Большой игрок 1

Глава 4 Нахрена я здесь

Почерк у Насти был такой, что написанное не сразу разберешь — видно, писала второпях. Но я разгадал резкие движения ее пера, приноровился и прочитал:

«Разжалобить хочешь, Рублев? Ничего не выйдет! Ты никчемный человек! Зачем я только тратила время на тебя! Все, что ты умеешь, это только ныть, плакаться о своей судьбе. А я для тебя, знаешь ли, не носовой платочек. Замуж за тебя выйдет только девица с совсем уж пустой головой. Тем более теперь, когда вашему роду дворянство больше не светит. Ну зачем ты мне нужен? В то, что ты в петлю полезешь из-за меня, я не верю, потому что ты при всей своей мелочности еще и редкостный трус! Очень зря ты прислал мне к обеду такое письмо! Аппетит мне испортил! Испортил настроение на весь день! И слова какие! Уколоть меня хотел побольнее? Уж это ты можешь! Оговорил меня, навесил какие-то грехи! Как же это низко для мужчины который недавно клялся в любви! Но ладно, в отличие от тебя я умею быть великодушной. Готова забыть написанное и, может быть, со временем прощу тебя. Если хочешь заслужить прощения, не трогай меня больше, не лезь со своими обвинениями! Не делай глупостей! Веди себя разумно и тогда мы останемся друзьями. Может быть даже больше, чем друзьями, если ты не будешь устраивать дурацкие сцены ревности из-за барона Карпина! На этом все! Будь благоразумен! Больше не твоя Анастасия Тихоновна! И без поцелуев, Сашенька!»

Свернув письмо, я убрал его под подушку и уставился в потолок. Похоже, господин Рублев в самом деле был человеком жалким. Даже если он во многом прав, а его бывшая невеста что-то слишком преувеличивает, какого хрена было донимать Самгину жалобами и упреками? Надо понимать, перед попыткой суицида, примерно в полдень он отправил ей письмо, мол, повешусь, дорогая, из-за тебя-сучки, потому что ты такая-сякая. Сделал он это на почве ревности или разрыва сердечных отношений с Самгиной, может еще каких-то клокотавших в душе чувств — все это неважно. Важен сам факт идиотского поступка. Вернее, двух поступков или даже их длинной цепочки.

Он отправил Насте письмо, содержание которого я примерно представлял, и ждал, с нетерпением ждал ответ. А она не отвечала, наверное, потому, что прочла его послание с большим опозданием. Потом спохватилась, поспешила ответить. С одной стороны Настю что-то очень возмутило в том письме, а с другой, она подумала: «А вдруг он не такой уж трус и в самом деле вздернется?». Стать виновной в этом ей не хотелось даже косвенно, поэтому в конце письма ее тон смягчился. Девица как бы одумалась, и решила дать Александру Васильевичу надежду, мол, если будешь хорошим мальчиком, то мы станем больше, чем друзьями. Только играй по моим правилам, не зли меня и не мешай мне вертеть с Карпиным. Здесь оно более чем понятно: тот аж барон — партия для нее предпочтительная.

Все эти мысли пришли ко мне не только после двухкратного прочтения письма. В какие-то моменты на помощь мне приходила память прежнего Рублева, и тогда понимание произошедшего становилось ясным. Я даже начал видеть сюжеты из его прошлого, связанные с Настей, его ссору с каким-то молодым человеком — тот вполне мог быть тем самым бароном Карпиным. В моем сознании начали проступать мысли и переживания, которых не должно быть в моей голове. Моей ли? Ведь если быть точным, голова, лежавшая на подушке, вовсе не моя. За всем этим как-то так вышло, что история прежнего господина Рублева меня заинтересовала. Не могу сказать, что недавний владелец этого тела стал мне родным, но я все больше начинал отожествлять себя с ним. При этом мне захотелось вернуть хоть какую-то справедливость. Если сам он был плаксив и жалок, ничего толком не мог добиться, то я постараюсь исправить столь скорбную ситуацию.

