Большой игрок 1

Глава 2 Ну, здравствуй, дивный мир!

Стремительно, неумолимо на меня налетело огромное существо. Этакий небесный кит, поблескивающий темно-синим глазом и серебристыми боками. Поскольку после моей смерти прошло меньше часа, сознание еще не успело принять мысль, что объекты материального мира почти не влияют на бесплотное тело. Неудивительно, что на меня накатил страх. В первый миг холодного испуга я не сразу понял, что это вовсе не живое чудовище, а нечто рукотворное, сделанное людьми. Лишь через несколько долгих мгновений я разглядел синюю надпись повыше длинной полосы, тянувшейся к хосту. Затем прямо перед собой увидел что-то похожее на лопасти гигантского пропеллера. Летающее чудовище стремительно надвигалось. Потоком воздуха меня потянуло к пропеллеру. Он вращался неспешно, будто в замедленной киносъемке. Еще через миг меня снова завертело в диком водовороте, как это случилось при переходе через портал. Завертело, втянуло и выбросило. От встречи с гигантскими лопастями боли я не почувствовал, однако мое тонкое тело имело кое-какие ощущения, и они оказались не из приятных. Уж то, как огромные лопасти проходили через мое бесплотное тело, я ощутил с неприятной ясностью.

Почти сразу раздался хохот Весериуса.

«Это дирижабль! Для нас, бестелесных духов, штука практически безобидная. Мы сейчас неуязвимы — в этом приятная фишка быть как бы мертвым. Об этих прелестях мы поболтаем, если пожелаешь. Знаю, у тебя будет куча вопросов, и я на все отвечу. Но потом. Давай, за мной! Чувствую, Рублев уже в петлю лезет. Небось эта тупая сволочь веревочку мылом умастил, а мы далековато от него. Поспешим! Надо успеть, чтобы тебе было проще!» — призвал он и, ловко кувыркнувшись, полетел над рекой, постепенно снижаясь.

«Это точно Москва? — спросил я, завидев огромное озеро, сверкавшее слева в свете заходящего. Настолько обширное, что другого берега я не видел даже с высоты, а может он терялся в вечернем тумане, который накатывался с востока. — И не зима здесь что ли? Эй, Весериус! Здесь точно не зима!» — только сейчас до меня дошло, что внизу между кубиками домов лежит вовсе не снег, а зеленеют деревья.

«Весна здесь. 16 мая 7234 года от Мира Небесного. Ну это по местному летоисчислению. У меня, вишь ли, в голове много календарей. Живу сразу на несколько миров, потому как магистр Весериус — человечище всем нужный, даже незаменимый. А с чего ты усомнился, что тут Москва? Если сия водная гладь смущает, то здесь так. Ландшафт немного другой. Озеро сотворено по желанию императора Василя Сторукого. Вот стукнула ему в башку такая блажь, плавать от дворца под парусами. Народу пришлось подсуетиться. Почти 37 лет строили дамбу, что-то там копали, углубляли большими ранполями. Русла речек меняли. Не без магии обошлось, конечно, ведь строительство титаническое. В итоге сделали, с островками, потом набережной и прочими прелестями. Называется Васильковое море. Снижаемся. Нам вон к тому домишке!» — маг указал в направлении небольшого сквера, зеленевшего молодой листвой.

«А чего этот Рублев решил повеситься?» — спросил я, нагоняя мага.

«Потому что идиот. Невеста его, видите ли, бросила. Позавчера окончательно разорвала отношения, плеснув ему в физиономию розовым игристым, котором он ее пытался ублажить. Меркантильная сучка. Бросила потому, что теперь роду Рублевых дворянство не дадут, хотя к этому как бы шло, когда отец Саши был жив. И вообще с деньжатами у него не очень. Вот чтобы стало очень, ты и нужен. Сюда давай! В спальню влетим — там окно на распашку, — Весериус описал дугу вокруг небольшого особняка с палисадником и подлетел к открытому окну на втором этаже. — Кстати, этот идиот Сашенька недавно даже собирался выброситься из окна. Вовремя до его тупых мозгов дошло, что падение вряд ли станет смертельным. Ну чего тут лететь⁈ Всего второй этаж! Мог лишь кости переломать. Нет, ты не подумай, он не совсем идиот. Просто на волне эмоций многие пускаются в крайние глупости. Вот и этот голову потерял. Разбитое сердце у него, вишь ли!»

