Браконьер 6

Глава 12 Благодать

— У меня для вас не очень хорошая новость, — произнёс Ворон, который ожидал нас у костра.

С Полиной плескались почти до самого рассвета, наслаждаясь друг другом так, будто это случилось в первый раз. И я с уверенностью мог сказать, что раньше, в человеческом обличье, подобный спринт был мне не под силу.

Чистые, счастливые, мы уселись на бревно, полностью уверенные: ничто не способно омрачить наше настроение.

Однако приятель был непреклонен.

— Синька закончилась, — резюмировал он, демонстрируя нам пустую бутылку.

— Ну и хрен с ней, — отмахнулась Полина. — Завтра до Тулы доедем и выпишем ещё.

— Ага, если она там есть, — скептически хмыкнул он.

— Всегда есть другой вариант, — пожал плечами я. — Устроим охоту. Короче, не нагнетай.

— Да я просто… — начал было он, но, поймав мой взгляд, замолчал.

— Стволы нужно почистить, — оживилась Полина, — А то они после боя так и валяются, как эти.

— Мой автомат заодно подай, — попросил я.

— Перебьёшься, — впрочем, беззлобно огрызнулась она. — Пожрать лучше чего-нибудь приготовь. А то задолбали меня эти кастрюльки.

— Да легко, — согласился я. — А что?

— Вот давай ты сам как-то определись. Продукты там. — Она указала пальцем на пикап.

— Одеться уже, тоже не помешает, — буркнул Ворон, предварительно посмотрев в светлеющее небо.

Бросив тоскливый взгляд на горизонт, я поднялся с бревна и направился к машине. Выудил сумку, достал запасной комплект белья и принялся облачаться. Делать этого очень не хотелось. Я ещё не успел до конца насладиться чистотой своего тела. Но ничего не поделаешь, таковы новые реалии.

С Полиной мы не только плескались и резвились. В паузах между кипящей страстью мы тщательно выстирали всю нашу одежду и развесили на верёвках, предварительно натянутых между стволами деревьев. Скорее всего, она высохнет ещё до обеда.

Натянув шапку, я нацепил очки, но пока оставил их на лбу. Откинул клапан у рта и вставил в рот самокрутку. Заодно поставил галочку, что табак тоже заканчивается и его пора покупать. Серебра у нас в достатке, плюс ещё Фил должен целое состояние. Так что побираться не придётся.

На секунду я задумался о прожитых годах. Вот ведь странная штука — жизнь. Когда я был один, вроде тоже не бедствовал, но никаких запасов не имел. Но стоило вновь обрести команду, как в течение буквально трёх месяцев мы резко обросли добром. Две машины, новенькое оружие. Патронов хоть жопой жуй. Вот теперь ещё и серебро прилипать начало. Сорок семь килограмм — это очень серьёзный аргумент. За такие средства можно хоть отряд Сугроба нанимать…

Стоп! Кстати, о птичках.

— Поль! — окликнул девушку я. — А у нас ведь с деньгами сейчас полный порядок.

— Ну да, вроде как жизнь налаживается, — ответила она. — А что?

— Да вот, про Сугроба подумал.

— Как вариант, — на секунду замерев, кивнула она. Скорее всего, каким-то собственным мыслям, — Может, пока мы здесь, Ворона в крепость заслать?

— А чё я-то сразу? — тут же возмутился он. — Нашли, блин, гонца. Я, может, тоже отдохнуть хочу.

— Отдохнёшь, когда в гроб ляжешь, — обрезал его возмущения я. — Заодно и с синькой вопрос решим. Давай, двигай в город, свяжись с Макаром. Пусть он на Сугроба выйдет. Встречаемся в Туле.

— Может, лучше здесь его подождём? — предложила Полина. — Ну красота же. Озеро, природа, все дела. Когда ещё у нас такая возможность будет?

— Мы, вообще-то, на задании, — напомнил Ворон. — Пока мы тут чилим, Габриела работает.

— Он прав. — Я кивнул в сторону приятеля и тщательно затоптал окурок. — Встречаемся в Туле. Вечером снимаемся с места.

— Как скажешь, — тяжело вздохнула Полина и снова занялась разборкой оружия.

Ворон забрался в салон и запустил двигатель. Я подхватил с заднего сиденья рюкзак с провизией и вытянул из бокового кармана мешочек с серебром, который и протянул Ворону.