Не знаю, насколько были пусты карманы господина Рублева к моменту повешения, но если он позволил себе держать служанку, то его точно нельзя считать до крайности бедным. К примеру, ни у меня, ни у одного из моих знакомых служанок в помине не водилось. И двухэтажный особняк в столице тоже как-то значит немало. Думаю, даже то, что имеется у меня сейчас — это более чем приличные условия для старта в новой жизни, да в новом мире. Зря я капризничал, упирался перед Весериусом. С другой стороны, мою настороженность можно понять: уж слишком странно все вышло. Странно и до охренения сказочно. Сам этот факт любого бы насторожил, и только дурак на моем месте бросился в такую новую жизнь, не постаравшись при этом узнать связанных с этим условий. Это примерно как на улице подходит к вам совсем незнакомый человек и говорит: «Хочешь, подарю тебе сто миллионов? А особняк на берегу моря прицепом возьмешь?» Что бы вы подумали о таком предложении? Без особых размышлений сказали бы: «Да! Давай скорее!»? Лично меня всегда настораживали привлекательные предложения незнакомцев. Может быть, поэтому я никогда не попадал в ловушки телефонных мошенников.

Все это хорошо, но пока оставался открытым самый главный вопрос: по каким таким причинам Весериус притянул в тело этого человека именно меня? Разумеется, это не просто шикарный подарок с его стороны. Если бы по каким-то особым причинам магистру-призраку требовалось найти свеженькую душу под тело повешенного, то их тут, в Москве, наверняка полным-полно — каждую минуту кто-то умирает. А раз так, то не было особых причин искать душу в ином мире. Да, маг что-то там сказал вскользь, что нужен был именно я для чего-то этакого. Вот чего «этакого» для меня оставалось мучительной загадкой.

Размышляя над этим, строя всякие версии, я уснул. Свалился во тьму Морфея, точно в черный омут. А под утро меня посетил мрачный и в то время смутный сон. Очнулся я от того, что мне показалось, будто я тону, задыхаюсь под водой. Быть может, причиной этому стало вселение в тело Рублева, когда маг наставлял меня: ныряй точно в омут, попытайся вдохнуть! Глаза я открыл, увидел перед ними белесую пелену и тут же рывком отнял голову от подушки. Через миг я понял, что той самой белесой пеленой оказались мои трусы. Разумеется, не те, в которых я находился сейчас, а те, что остались на полу возле шифоньера. Загадка их неожиданной телепортации с пола на мою физиономию разрешилась в следующий миг: я повернул голову и увидел Весериуса. Он, полупрозрачный и наглый, как бы сидел в кресле возле письменного стола. Сидел и с насмешкой наблюдал за моим пробуждением.

— С трусами дурацкая шутка! — сказал я, повернувшись на бок. — Как ты в бесплотном теле смог их перенести через всю комнату?

— Маг я или хрен собачий? — рассмеялся он.

— Не знаю. Быть может второе. Я понятия не имею, какие у вас, магов, квалификации и какой из них относишься лично ты, — я покосился на часы, только сейчас обратив внимание, что их циферблат мало чем отличается от тех, что были в ходу в моем мире этак лет сто назад. Стрелки указывали на восемь тридцать.

Весериус проигнорировал мою подковырку и миролюбиво сказал:

— Пора вставать, господин Рублев. Сегодня твой первый полноценный день в новой жизни. Надеюсь, жизни полноценной и во всем удачной. Давай начнем его так… — он сделал вид, что щелкает пальцами. — Как там у вас в этой идиотской книге. Сука, ну, напомни… Что-то там пролетарское про закалку стали? Дается один раз… надо прожить так…

— Надо прожить так, чтоб не было мучительно больно за бездарно прожитые годы… вернее, прожитый день, — подсказал я, догадавшись, что призрак имеет в виду роман Островского. Эту книгу я, честно говоря, не читал, но помню эту громкую цитату от отца. — Ты мне главное скажи: зачем в это тело ты притянул именно меня? — я уперся взглядом в полупрозрачную физиономию Весериуса. — Давай, колись, Весер! Меня эта тема больше всего беспокоит. А ты всякий раз увиливаешь от ответа. В этот раз не отвертишься. Я не встану с постели, пока не получу ясный ответ. Если что, это ультиматум!