«Эй, Весериус, а с чего ты решил, что я могу поправить финансовое состояние вашего страдальца? Я вроде как не похож на сундук с деньгами», — следом за магом я влетел в окно, стараясь обогнуть занавеску, но она наполовину прошла через меня, оставляя неприятный зуд в призрачном теле.

Стало ясно, что в новой жизни меня ждут как минимум денежные проблемы. На всякое дворянство и чужую невесту мне было как бы глубоко все равно, а вот нищенствовать не хотелось. Хотя, нищенствовать — понятие очень относительное, ведь двухэтажный особняк выглядел как бы не бедно. Уж точно побогаче, чем моя двушка в Перми.

«Есть такая уверенность. Это важно не только для тебя, но и меня. Для нашей хитрой сучки Ириэль и еще кое-кого. Но об этом потом. Он, наверное, на кухне — там потолки повыше. Бля*ь! Точно вешается, мудак! Скорее!» — маг просочился в щель приоткрытой двери.

Я поспешил за ним. Сначала по коридору, потом вниз по лестничному маршу. Направо, мимо закрытой двери и прямо. Прямо в закрытую дверь с облупленной бежевой краской. Вот за ней, с немалым напряжением протиснувшись через дверное полотно, я и обнаружил тело, которое могло бы стать моим.

Накинув петлю на шею, на табурете стоял светловолосый парень, этак лет двадцати пяти. Весериус не обманул: его внешность отторжения у меня не вызвала. Вполне себе приличное телосложение для 24 лет; довольно приятное лицо со светлыми глазами, сейчас покрасневшими от жуткого напряжения и душевной драмы. Губы, сжатые в тугой комок, но если они расслабятся в улыбке, то такой тип вполне может стать интересен женщинам.

«Как тебе?» — беззвучно вопросил магистр. Облетел потенциального суицидника и, нависая над ним, состроил забавную рожицу, выпучив глаза и свесив набок язык.

Я молчал. Господин Рублев зажмурился и простонал:

— Настя, дрянь! Пусть это будет на твоей совести! Дрянь! Дрянь! — дважды повторил он и его колени задрожали.

«Как тебе тело, Саш? — снова вопросил магистр. — Неужели не нравится? Ожидал, что ты скажешь: „Беру!“, не задумываясь. Впрочем, мы не на рынке, и предложение ограничено».

«Беру!» — без особой охоты выдавил я, хотя у меня имелись кое-какие сомнения. Например: а какого хрена Весериус столь настойчиво втюхивает мне этого Рублева? Чем я буду обязан магистру, если соглашусь? Я очень не люблю впадать в зависимость от кого-то.

Мои размышления прервал отчаянный крик Рублева, перешедший в хрип. Табуретка вылетела из-под его ног, упала со стуком. Александр Васильевич повис, судорожно задергав ногами, и вцепился руками в петлю. Наверное, пытался растянуть ее, в последнюю секунду передумав помирать. В этот трагический момент дверь распахнулась, в столовую вбежала полная женщина в сером переднике. Ее немолодое лицо побелело, из широко раскрытый рот издал пронзительный визг. Она бросилась к Рублеву, обхватив его и пытаясь приподнять, но это оказалось ей не по силам. Она отпустила его и не прекращая верещать, выбежала из столовой.

«Марфа бл*дина! Как же не вовремя!» — сердито возмутился Весериус, метнулся к столу, схватил нож.

Не знаю, как маг смог поднять эту штуковину бесплотной рукой. Наверное, не обошлось без магии. Тут же магистр подлетел к Рублеву, уже не дергавшемуся, и принялся терзать ножом веревку.

Я висел неподвижно возле посудного шкафа, наблюдая за неприглядной картиной. Мне показалось, что рядом с Весериусом вспыхнуло слабое свечение, и там проступила полупрозрачная фигура молодой красивой брюнетки. Она что-то сказала магу, он обернулся и коротко сказал ей, что-то вроде: — «Не мешай!». Затем тот бросил нож, успев перерезать лишь несколько нитей веревки. Перед его ладонью, только что освободившейся от ножа, затлела рубиновая искра. Она тут же превратилась в пламя. Им Весериус начал старательно жечь веревку. Прошло не менее минуты, прежде чем тело несчастного висельника грохнулось на пол. Его душа…

Кстати, я видел ее. Она вышла жидким облачком жемчужного цвета, и постепенно начала обретать форму человеческого тела.

