Безжалостный. Подчиню себе

ГЛАВА 20

— А ты попробуй, Фархат, — сталь в голосе бывшего заставляет напрячься. Надеюсь, что драки не будет. – Посмотрим, кто из нас в живых останется. Если я забрал, значит, мое.

Страх, как удавка, стягивает горло, лишая меня воздуха. Напряжение между мужчинами возрастает каждой секундой и достигает пика, а я оказываюсь под перекрестным огнем. Фархат хищно ощеривается, наводя на меня ужас своим взглядом. Я не вижу лица Ареса, но уверена, что он сейчас также на взводе и готов броситься в бой.

Я не знаю араба, но могу с уверенностью сказать, что Арес точно не шутит. Пустые угрозы он никогда не кидает.

Клим сильнее сжимает пальцы на моем бедре, вдавливает их до боли. Каждая мышца в его теле напрягается и становится каменной. Зря я пришла сюда. Надо было сидеть в комнате и не высовываться. А если меня обратно Фархату отдадут?

— Ну ты что, я не рискну, — усмехается, при этом хитро прищуривает глаза. — С тобой страшно связываться, еще пулю в лоб пустишь. Я не готов с тобой ругаться. С тобой лучше дружить. Что я себе женщину не найду, что ли?

Странно, вроде как ситуация разрешилась. А напряжение в воздухе все равно чувствуется. И хватка Клима на моем теле не ослабевает. Да и искренности в улыбке араба нет. Даже я это понимаю.

От тревожного напряжения меня начинает знобить. Арес, как будто почувствовав это, прижимает к груди. Тепло его сильного тела окутывает меня как теплый плед.

Я слышу, как мощно бьется его сердце. В бедро мне упирается возбужденный член, он шире разводит ноги. Я пытаюсь сесть удобнее, ерзаю, но становится лишь хуже. Арес опаляет меня взглядом, в котором неприкрытая похоть и страсть. Мне резко становится жарко, хотя еще минуту назад я дрожала от холода.

Мужчины говорят о делах, о поставке какого-то товара. При этом я постоянно чувствую на себе взгляд Фархата. Липкий, тяжелый, от которого хочется отмыться.

Чтобы случайно не пересечься с ним глазами, я утыкаюсь в шею Клима. И замечаю, как вена стала биться чаще.

Сидя на коленях у Ареса, мне не страшно, но все равно хочется, чтобы араб скорее ушел.

— Скоро я устраиваю праздник. У меня юбилей. Приглашаю вас.

— Спасибо за приглашение, обязательно загляну, — отвечает бывший.

— Не, друг, ты не понял. Я хочу, чтобы твоя девушка тоже пришла и украсила своей красотой мой праздник. Ты ведь не откажешь мне в маленькой просьбе.

— Я подумаю, Фархат.

— Ладно. Мне пора. Не буду злоупотреблять твоим гостеприимством. Не забудь про мое приглашение.

— Я провожу тебя, — мы встаем, и я с трудом сдерживаю улыбку. Наконец-то он уходит.

— До свидания, — араб прощается со мной, в последний раз окинув меня взглядом.

Хочется ответить «Прощай», но надо быть вежливой.

— До свидания.

Когда мужчины выходят на улицу, я спешу на кухню, чтобы в одиночестве выдохнуть и успокоить нервы.

Наливаю себе стакан воды и жадно пью.

— Ты почему босиком? Простудишься, — не слышу, как Арес возвращается. Подхватив меня на руки, куда-то несет.

— Отпусти, — брыкаюсь изо всех сил. – Мне противно. Не трогай меня.

— С каких это пор тебе противно, маленькая врушка? – несет меня на второй этаж. В спальню, понимаю сразу же. – Пока сидела у меня на коленях, прижималась всем телом, ластилась, соблазняла меня, а теперь противно тебе?

Глаза у него горят, как искры. Того и гляди сожгут меня.

— Никого я не соблазняла.

В ответ он лишь ехидно хмыкнул, явно не соглашаясь с моими словами.

— Почему ослушалась моего приказа и вышла из комнаты? — когда мы оказываемся в спальне, он наконец-то ставит меня на пол, но не отпускает.

— Потому что я не подчиненная твоя и не обязана слушаться и сидеть взаперти, — упираюсь в грудь, но Клим как железобетонная стена, которую не сдвинуть.

— Ты не подчиненная, ты хуже. Бесправная игрушка, которая должна беспрекословно слушаться меня. Если я сказал не выходить, значит, ты сидишь в спальне, пока я не позволю, — намотав волосы на кулак, дергает на себя, вынуждая запрокинуть голову.

— Когда ты узнаешь правду, ты пожалеешь о своих словах. Очень горько пожалеешь, но будет поздно. Я не прощу тебя.

— Твое прощение мне не нужно, — черная бездна его глаз еще сильнее затягивает меня.

— Не зарекайся.

— Наивная девчонка, — проводит пальцами по щеке, касается губ. Каждое его касание вызывает жар в груди.

— Зачем ты меня обманул? Ведь Фархат меня не забирал? Это ты его подговорил меня испугать? Признайся.

— Что за чушь ты несешь? — отталкивает меня, и я приземляюсь на кровать.

— Вы с ним мило общались. Может, вы вообще друзья?

Разъяренное лицо Ареса нависает надо мной, я не успеваю отползти. Он сжимает талию и не позволяет пошевелиться.

— За столько лет ты не поняла, что в моем мире нет друзей? — вклинивается коленом между ног.

— Отпусти, — впиваюсь ногтями в его сильные предплечья. — В вашем мире вообще ничего святого.

— Замолчи, — накрывает мои губы своими, напористо толкается языком.

Рвет платье на груди, сжимает грудь, грубо ласкает сосок. Импульсы мгновенно разбегаются по всему телу. В животе удовольствие закручивается спиралью и сильно пульсирует между ног. Почему меня заводит его грубость? Почему, как бы ни злилась на него, все равно тело подчиняется ему.

— А ты знаешь, что я полетел к Фархату только из-за тебя? Потому что ты решила найти приключения на свою задницу, — пальцы уже ласкают клитор, проникают внутрь. Они легко скользят, потому что я уже мокрая.

— А ты знаешь, что я отдал ему огромные деньги за тебя и решил проблемы твоей семьи с долгами. И после всего ты меня обвиняешь в какой-то ерунде? Чтобы получить тебя, мне не нужно разыгрывать дешевый спектакль с Фархатом.

— Ах, отпусти меня.

Может, я ошиблась и зря его обвинила, но просить прощения у него не буду. Оно ему и не нужно. Клим снова хочет мое тело, на мои чувства ему плевать.

— Никуда я тебя не отпущу. Такая мокрая, узенькая. Я никогда не смогу насытиться тобой, — тяжесть его тела будоражит и возбуждает. Как бы я себя ни сдерживала, не кусала губы, но бывший знает, как превратить меня в пластилин, как заставить стонать от его ласк и наслаждаться близостью.

— Арес, — слышу крик Бориса и нетерпеливый стук в дверь. – У нас проблемы.