— Это зачем? — спросил он.

— А ты сам не догадываешься? — усмехнулся я. — Сейчас день. Тебя внутрь никто не пустит.

— Думаешь, поможет?

— Ты удивишься. — Я хлопнул его по плечу. — Всё, двигай. И про синьку не забудь.

Рюкзак я подтянул поближе к костру. Солнце уже показало над горизонтом крохотный край, и от его, ещё не такого интенсивного света, начало резать глаза. Пришлось натягивать лыжную маску. К тому же я выбрался из-под тени деревьев, где всё ещё царил спасительный мрак.

Безжалостно вытряхнув содержимое прямо в траву, я принялся перебирать остатки провизии. Сухие пайки мы уничтожили начисто, пока сидели в засаде на дереве. Зато продукты, которые требовали готовки, остались нетронуты. Не сказать, что мы купались в изобилии, но кое-что вкусное из этого сварганить получится. Несколько картофелин, банка с солёным мясом, которое я тут же бросил в чашку с водой, чтобы убрать из него излишки соли. Морковь, лук репкой, несколько пакетиков с приправами ещё с тех лет, когда они продавались в магазинах.

К слову, останавливаясь в любом поселении или городе, мы первым делом собирали такие вот бумажные упаковки с остатками пряностей. Человечество наделало их с запасом, в отличие от кофе. Вряд ли я смогу передать на словах, как же сильно я по нему скучаю. Не отказался бы от любой бурды, даже порошковой.

Так, что тут у нас? Ого, утерянный кусочек солёного шпика! Да это прям пир горой можно закатить! Контейнер с сухими грибами тоже был залит водой и отставлен в сторонку. Осталось определиться с крупой: перловка или гречка? Пожалуй, всё-таки греча. Она лучше остальных впитывает соки.

Ворон постарался и вычистил котелок почти до первозданного блеска. Однако прежде чем приступить к готовке, я сбегал до озера и ещё раз ополоснул его водой, смывая остатки песка, который прилип к стенкам. Не отходя от воды, прямо на берегу почистил морковь и лук. Очистки бережно собрал и покидал в заросли камыша. Рыбы сожрут, а заодно прикормятся.

Вернувшись в лагерь, я осмотрел маскировочную сеть и криво ухмыльнулся. Кажется, рыбалке всё-таки быть. Ячея не сильно крупная, но и не мелкая. А то, что она выкрашена в камуфляжный цвет и имеет нашитые лоскуты ткани — так это не минус.

Выбрав небольшой кусок с краю, я аккуратно вырезал его и расстелил на траве. Побродив по округе, отыскал прямую сухую палку и привязал её к одному концу, имитируя эдакий поплавок. Теперь осталось определиться с грузилами.

Для этого я прогулялся до дачного посёлка, в котором сидела уничтоженная нами банда. В одном из домиков удалось отыскать небольшой ломик, который идеально подходил под мою задумку. Довольный находкой, я вернулся обратно и под любопытный взгляд подруги продолжил сооружать нехитрую снасть.

— И что это за хрень? — всё же не выдержала и полюбопытствовала Полина.

— Экран, — ответил я и поспешил пояснить: — Обычно ставится в траве или кустах. Рыба сама в него заплывает. Таких бы штук пять-шесть, и у нас точно уха будет.

— Но у нас один, — резонно заметила она.

— Так и рыбы сейчас развелось — на голый крючок клюёт. — Я пожал плечами и поднял конструкцию, скептически осматривая её. — Ладно, сойдёт для сельской местности.

Я вернулся к озеру и установил ловушку ровно в то место, куда отправил очистки от овощей. Может, ничего и не поймаю, но мне важен сам процесс. Жаль, ещё вчера до этого не додумался. Глядишь, сейчас уже какого-нибудь карася бы в углях запекали. Ну или повялить над дымком — тоже отдельный вид удовольствия. Тем более что огонь мы поддерживали постоянно.

Подкинув немного сухих веток в огонь, я водрузил над ним котелок. А сам принялся тонко нарезать сало, которое тут же летело в посуду.

Вскоре над поляной потянулся волшебный аромат, и шпик начал превращаться в шкварки. Дождавшись, когда они окончательно примут золотистый цвет, я выловил их и сбросил в отдельную чашку. Потом схожу, в те же кусты брошу. Вдруг повезёт и удастся заманить в экран хищника, например, судака. Нет понятно, что это я сильно губу раскатал. Но настроение располагает.