«Давай, Саш! Ныряй!» — Весериус указал на тело, лежавшее под качавшейся люстрой. — «Давай, давай! Дорого каждое мгновенье!»

«Чего давай? Как я им стану?» — задался я более чем справедливым вопросом.

Если для магистра подобные игры были делом привычным, то мне откуда знать, что от меня требуется и как реализовать эти потусторонние технологии.

«Смелей, красавчик! Ты мне уже нравишься!» — услышал я приятный женский голос. Хотя он был беззвучный и существовал лишь в моем сознании, мне показалось, что в нем есть едва заметная хрипотца, придающая ему особый шарм.

Я повернулся и увидел лицо красивой брюнетки, проступившее из свечения рядом со мной. Она появилась и тут же исчезла.

«Как это сделать⁈», — взволнованно спросил я.

«Просто! Нет ничего проще! Ручонки сложи лодочкой — это почему-то помогает», — для наглядности, маг сам сложил ладони лодочной прямо перед собой. — И как бы ныряй в это тело. Представь, что это не тело, а вода. Омут! Ты прыгаешь в омут, и самое сложное, это будет вдохнуть уже там, типа как под водой! Ныряй, тело схватит тебя — я помогу'.

Из коридора снова раздался чей-то топот. Похоже полная женщина, которую Весериус назвал «бля*иной Марфой», снова спешила сюда. Мне стоило поторопиться. Кто знает, как помешает ее появление нашим планам. Я сложил ладони лодочкой и навис над телом Рублева. В мыслях мелькнуло: а что будет с Марфой, когда труп на ее глазах оживет. В этой вовсе невеселой ситуации меня чуть не пробрал смех, когда я представил силу ее обалдения.

Я нырнул в тело суицидника, как советовал магистр — нырнул как в омут. Омут, в самом деле: тьма и холод встретили меня. Еще тяжесть. Точно это тело было сделано не из плоти, живой минуту назад, а из сырой, могильной земли. Весериус был рядом. Не знаю, что он делал, но я чувствовал его влияние, какую-то помощь. Наверное, воздействовал на меня магией.

«Почувствуй тело! Со всех сил прочувствуй! Представь, это просто костюмчик! Сейчас он станет полностью твоим! И смелее! Я рядом! — увещевал его беззвучный, но требовательный голос. — Вдыхай! Вдыхай, Саш! Отлично! Сердце пошло!»

Я вдохнул. Не знаю почему, но первый вдох делать было на самом деле страшно. Не пропадало ощущение, что я в холодном омуте, и стоит по глупости открыть рот, как в него сразу хлынет черная студеная вода.

Первый вдох дался с натугой, с хрипом. Следующий вышел резче, судорожнее, и сопровождался истерическим воплем Марфы:

— Александр Васильевич! Горе-то какое! Свет небесный! Не покидайте нас, барин! Я же вас с пеленок нянчила! Перун Всемогущий! Да что же это делается!

Я почувствовал ее горячие пальцы, пытавшиеся растянуть петлю на моей шее.

«Эт кстати! Пусть поможет, — шепнул мне Весериус. — Хреново, что Марфушка все видела. Вот теперь объясняй ей, нахрена ты в петлю лез. Мысль такая… Скажи, что… — он замялся, наверное, вертя в уме какую-то нездоровую идею. — Скажи для театра репетировал. Входил в образ, и табурет по неосторожности из-под ног вылетел. Понимаешь, да? Для театра тебе надо войти в образ, прочувствовать, каково быть висельником».

«Как ее по отчеству? Как он к ней вообще обращался?» — отчаянно спросил я, чувствуя сумасшедший бой сердца. Ни хрена себе театр! Маршруткой меня сбило — тоже не очень приятная сценка. Теперь повешенный!

Ощущение, что горло перетянуто и я задыхаюсь не проходило. Руки сами вцепились в петлю, и я что было сил потянул ее, хотя это было лишним — Марфуша и без того дала свободу моему горлу.

