Жатва душ 5. Безымянный клан

Глава 14 Не дергайся, а то будет больнее

Перед отплытием я написал в личку Сергеичу, надеясь, что тот не загнулся за ночь от своего некроза: «Пролетарий, как обстановка? Выдвигаемся к тебе. Пиши в личку, сюда. Больше никуда не пиши и никому не отвечай».

Ответ пришел через полминуты, и я невольно поморщился, разбирая корявый текст: «Ден ты??? гадом буду жывой. Чиво это не отвечать?»

«Тори шпионит».

«Наркаманка штоли? Так и так наговорили много она читала. Давай дезу пустим што вы завтра придете пусть, неждут».

Молодец Сергеич. Пишет, как первоклашка, а мозги работают! Только прежде надо клан предупредить, чтобы никто не натупил и не выдал.

«Где вас искать? Спроси у местных, где удобнее встретиться, мы зайдем с моря», — спросил я.

«Канализация. со мной Вечный Дак и один из ковчега Маурисио завут. Спрошу их. Пугач садица часа полтара осталас. Вы как поплывете? На лодках? Или катер отжали?»

«На катамаране, а работает он на зомбячьей тяге. Как сам?»

Пауза затянулась секунд на двадцать, словно Сергеич раздумывал, стоит ли отвечать честно: «Хриново Ден. рука чорная да локтя. на морду лутше не смотри када увидиш. Ты ниче там неузнал про это проклятье, как лечить ево?»

Я ответил не совсем честно, просто надо было подбодрить приятеля:

«Пока не знаю. У нас на базе есть лечебные капсулы, они могут справиться. Но, надеюсь, все решится в Мабанлоке, где то проклятье зародилось. Так куда нам лучше причаливать?»

«Маурисио гаварит выход из канализации знаешь? есть сток в реку. пригород северовосток. река в море впадает. ориентир мост разрушеный ево с воды видно. труба бетоная метра два торчит из склона».

«Понял. Скоро будем. Держитесь там».

«Ден тут в городе ад. титан шарахаеца вояки бандюков добивают в плен берути. мы как крысы по трубам ползаем. Паторапись. Маурисио говорит что те вояки людоеды потому и ловят бандюков а, моглиб просто убить».

«Отчасти это так, они питаются человечиной. Держись, Пролетарий. Если сдохнешь до моего прихода — надеру задницу».

Последнее сообщение состояло из одного слова, но я почти услышал его хриплый смех сквозь буквы: «Гадом буду дажыву!»

Я закрыл чат и повернулся к остальным, собравшимся у катамарана в ожидании моих распоряжений.

Тетыща, скрестив руки на груди, разглядывал горизонт. Вика нервно постукивала пальцами по рукояти ружья. Рамиз проверял снаряжение, методично перебирая содержимое рюкзака. Лиза стояла чуть поодаль, и ее взгляд был устремлен куда-то вдаль. Макс караулил Карлоса, который сидел на песке в наручниках и старался не привлекать к себе внимания.

— Надо решить, что с этим делать, — произнес Тетыща, кивнув на пленника. — Обнулить было бы чисто и логично.

Лиза покачала головой, переводя взгляд с Карлоса на меня.

— Он знает патрульные маршруты «Щита», частоты связи, расположение постов, — возразила она. — Живой проводник полезнее мертвого трупа.

Карлос, услышав эти слова, затравленно переводил взгляд с одного лица на другое, пытаясь угадать свою судьбу по нашим выражениям.

— Берем с собой, — решил я, взвесив все за и против. — Будет проводником по территории.

— А если сбежит? — спросил Рамиз, прищурившись. — Или своим как-нибудь сообщит?

— Не сообщит, — ответил я и посмотрел на Лизу, которая поняла мой намек без лишних слов.

— Не сообщу! — мелко закивал Карлос. — Он меня четвертует! Отрежет гениталии. Вздерник посреди двора, а потом переработает на белковую пасту!

Лиза подошла к Карлосу неторопливой, уверенной походкой, и тот попятился, насколько позволяли связанные руки. Тетыща, шагнув вперед, схватил пленника за плечо железной хваткой, не давая отползти.

— Что вы делаете? — заскулил Карлос, вертя головой в поисках спасения. — Пожалуйста, не надо!

— Обнуляю, но не в том смысле, в котором сказал Константин, — спокойно ответила Лиза, словно объясняла что-то очевидное. — Не дергайся, а то будет больнее.