— Ох, прижал, прижал! — расхохотался он. — Начнем с того, что я вовсе не увиливал. Я лишь откладывал этот вопрос, чтобы рассмотреть его в спокойной обстановке, без спешки и обстоятельно. Вчера мы спешили, и говорить о твоих целях в новой жизни было не к месту. И не хотел я тебе этим голову забивать вчера. А сегодня расскажу. Все расскажу, отвечу на любые вопросы.

— Так рассказывай. Жду, — я все же откинул одеяло и сел на край кровати.

— Если напряжешь память, то вспомнишь: в общих чертах я говорил, зачем ты здесь, — начал магистр. — Но давай по порядку. Саша Рублев был человеком слабохарактерным, мало к чему приспособленным — ты это уже понял. Так вот, в наследство ему досталось дело отца — маленькая торговая конторка, которая теперь почти бездействует. Хотя и при отце его, Василии Дмитриевиче, конторка эта тоже не процветала: так себе, имелась скромная прибыль, едва покрывавшая семейные расходы. Дело здесь не столько в лености отца Саши, но в том, что интересы у того были иные: служил он императору и имел при дворе кое-какие заслуги. Рассчитывал на баронство, но время шло без особых перемен. Он так и помер, не дождавшись указа о признании его стараний и предоставлении дворянства. При нынешней императрице Елене Второй вопросы поощрений стали рассматриваться особо долго. Да и не было у рода Рублевых достаточно видных заслуг, чтобы ожидать имперское признание и баронство. Думаю, их род вряд ли бы внесли даже в список нетитулованного дворянства. Хотя при жизни Василия Дмитриевича такая надежда была, потому как за него тихонько хлопотал граф Старовойтов. Это в общих чертах понятно?

Я кивнул. Все, что сейчас вещал Весериус, мне было как бы не слишком интересно. С утра подобные извещения о чьем-то прошлом даже как-то утомляли, но я заставил себя слушать речь мага внимательнее, понимая, в что за недавней историей рода кроются ответы на беспокоящие меня вопросы. Лишь на минуту прервал его, уточнил, возвращаясь к упоминанию о торговом деле отца:

— А конторка как называется? Чтоб я понимал, чем теперь владею.

— Торговый дом «Богатей» — просто, бесхитростно, даже как-то тупо. Так вот, после внезапной смерти Василия Дмитриевича граф Старовойтов Александр Петрович потерял интерес к семье Рублевых. Здесь не столько вина графа, сколько твоя. Вернее, вина прежнего Саши, который ныне ты. Он не проявил никакой инициативы, никоим образом не похлопотал, чтобы сохранить и развить полезные связи отца, в результате остался одинок и мало кому интересен. Да, кстати, отец его погиб всего-то два года назад, угодив под колеса домкана. Домкан — это механомагическая повозка, дилижанс. Что-то вроде ваших автомобилей. Их здесь не так много из-за дороговизны, но в последнее время эти штуки становятся дешевле, и их популярность растет.

— Мать, как я понял, тоже не жива? — уточнил я.

— Да, умерла от сложной болезни семь лет назад, — подтвердил он. — Уже не помню, что там у нее было, но что-то такое, заковыристое с печенью и кровотечением. Поздно обратилась к целителям. Теперь перейдем к твоему главному вопросу. Знаю, этот ответ ты очень ждешь. Так вот: ты нужен здесь для того, чтобы поднять эту жалкую конторку с идиотским названием «Богатей». Это пока первый, но важный этап. Его можно пропустить, если ты, как высокий профессионал, сочтешь, что это лишнее. Но мне кажется, лучше для сначала взяться за «Богатея», пока ты войдешь в полное понимание особенностей этого мира.

— Постой, Весериус! — воспротивился я.

Он, будто не слыша моего возражения, продолжил:

— Разомнись, мой друг, на этом «Богатее»! Это же просто! Сделай из жалкой конторки серьезный торговый дом, достойный твоего золотого будущего. Такой, чтобы стал он известен и уважаем хотя бы в Москве. А лучше известен на всю Империю и за ее пределами! — сказав это, маг воспарил над креслом, и улыбнулся мне. — Все, Сашенька, вчерашняя интрига развеяна? И нет в ней никаких хитрых особенностей, которых ты опасался. Подводных камней нет, и скрытых пунктов договора тоже нет!