«Просто Марфа. Если угодно, Марфа Егоровна, — отозвался магистр. — И не суетись. Спокойно. Прими мысль, что все заеб*сь. Слышишь? Повтори: „Заеб*сь!“. Ну, же, от души!»

— Заеб*сь! Заеб*сь! — прорычал я, выгибаясь, и, поняв, что говорю это вслух, открыл глаза.

Тьма омута смерти тут же взорвалась светом неласковой жизни. Да, в эти первые мгновения очень скверной жизни, которая мне показалась ничем не лучше того, с чем я познакомился за ее гранью. Хотя день угасал за окном, и в столовой горело всего три светильника, их огоньки стали яркими до боли в глазах, боли где-то в сердцевине мозга.

— Зачем же вы с собой это сделали, Александр Васильевич⁈ — скривив рот, едва сдерживая всхлипы, вопросила Марфа Егоровна. — Ну, живы хоть⁈ Живы⁈ — не унималась она, вытягивая из-под меня веревку. — Ради бога нашего, скажите, живы⁈

— Да, жив я. Жив, — жадно хватая ртом воздух, хрипло отозвался я. Мозг в голове будто превратился в острые осколки стекла, которые кололи быстрыми безумными мыслями. «Ни хрена себе приключение! Вот это я встрял! Пятница, тринадцатое! Я умер! И я жив! И хрен его знает, что будет дальше! Нет, это просто полный пи*дец! Съездил к Ольге в гости! А ведь такие чудесные планы были на эту ночь!»

— Это вы из-за нее? Из-за вашей ненаглядной? — служанка поспешила к дивану, зачем-то схватила подушку.

— А? Ненаглядной? — в недоумении я распахнул глаза еще шире. О ком она? Она же никак не может знать про Ольгу.

— Из-за вашей Самгиной? — обернувшись, произнесли Марфа.

«Самгина, это которая Настя, сука. Та, что для Рублева была как бы невестой, — подсказал мне Весериус. — Говори, мол, какая на хер Самгина! Для театра старался! И Марфа, если что, твоя служанка. Дочка еще у нее есть. Ты ей нравишься».

— Какая нахрен Самгина⁈ Это все, Марфушка, ради искусства! Ради него в петлю полез! — отозвался я, чувствуя, как бой сердца постепенно стихает. Лишь бы оно снова не остановилось — еще раз умирать не хотелось.

— Как «ради ис… кусс… тва?..» — светло-карие глаза Марфы Егоровны дважды мигнули, она наклонилась, чтобы положить подушку мне под голову.

— Так! — ответил я, стиснув кулаки от напряжения, переполнявшего меня. — Для ебан*го театра. Сценка там такая, где надо повеситься. Я же артист или кто? Артист я, вот разыгрывал, чтобы натурально вышло. Не удержался, сука, на табуретке. Ноги задрожали и табурет сам из-под них вылетел.

— Какой театр, барин? Ну какой театр⁈ Разве вы когда-нибудь ходили в театр? Я врача позову! Сейчас побегу! К вам Лизку пришлю, пусть пока приглядит! — Марфа Егоровна встрепенулась и с необычайной проворностью для столь полного тела поспешила к двери.

— Какой театр⁈ — спросил я вслух, когда ее гулкие шаги стихли в коридоре.

«Хрен его знает какой. Называй любой. Хоть императорский. Или тут поближе есть Савойский. Там как раз сейчас идет интересная пьеса „Багровые ночи“. Скажи, что отныне ты в труппе», — магистр расхохотался.

— В трупе? — я приподнял голову. У Весериуса совсем скверное чувство юмора. Да, я в трупе этого мудака Рублева, но это совсем не смешно!

«В театральной труппе, Саш, — не подумай дурного», — поспешил пояснить он.

— То есть, этот господин Рублев никогда прежде отношения к театру не имел? — с недовольством уточнил я. — Хороший совет ты мне подкинул, Весер! Вернее, этот, Высер! Можно, я теперь тебя так буду назвать? Маленькая ложь всегда тянет за собой ложь большую и прицепом вагон неприятностей.