Она положила ладонь ему на лоб, и я увидел, как ее глаза на мгновение подернулись белесой пленкой. Макс отвернулся, раздувая ноздри. Остальные тоже смотрели в другую сторону, будто бы на их глазах происходило что-то до ужаса неприличное.

Карлос дернулся всем телом, застонал сквозь стиснутые зубы, согнулся пополам, насколько это было возможно в захвате Тетыщи. Несколько секунд он корчился от боли, вздрагивая и всхлипывая, потом обмяк и повис на руках нашего социопата. Или показалось, или он и правда стал еще мельче и тщедушнее, чем был.

Я проверил его статус.

Карлос Паскуа, 25 лет

Активная одушевленная оболочка: 94 %.

— Готово, — сказала Лиза, отступая на шаг и вытирая ладонь о штаны. — Теперь он слабее любого из нас, включая детей.

— Будешь вести себя хорошо, останешься целым и, возможно, даже получишь шанс на нормальную жизнь, — пообещал я. — Понял?

— Понял, — прошептал он, сглатывая комок в горле. — Спасибо, сеньор. Я не подведу, клянусь.

Повертев головой по сторонам, видя, как мои соклановцы виновато отворачиваются, Карлос взмолился:

— Что вы сделали? Что со мной?

Тетыща смотрел на него так, будто оценивал труп с отсроченным сроком годности, нов се-таки снизошел до объяснений:

— Мы сделали треть того, что делает с пленниками твой босс. Забрали твои уровни.

Тем временем к нам подошла Настя, ведя за руку Колю, который двигался плавно и медленно, как лунатик. Его черные глаза казались еще более бездонными, словно мальчик смотрел куда-то сквозь реальность.

Я уже собирался отвернуться и дать команду спускать катамаран на воду, когда Коля вдруг дернулся, вырвал руку у матери и подошел ко мне странной, ломаной походкой. Его пальцы вцепились в мою штанину с неожиданной силой.

Губы зашевелились, выталкивая слова. Его голос был тихим, но уверенным, словно это не человек говорит, а метроном время отбивает:

— Там, где вода черная, не плыви. Дядя с гнилым лицом несет пустого друга. Большой дом с трубами, там свет есть, но свет кусается.

— Коля, — я присел на корточки рядом с мальчиком, пытаясь поймать его взгляд. — Что это значит? Какой дом? Какой свет?

Но мальчик уже отвернулся и застыл неподвижной статуей, уставившись в пустоту перед собой. Настя подхватила его под руки, бормоча извинения, и увела.

Вот бы найти способ, чтобы посмотреть его глазами! Уверен, он видит недоступные нам слои реальности, а там много интересного… и жуткого. Взять хотя бы тени, которые он видел.

Вика передернула плечами и пробормотала:

— Жуть какая. И чего теперь ждать? Что еще за «свет кусается»?

Тетыща просто молча посмотрел вслед мальчику. Он уже видел, как сбываются пророчества братьев Копченовых, и воспринимал их серьезно, как и я. Просто было непонятно, как толковать его слова. Гадать без толку, понимание приходило по ходу дела, как с парикмахерской «Лофт», как с кабелями-канатами, которыми следует обмотать ноги титана, чтобы его повалить. Вот только с большой рыбой, которая приплывет, непонятно. То ли имелся в виду катер, то ли она еще не приплыла…

— Не объяснит, — сказал Бергман. — Он не понимает, что транслирует. Или понимает, но сразу же теряет суть

— Поехали, — сказал я.

Катамаран в воде держать было нельзя из-за приливов-отливов, да и просто его могло разбить волной, потому мы выкатили его на берег, а теперь предстояло спустить судно на воду, и нам очень помогла, что он — плоскодонка. Но все равно весит несколько тонн, потому пришлось нарубить бамбука, выстелить песок и катить посудину в море всем кланом, как аборигены катали камни для своих гигантских статуй.

Несколько минут, и катамаран на воде. Прежде, чем грузиться, я собрал клан и сказал:

— Как вы знаете, общий чат читают враги, потому используем его только для дезинформации. А она такова, что завтра утром выдвигается отряд количеством пятьдесят человек в Мабанлок. Двигаться отряд будет по морю на яхте, со стороны вилл. Пусть тратят ресурс и силы не на то, что нужно. Так что сегодня весь день обсуждаем сборы и все такое…

— Э! — Макс поднял руку. — А как будем держать связь?