— Весер! — попытался остановить я его.

Но магистра несло. Несло почти так же, как когда-то Остапа Бендера, когда тот с небывалым вдохновение расписывал идеи межпланетного шахматного турнира васюкинским шахматистам.

— Твоя задача, Саш, просто жить нормальной, полноценной жизнью, попутно делая то, к чему ты привык и хорошо научился в своем мире! — вещал маг, при этом его полупрозрачная фигура светилась словно огромная жемчужина. — Уверяю, этот мир ничуть не хуже вашего! Он просто другой. Здесь кое-чего нет, но есть свои очень манящие прелести. Чтобы наслаждаться ими, нужны деньги. Большие деньги! Так зарабатывай их с размахом, как ты это делал прежде! Зарабатывай много, попутно поднимая дело отца на качественно новый уровень! Знаю, для тебя эта задача очень проста! Что какой-то мелкий торговый домишко для такого гиганта, как ты!

— Постой, Весер! Заткнись! Да заткнись ты хоть на минуту! — я встал с кровати, потянувшись к халату. — Вот так, замолчи и теперь ответь: с чего ты взял, что я смогу поднять «Богатея» на новый уровень⁈ С каких хренов ты решил, что я могу это сделать играючи, живя прежней жизнью⁈ С чего ты вообще взял, что я на это способен? И здесь у меня еще вопрос посложнее: почему ты привлек к этому делу именно меня, а не какого-нибудь местного свежепомершего бизнесмена, купца или как тут это называется? Финансовые воротилы Москвы, полагаю, здесь тоже не бессмертны. Разве не уместнее направить в тельце несчастного Саши Рублева кого-то из них? И вопрос еще: ты сказал, поднять конторку «Богатей» — это первый этап. Есть еще какой-то второй? А затем третий?

В голове у меня вертелся еще один важный вопрос: «Какая выгода от всего этого самом магистру-призраку?». Ну какая может быть польза призраку от процветания торговой конторы в мире материальном, не слишком плотно связанном с тонкой субстанцией, где посчастливилось побывать мне вчера? Здесь что-то очень не складывалось в моем понимании.

— Как же? Зачем ты себя принижаешь? Ты — большой игрок! Ты — гигант! Разве корпорация со звучным именем «Гигант» не твое славное детище? Что для тебя стоит наладить дела в ничтожном торговом доме⁈ Сашенька, скажу тебе по секрету, даже мелкий предприниматель из вашего мира понимает в бизнесе больше, чем процветающий купец в этом. Этот мир еще девственный, он не опорочен хитрым бизнес-схемами. Да, здесь есть свои особенности и свои особые правила, но все равно Москва в этом мире — золотая нива для таких, как ты. Разумеешь? — ответить он мне не дал, потому как с еще большим воодушевлением продолжил: — Уж, поверь, я не настолько глуп, чтобы привлечь к этому делу первого встречного. Не просто было э — э — э… — тут он тут он подозрительно замялся и продолжил так: — Было непросто спрогнозировать грядущие события там у вас, увидеть время и место твоей смерти! — он махнул рукой в сторону окна. — Конечно, мы рассматривали не только твою кандидатуру, были другие, но подходящие люди умирают не так часто, чтобы выбор был слишком широким. А деятельность твоей подставной конторки «Аудит решает» меня восхитила. Да, не все там честно, но гениально…

— Как ты сказал? — снова я оборвал его. — Аудит решает? Что он там решает? Весер, послушай теперь меня. Я слово такое, как «аудит», слышал не часто и не совсем понимаю, что это такое. Это какая-то бухгалтерская хрень, да? Корпорация «Гигант» — он ней что-то слышал лишь краем уха, но не более. Я сейчас вообще не слишком врубаюсь, что ты несешь. Может ты меня с кем-то путаешь?

— С кем я могу тебя путать? — магистр напрягся, и свечение мигом слетело с него. — Ты Александр Сергеевич Ерофеев?

