеи, оставляют влажную дорожку из поцелуев.

Арес выходит встречать гостя, а я спешу за ним.

— Привет, — Зевс, широко улыбаясь, протягивает руку Климу.

Услышав громогласный голос великана, тоже улыбаюсь. Я рада его видеть. Хоть он и выглядит грозно, но я знаю, что в душе добряк. Мне кажется, он стал еще больше. Гора мышц.

— Какими судьбами?

— Ехал мимо, решил заскочить. Анют, сообразишь, чего-нибудь пожевать, жутко голодный. У вас так вкусно пахнет.

— Конечно, — ухожу на кухню, чтобы закончить приготовления завтрака.

Расставляю тарелки на столе в гостиной. Приношу чай, кофе, тосты, яичницу. Разогреваю мясо, помню, что Зевс всегда много ел.

— Отлично, — потирает он ладони и садится за стол.

Приятно видеть, как мужчины едят с аппетитом. Арес отодвигает для меня стул рядом с собой и приглашает сесть.

— Вообще, мне просто не хотелось домой ехать, я решил проветриться и к вам заглянуть, — вздыхает Зевс. — Кроха мне весь мозг чайной ложечкой съела вчера.

— Что случилось?

Я помню его жену. В ресторане ее увидела. Очень красивая девушка, и видно было, что Зевс ее очень любит.

— Я не думал, что она у меня такая ревнивая.

— А есть повод? — спрашивает Клим.

— Ты что? У меня член как компас только на нее настроен. Прошу прощения за мой французский, — подмигивает мне. — Просто я на работе задержался, а она мне скандал устроила. И вообще, я в какого-то подкаблучника превратился. Надо жестче с ней быть и показать, кто в доме хозяин. А то отчитываюсь перед ней, как мальчишка сопливый.

Зевс сейчас выглядит грозным, только мне кажется, это напускная строгость.

Мужчины удаляются в кабинет поговорить и примерно через час возвращаются. У Зевса звонит телефон.

— Жена звонит. Сейчас ругаться будет, — нахмурив брови, сообщает Зевс. — Алло.

Мы переглядываемся с Климом и с трудом сдерживаем улыбку.

Сначала Зевс слушает с грозным лицом, но уже через секунду светится от счастья.

— Кроха, и я по тебе соскучился. Я заехал к Аресу. Уже лечу домой. А ты надень тот развратный халатик и жди меня.

— Кто-то собирался быть жестче, — подкалывает его Клим.

— Пока отменяется, побуду еще подкаблучником. Все, ребят, я побежал.

Зевс уезжает. Клим тоже собирается и, поцеловав меня на прощанье, садится в машину и скрывается за воротами.

Через час я узнаю, что одну из машин Ареса взорвали.