— Через Лизу. Я пишу ей, она говорит вам. Меня не задалбывайте по пустякам, хорошо?

Все закивали. Началось прощание. Каждый считал своим долгом обнять меня — кто-то искренне желал мне удачи, кому-то было все равно, кто-то, например, Эдрик, не понимал серьезности ситуации. Последней подошла Лиза, обняла, положила голову мне на плечо, шепнула в ухо:

— Ден, береги себя, пожалуйста!

— Это в моих интересах, — попытался отшутиться я, встретился с очень странным взглядом Макса и понял, что — пора.

— Грузимся, — распорядился я. — Остальные — отходим от берега.

Моя боевая четверка, разувшись, полезла в воду. Когда мы залезли на катамаран, я свистнул, мысленно призывая своих подданных из глубины, и ихтиандры незамедлительно облепили корпус катамарана со всех сторон. Повинуясь команде огибать остров и не агриться на людей, заработали мощными ластами в едином ритме. Вода вскипела от десятков перепончатых конечностей, толкающих нашу посудину вперед с приличной скоростью. Держа перед собой Карту Жатвы, я управлял движением.

Карлос сидел на левом носу, руки в наручниках были заведены за спину, и таращился на зомби-буксиров с выражением человека, увидевшего невозможное.

— Пресвятая дева Мария… — прошептал он. — Вы ими правда управляете, как они говорили…

— Сиди тихо и показывай дорогу, — бросил я, устраиваясь поудобнее. — И молись своей деве Марии, чтобы мы добрались без приключений.

Катамаран шел ходко, рассекая волны с негромким плеском. Берег поплыл назад, и вскоре рыбацкая деревня с нашей базой скрылась за поросшим пальмами мысом.

Маршрут лежал вдоль южного побережья острова, мимо мест, которые я уже успел узнать за эти безумные недели. Справа тянулись джунгли, темнеющие плотной зеленой стеной, слева расстилалось открытое море, окрашивающееся в золото и багрянец под лучами заходящего солнца.

Первым показался «Маглаяг», точнее то, что от него осталось. Выжженные руины отеля, обугленные стены и провалившаяся крыша напоминали о временах, когда мы с Сергеичем искали там антибиотики для умирающего Макса.

Потом на горизонте вырос маяк, его черный силуэт четко вырисовывался на фоне багрового неба.

— Частные виллы впереди, — подал голос Карлос, кивнув головой в направлении берега. — И еще отели, Э… не помню, как его. Держитесь дальше от берега, сеньор. Там гнездо тошноплюев, они плюются кислотой на триста метров.

— Бери выше, — усмехнулся я. — На километр!

Вика что-то вспомнила и хмыкнула, скривив губы в невеселой усмешке.

— Голубая вилла с красной комнатой, — сказала она. — Помнишь, Ден?

— Помню, — коротко ответил я, предпочитая не углубляться в воспоминания о том, что мы там видели.

Рамиз вопросительно посмотрел на нее, но Вика только отмахнулась.

Мы обогнули юго-восточную оконечность острова, где скалистый берег, неприступной стеной делящий остров на две части, уступил место пологим пляжам. Небо потемнело, наливаясь густой синевой, солнце утонуло в море, оставив после себя только тлеющую полосу на горизонте. Я открыл Карту Жатвы и изучил обстановку впереди: желтая зона, относительно безопасная, но ближе к городу начиналось сплошное красное пятно, означающее высокую концентрацию бездушных.

— Дым! — воскликнул Рамиз, указывая вперед. — Смотрите, вон там.

На северо-востоке, где должен был располагаться пригород Мабанлока, в темнеющее небо поднимались столбы черного дыма, подсвеченные снизу отблесками пламени. Что-то горело, и горело серьезно. Или кто-то с кем-то воевал, что в данных обстоятельствах было примерно одинаково хреново.

Когда окончательно стемнело, катамаран вошел в устье реки, оставляя за кормой открытое море.

Вода здесь была совсем другой, не похожей на чистую морскую. Мутная, густая, с радужными разводами на поверхности, она несла запах канализации, химикатов и чего-то гнилостно-сладкого, от чего хотелось зажать нос и дышать через рот. Впрочем, тогда пришлось бы это пробовать на вкус, что было еще хуже.

