Безжалостный. Подчиню себе

ГЛАВА 23

Мои слова действуют на Ареса как выстрел. Он дергается, морщится, отворачивается и отходит к окну.

Не знаю, зачем рассказываю. Это ведь мелочь. Надеюсь, что он почувствует мою боль. Что наконец-то он освободит свое сердце от злости.

— Ты была…, — прокашливается. — Беременна?

Неужели ему небезразлично? Или это все игра?

Молчаливая пауза затягивается. Градус напряжения растет. Пусть хоть немного помучается. Жестоко? Возможно. Я уже давно стала толстокожей.

— Ответь, — требует он.

— Нет, — произношу на выдохе. — Наверное, на фоне стресса была задержка. Но я сильно испугалась, пока не узнала результат.

Я не вижу его лица, лишь напряженные плечи, которые опускаются еще ниже.

— Если бы тогда я оказалась беременна, я бы точно знала, кто отец. В отличие от Маши. И если ты сейчас отпустишь колкость на эту тему, я от души залеплю тебе пощечину.

Клим поворачивается ко мне, молча смотрит. А во взгляде такой сильный ураган, который ничего живого на своем пути не оставит. Я же вижу, что он тоже мучается, но все равно до конца не верит в мою невиновность. Не отпускает свою глупую обиду и подозрение. И вместе нам плохо, потому что слишком много боли между нами, ее уже не перечеркнуть. И расстаться мы не можем. Клим цепляется за нас, за наше прошлое. Вот только зачем? Только агонию продлевает.

Отпустил бы с миром и не вспоминал меня.

Чем ближе он подходит, тем сильнее меня начинает штормить.

Тяжелый взгляд скользит по шее, губам. Щекотно, приятно, горячо.

Осторожно убирает мои волосы с плеча. Обнажая нежную кожу шеи, целует любимую родинку. Когда он проводит по ней языком, я выгибаюсь, чувствуя приятное покалывание в животе.

— Ответишь честно? — низкий голос отдает болью.

— Конечно.

Я начинаю уплывать от его касаний, частого дыхания, настойчивости губ.

— Если бы тогда ты была беременна…

Руки ныряют под шелковую сорочку, медленно скользят по бедрам.

Его губы накрывают мои и, смакуя на вкус, целуют. Медленно, тягуче, как смола, ласкает меня.

— То что? Ты так и не закончил вопрос.

Ладонь в моих волосах, вторая сжимает ягодицы. Кровь бурлит в венах и лавой растекается по телу.

— Если бы ты была беременна тогда, ты бы оставила моего ребенка?

— Ты думаешь, что я смогла бы сделать аборт? Убить нашего малыша? — не верю, что он мог так подумать.

Как бы я ни злилась на него, но я бы все сделала, чтобы сохранить беременность.

Неужели он меня совсем не знает? Не понял, какая я? Как ему могло такое в голову прийти?

— Но ты бы и не рассказала мне о ребенке, — Клим не задает вопрос, он говорит утвердительно. Прижимает меня к столу, упирается в меня возбужденным членом.

— Конечно. Как Маша я бы не прибежала к тебе.

— Гордая.

— Ты никогда бы не узнал о ребенке, — хочу уйти, но Клим не отпускает, еще сильнее прижимает меня.

Одним движением отрывает меня от пола и сажает на стол.

— Ай, — вскрикиваю от неожиданности, хватаюсь за его плечи.

С ним всегда чувства, как на американских горках. Вниз. Вверх. Дух захватывает.

— Конечно, бы я все узнал. Ты думаешь, мне не докладывали, как ты живешь? — задирает сорочку, снимает ее с меня и халат. И снова целует. Дергает на себя, чтобы я шире раздвинула ноги.

Я сижу перед ним совершенно голая и бесстыдно теку.

— Ты следил за мной? — жадно глотаю воздух.

— Присматривал. Назовем это так, — в его горячем шепоте так много эмоций.

— Какой же ты гад, — когда настырные губы целуют шею, оставляя засосы, я запрокидываю голову.

Пальцы сжимают рубашку. Обхватываю ногами его торс и вдыхаю аромат горячей кожи.

Воздух накаляется. Тело горит там, где Клим касается.

— Классный комплимент, — огромная ладонь накрывает мою грудь.

— Почему ты только сейчас появился в моей жизни? Ах, — с губ слетает громкий стон, потому что Клим касается складочек. Там уже давно влажно и горячо.

Тело откликается дрожью удовольствия.

— Потому что отморозки начали вас прессовать из-за долгов. Я начал за тобой присматривать где-то через год после развода.

Страстно целуемся, сплетаясь языками. Можно я позволю себе ни о чем сейчас не думать, а просто расслабиться и получать удовольствие. Я хочу почувствовать себя живой.

Тело изнывает, желая получить ласки.

— Зачем тебе это надо? Ты же ненавидел меня.

Затыкает мне рот поцелуем.

Пальцы кружат вокруг клитора, проникают в возбужденную плоть.

Клим сжимает грудь, целует, ласкает языком сосок. Запускаю пальцы в его шевелюру и впиваюсь в его губы.

Если еще секунду назад я четко воспринимала происходящее, то сейчас я мечтаю лишь, чтобы Арес вошел в меня.

— Скажи, что хочешь меня, — низкий голос вызывает дрожь.

— Не дождешься, — нагло провоцирую его.

— Тогда держись, — резким движением входит в меня, таранит возбужденную плоть.

— Да, — закрываю глаза и уплываю от сладких эмоций.

Я словно в бездну лечу. Каждый толчок усиливает дрожь. Мощный каменный член прошивает меня насквозь. Мы такие голодные, что кончаем быстро. Сначала я, а через секунду Арес. В последнюю секунду он выходит из меня и заливает живот горячей спермой.

Молча берет салфетки, вытирает меня и относит в спальню.

— Спи, — укрывает одеялом.

— Почему ты переселил меня в свою спальню? Я хочу обратно.

— Будешь много болтать, снова горничной будешь работать.

— Я, итак, буду Ивановне помогать, — отворачиваюсь от него.

Слышу, как он снимает рубашку, брюки летят на пол, и Клим уходит в ванную.

Спать почему-то совершенно не хочется. Я сижу на кровати, смотрю в окно. Огромная яркая луна висит совсем рядом, укрывая меня своим блестящим светом. — Ты чего не спишь? — Клим выходит из ванной.

Садится сзади и притягивает к себе.

— А если Маша носит твоего ребенка? Ты ведь признаешь его?

С волос Ареса капает вода мне на плечи. Приятно, щекотно.

— Не бери в голову. Я уверен, что к ее беременности отношения не имею. Сделаю тест, и все узнаем. Не думай об этом.

— Вы долго были вместе?

Зачем я спрашиваю? Мне плевать. Я хочу лишь поскорее уйти и не вспоминать Ареса.

— Ты ревнуешь меня?

— Глупости. Мне просто любопытно.

— Иди ко мне, — Арес ложится и утягивает меня за собой.

— Мы не были вместе. Мы просто трахались. Ты же не думаешь, что я монахом жил?

— А мы как дальше будем жить? Когда ты меня отпустишь? Мы ведь тоже просто трахаемся.