Следом, с лютым треском и брызгами раскалённого жира, в котелок полетело вымоченное в воде мясо. И я подкинул под него ещё несколько крупных поленьев, чтобы добавить жар. Сейчас из мяса потянется вода и сок, которые нужно выпарить. Всё же оно должно поджариться, а не свариться.

Пока температура не разогналась и мясо только-только начало разогреваться, я занялся остальными ингредиентами. Моего внимания котелок пока не требует. Сняв с пояса топор, я освободил его от чехла и занялся овощами. Крупно нашинковал морковь с луком и ссыпал это всё в отдельную миску, в которой до этого покоилось мясо. Затем слил в кружку воду от сухих грибов. Это очень важно, в этом бульоне остался весь дух, вкус, если угодно. Грибы тоже пустил под топор, нарезая примерно такими же кусками, как морковь.

Ну вот, с основной работой покончено. Теперь осталось лишь следить за готовностью ингредиентов.

Заглянув в котелок, я пошевелил мясо. Не мешал, а просто потрогал куски, которые касались стенок. Прилипшие, а значит трогать их ещё рано. Когда прижарятся — сами отстанут. Но если их оторвать сейчас, силой, то всё это дело так и останется прилипшим к стенкам и начнёт подгорать.

Полина усердно вычищала оружие, изредка бросая в мою сторону косые взгляды. Новые очки не имели зеркального напыления, и я прекрасно видел её глаза. Да и надо признать: несмотря на летний зной, который никак не желал ослабевать, в новой одежде, что подогнал нам Морзе, я чувствовал себя гораздо комфортнее. Потел, конечно, не без этого. Но всё-таки не прел, не чувствовал себя так, словно одет в ссаные тряпки.

Снова пошевелив кусок, я убедился, что пришло время первого помешивания. Он отстал от стенки практически без усилий, демонстрируя мне тёмный прижаристый бок. Аромат над поляной висел такой, что я едва успевал сглатывать слюни. Не будь на мне шапки, уже весь воротник ими бы пропитался.

Жирок злобно зашипел, принимая в свои объятия сырые стороны мяса. Блюдо уже хорошенько прогрелось, а значит, пора в него всыпать приправы, чтобы они как следует раскрыли свой дух.

Первым делом в котёл полетела смесь перцев. Тут главное не переборщить, иначе гореть будет всё, в том числе и задница наутро. А морозилки, чтобы положить в неё туалетную бумагу, под рукой нет. Да и с бумагой сейчас очень большие проблемы. В последние годы всё чаще приходится пользоваться бутылкой с водой, словно индийцы.

Потерев между ладоней сушёный базилик, я тоже отправил его в котёл. В завершение, как вишенку на торте, ветер подхватил сладковатый аромат карри.

Позади раздалось утробное урчание живота, что в очередной раз подтвердило: я на верном пути.

Снова перемешав содержимое котелка, я всыпал в мясо лук, морковь и сухие грибы. Ещё раз всё тщательно перемешал и оставил поджариваться. Запах в очередной раз изменился и теперь всё больше походил на готовое блюдо. Хотя до него было ещё далеко. Полина наконец-то покончила с чисткой оружия и присоединилась ко мне. Точнее, попыталась сунуть нос в котёл, за что тут же схлопотала ладонью по мягкому месту.

— Чего⁈ — возмутилась она, округлив глаза.

— Ничего, — спокойно ответил я. — Я скажу, когда будет готово.

— Да я посмотреть только хотела.

— Нечего там смотреть, — буркнул я, убирая рассыпанную в траве провизию обратно в рюкзак.

И тут мой взгляд упёрся в дневник. Тот самый, в котором был описан весь тот религиозный бред. Меня будто накрыло. Вот ведь не зря говорят: если какая-то идея замерла, не желая рождаться на свет, её нужно на время отпустить. Мысль, которая не давала мне покоя, вдруг сформировалась очень отчётливо.

Банда. Этот грёбаный диверсионный отряд. Кажется, я наконец понял, кто они.

Где-то на страницах этого дневника хранился ответ, и я его знал, просто из-за усталости мозг не сумел вытянуть его на поверхность. Кто у нас исповедует дружбу народов и при этом остаётся верен высшей крови? Как раз те, кто откололся от основной ветви религии. Этот фанатик писал о них как о еретиках, а заодно и выложил их концепцию протеста.