Вдоль берегов громоздились остовы лодок, лежащие на боку или перевернутые вверх дном, торчали из воды ржавые крыши затопленных машин, темнели баррикады из мусора, сооруженные кем-то в первые дни Жатвы и давно заброшенные. Потом все это раскидал недавний ураган.

Карлос указал головой вперед, стараясь не делать резких движений.

— Мост, — сказал он. — Видите, сеньор?

Я видел. Две бетонные опоры торчали из воды как гнилые зубы, пролет между ними давно обрушился, и куски арматуры свисали вниз подобно сломанным костям. За мостом, выше по течению, из заросшего кустарником склона торчала бетонная труба диаметром метра два, в точности как описывал Сергеич в своих корявых сообщениях.

Я свистнул условным сигналом, прислушиваясь к эху, отразившемуся от бетонных стен.

Тишина. Только плеск воды и далекий треск пожаров.

Свистнул снова, громче и настойчивее.

Из трубы донесся ответный свист, потом надсадный кашель, а потом знакомый хриплый голос, от звука которого у меня отлегло от сердца.

— Ден? Гадом буду, дождались!

Сергеич появился в темном проеме трубы, держась одной рукой за край, и даже в сгустившихся сумерках я увидел, насколько он изменился с нашей последней встречи. Половина лица почернела, словно обугленная, правая рука висела вдоль тела бесполезной плетью.

За его спиной показались еще трое. Вечный, бывший полицейский, с которым мы познакомились в плену у «Железных псов», опирался на самодельный костыль, сделанный из какой-то трубы, нога туго перевязана грязными тряпками, лицо серое от боли. «Индеец» Дак выглядел осунувшимся и измотанным, с запавшими глазами и щеками. С ними был парень с безумным взглядом, который наверняка был тем самым Маурисио из «Ковчега». Система это подтвердила: двадцатидвухлетний претендент 9-го уровня.

Еще один рахит, блин, когда так не хватает толковых бойцов!

— Давай, Пролетарий! — крикнул я, подгоняя ихтиандров к самой трубе. — Прыгайте!

Сергеич помог спуститься Вечному, придерживая его здоровой рукой. Рамиз перегнулся через борт, схватил раненого за шиворот и рывком втащил на катамаран, укладывая на дно. Следом перебрался Дак, двигаясь с осторожностью человека, экономящего каждое движение. За ним Маурисио, который прыгнул с неожиданной для его состояния резвостью и приземлился на четвереньки, озираясь безумными глазами. Смуглый, невысокий, с дредами. Рот его напоминал разрез от уха до уха и больше походил на обезьяний.

Я протянул руку Сергеичу, готовясь принять его на борт.

И тут из глубины трубы раздался звук.

Низкий. Вибрирующий. Заставляющий воду вокруг катамарана пойти мелкой рябью.

Вечный дернулся, его глаза расширились от ужаса.

— Пугач сдох! — заорал он.

В черноте трубы вспыхнули глаза. Много глаз, отражающих тусклый свет звезд. Десятки светящихся точек. И они приближались с пугающей скоростью.

Сергеич прыгнул, не дожидаясь повторного приглашения. Я поймал его в воздухе, и мы оба повалились на катамаран, больно ударившись о деревянный настил. Из трубы, словно гной из вскрытого нарыва, выплеснулась первая тварь.

Мокрая. Облепленная слизью и какой-то дрянью. Суставы вывернуты под неестественными углами, словно кости в них были сделаны из резины.

Что-то новенькое, и интерфейс это подтвердил:

Пиявка 24-го уровня

Эволюционирующая активная опустевшая оболочка: 100 %.

Я взял тварей под контроль… попытался взять. Черта с два!

Пиявок было много, и они плевать хотели на мои эманации босса. Хуже того, они перли напролом, как зерги. Еще чуть-чуть, и задавят массой.

— Полный ход! — заорал я ихтиандрам, вкладывая в команду всю силу воли.

Катамаран дернулся, набирая скорость, нос задрался над водой. Но твари уже сыпались из трубы нескончаемым потоком, плюхались в мутную воду, гребли следом, отталкиваясь вывернутыми конечностями. Их было много. Слишком много для нашей маленькой группы.

И тут ихтиандры сделали то, чего я не приказывал.

Они оставили катамаран, развернулись и атаковали.