«Александр Васильевич, да ты успокойся. Ну сказал я так. Ляпнул, что первое пришло на ум. Я не рассчитывал, что появится служанка. Она как бы домой собиралась на ночь. Людской мир весел и непредсказуем, Саш. Принимай его легче, и на душе тогда будет легко. И не забывай: она всего лишь служанка. Ты не должен перед ней отчитываться», — магистр неожиданно появился передо мной так, что я вполне различал его полупрозрачную фигуру в полумраке возле серванта.

— Что делать теперь? — спросил я, приподнявшись. В горле что-то резало, першило, подкатывала тошнота. — И расскажи хотя бы самое главное об этом Рублеве! Как-то не хочется мне выглядеть идиотом, совсем потерявшим память!

— Чего делать… Обживайся, милейший господин Рублев. Обживайся и покрепче держись за мысль, что он — это теперь ты, — сказал маг. Его голос теперь доносился до моих ушей и звучал так, словно он стал обычным человеком. — В первые дни эта мысль очень важна. Некоторые пренебрегают ей, не могут расстаться с прошлым и делают много ненужных глупостей. Сейчас вставай и топай в свою спальню. Ложись на кровать, расслабься, в покое обвыкнись с телом, прими его, черт тебя дери! Это тоже очень важно! Тело надо принять и полюбить, иначе могут быть неприятности.

Следуя его совету, я встал. Ноги подрагивали. Почти так же часто, нервно, как у прежнего Рублева на табурете в последний миг.

— Где спальня? — хрипло спросил я, чувствуя, что от глубочайшего потрясения мои ноги сейчас сами начнут отбивать чечетку.

— На втором. Мы же через окно спальни залетели, — напомнил Весериус. — Да, кстати, Марфуша пошла за доктором — это плохо. Толковый врач должен понять, что в твоем случае… Вернее, в случае с повешеньем идиота Рублева как бы не выживают. Мне тут много пришлось постараться, чтобы это тело вернуть к жизни. В общем, лучше тебе избежать всяких объяснений. Скажи, что репетировал, а как табурет из-под ног вылетел, так успел схватиться за веревку, поэтому горло не сильно сдавило и позвонки остались целыми. Кстати, оно так почти и было на самом деле. А еще лучше гони этого лекаря — нехрен ему на тебя смотреть. И денег у тебя не так много, чтоб их докторам раздавать. Посему сразу с порога отправь его в светлый путь. Мож дать пару рублей, чтобы быстрее ушел.

— С этим сам разберусь. Черт, а чего у него штаны мокрые? — только сейчас я ощутил, что обе штанины неприятно липнут к ногам.

— Так это… Обоссался он в момент бесславной кончины. Такое с висельниками часто бывает: кто ссытся до, кто во время… Ладно, херня это все, там переоденешься, — он небрежно махнул в сторону двери.

— Ничего себе херня! Мне это, знаешь, как бы непривычно и очень неприятно, — я с отвращением потрогал мокрую штанину, и чувствуя себя еще более неловко, решил отвлечься на какие-нибудь более полезные в моем состоянии мысли: — Ты мне про Рублева расскажи. Для начала все самое важное, — слегка пошатываясь, я направился к двери.

— Все рассказать никак не могу. Думаешь, я только и делал, что следил за этим мудаком? Что-то я знаю, большую часть не знаю. Мозг, Саш, несет память о прошлом. Ляжешь на кроватку и займись ковырянием в памяти. Поначалу все мутно будет, но если постараешься, то многое вспомнишь, — заверил магистр, беззвучно двигаясь за мной. — Я тебе, конечно, помогать буду. Считай, я твой куратор на первое время.

— А кто эта женщина, которая тоже как призрак? Брюнетка. Красивая такая, — спросил я, придерживаясь за стену.

— Это не женщина, Саш. Вернее, она вполне себе женщина, но она как бы не человек. Ириэль ее имя. Запал, да? — усмехнулся он. — Хороша, сучка, спору нет. Я бы ей впер, если б был как ты во плоти. Да еще такой вот молодой плоти… Ох!..

— Не человек, это как понимать? Демон что ли? — я повернулся к нему.

— Ну… нет, — уклончиво отозвался маг.

Он хотел сказать что-то еще, но входная дверь скрипнула. Раздались быстрые шаги.