— С х*я ли? Я — Александр Валерьевич Кузьмин, — отозвался я, видя, как образ Аль Пачино начал бледнеть и становиться прозрачным.

— Какой еще Кузьмин? — глаза призрака ненормально расширились.

— Нормальный Александр Валерьевич Кузьмин, 29 лет отроду, если это важно! И я не имею никакого отношения ко всяким блядским супер-бизнесменам. Хватило одного, которому я делал рекламу в Яндексе, — с раздражением вспомнил я.

— Кузьмин? Валерьевич? Бл*ть! — заорал он и метнулся к потолку.

— Осторожней, мудак, голову не расшиби, — предостерег я его.

— То-то я и смотрю, ты как-то молодо выглядел. Но лицо трупика твоего было прикрыто розами, а тонкое тело — оно может выглядеть по — всякому. Бл*ть, ну почему ты — Кузьмин⁈ — он подлетел ко мне.

— Потому, что отец мой был Кузьминым, и мать Кузьминой. Дошло?

— Какого хрена ты делал в это время на автобусной остановке⁈ В том самом месте!

— В том самом месте, если заметил, я не один стоял. И не один я там как бы помер. Вообще вопрос более чем еба*утый. Не находишь?

— Боже ты мой! Боже ты мой! Ты хоть представляешь, как много было поставлено на карту⁈ — Весериус опустился на пол и закрыл глаза ладонями.

Я мотнул головой, чувствуя, как мне словно передается его опустошение и тяжко накатывающее уныние.

— Там должен был стоять Ерофеев! Генеральный директор «Гиганта»! И наверняка он стоял там! У него сломалась машина… Не без помощи кое-кого сломалась. Все было рассчитано и устроено! Он опаздывал на встречу по важной сделке, поджидал другую машину из своего гаража! Он должен был высунуться на дорогу. Как бы божественное провидение, бл*ть! Какого хрена ты туда влез!

— Будем считать, что Смерть в этот раз обозналась, — усмехнулся я. — Хотя старуха с косой положила там как минимум еще троих. Может он был среди них. Тогда обозналась не Смерть, а ты. Надеюсь, случившееся нельзя отыграть назад? А то мне как-то неохота. По твоему наставлению я уже породнился с этим телом и с этим домом. Даже с дочерью служанки вчера целовался.

— А ты вообще тупой? — магистр со скрытой надеждой глянул на меня и пояснил свой очередной идиотский вопрос: — я имею в виду, тупой в плане бизнеса, всяких этих штучек, толковых бизнес-схем, что есть в вашем мире?

— Я не тупой — я нормальный. И в плане этих штучек тоже нормальный. Знаю о них примерно столько же, сколько нормальный среднестатистический прохожий на улице в Перми.

— Да, неожиданно скверно. Очень, очень скверно, — он еще с минуту зависал низко над полом, словно разглядывая орнаменты коврика у моей кровати. — А знаешь, Саш, если так хорошо подумать, здесь не надо быть слишком острым. Я же говорю, этот мир практически девственен в плане менеджмента и прочего бля*ского аудита. Или как там это называется? Чем ты в той жизни занимался? — призрак плавно вернулся к креслу.

— Чем я занимался, расскажу позже. Как я понимаю, ты в трудном положении, и я тебе очень нужен, — я сунул ноги в тапочки и направился к шифоньеру, чтобы выбрать одежду на день. — Помнишь, магистр, ты говорил о том, что мы будем полезны друг другу? — продолжил я. — Мол мы здесь этакий волшебный симбиоз. Давай так: сначала ты мне исповедуешься, все расскажешь о том, какая лично тебе польза от финансового успеха жалкой конторки «Богатей». Расскажешь, кто такие эти «мы». Ведь ты же говорил о неких иных людях или не людях, рассказывая о том, как некие «мы» рассматривали кандидатуру некого Ерофеева и думали над этом непонятной пока мне схемой. В общем, я хочу знать все. И когда я буду это знать, тогда мы вместе решим, как быть дальше.

— А ты хваткий, сучонок! — магистр, прищурившись, улыбнулся. — Лады. Расскажу тебе все. Нам все равно придется работать с тобой, потому как иные варианты не слишком хороши для нас двоих.