Отщепенцы свято верили в силу человеческой крови. В то, что без людей их существование обречено. И ведь в чём-то они были правы. Они сформировали собственную коалицию, ну или секту, где проповедовали своё видение религиозных тезисов. Только они могли сформировать отряд, состоящий из обоих представителей: изменённых и обычных людей. И не просто сформировать, а заставить эту связку работать как единый организм.

— У тебя там не сгорит? — спросила Полина.

— Твою мать! — зло прошипел я и бросился к котелку.

Успел. Лук и морковь как раз только начали прижариваться. Настало время залить всё это водой и немного потушить, чтобы получился эдакий зирвак — основа для плова.

Само собой, мой сильно отличается от того, что нужно, так я и не плов собираюсь готовить.

Сняв с перекладины котелок, я разбил толстые дрова и немного разворошил костёр, чтобы сбить жар. Вылил в котелок воду с грибов, тщательно всё перемешал, счищая со дна и стен то, что успело прилипнуть. Затем вернул котелок на огонь и накрыл его крышкой. Пусть немного потушится, чтобы лук полностью растворился, а морковь отдала всю сладость.

Мысли снова вернулись к межрасовому диверсионному отряду, а руки — к формированию рюкзака.

Допустим, я прав и эта самая банда — дело рук протестантов. Тогда что же получается: наша гипотеза, которую мы выдвинули сидя на кухне у Фила, неверна? В чём смысл поднимать бучу, похищая первое лицо государства, если ваша религия основана на том, что обе расы должны жить в мире и согласии? Захват власти? Военный переворот? Так ведь это тот же бардак, то же ослабление государства изнутри.

Впрочем, мы уже знаем кому это на руку. Вот только логически у меня это никак не вяжется. Что-то мы упускаем, чего-то не до конца понимаем.

Ладно, отложим этих баранов в сторону. Всё равно без дополнительной информации ничего не поймём. Сейчас в приоритете Габриела и её чёртово логово. И мне ой как хочется задать ей пару наводящих вопросов.

Открыв крышку, я пошевелил варево и убедился, что всё дошло до нужной кондиции. Пора засыпать гречку. Отмерив ровно полторы кружки, я всыпал в зирвак крупу и тонким слоем распределил её по поверхности. Одна кружка воды в котелке уже есть, так что вливаем ещё две…

Немного подумав, я кивнул сам себе и влил ещё половину кружки. Чтобы крупа как следует разварилась. Снова накрыл котелок крышкой и вернулся на бревно, к Полине. Девушка всё это время сидела молча.

— Ты чего такая тихая сегодня?

— Нет, ничего, — ответила она. — Просто мне хорошо. Даже говорить не хочется. А ещё я не хочу, чтобы всё это закончилось.

— Что именно?

— Да всё. Эта поляна, костёр, котелок с вкусной едой, ты, озеро… Здесь так спокойно…

— Да ты уже через два дня начнёшь изнывать от безделья.

— Может, и начну, — пожала плечами она. — Но сейчас мне этого не хватает.

— Понимаю, — вздохнул я.

— Когда-нибудь всё это закончится.

— Вечером, — подтвердил я.

— Да я не о нашем пикнике, а о войне в принципе. Всё уляжется, вернётся на круги своя.

— Наверное.

— Так всегда бывает. Даже Вторая Мировая закончилась, в том числе и для проигравшей стороны. Города восстановили, заводы, фабрики заработали с новой силой.

— Я не понимаю, к чему ты клонишь? Разве это плохо?

— Нет, хорошо. Просто я думаю… В последнее время я всё чаще задаю себе этот вопрос: а что мы будем делать, когда всё закончится? Кем я стану в той, новой жизни?

— Ну, это только тебе решать.

— Мне? — Полина посмотрела на меня таким взглядом, будто я только что, прямо на её глазах, растерзал крохотного, беззащитного котёнка. — Ты что, собираешься меня бросить⁈

— Ты дура, что ли⁈ — опешил я от такой постановки вопроса. — С чего вдруг такие выводы?

— С того, как ты это сказал. — Она угрожающе прищурила глаза. — Запомни, Брак, заруби себе это на носу: если ты меня бросишь, я тебя из-под земли достану и вырву твоё холодное сердце. И мне насрать, что ты альфа. Понял?

— П-хах, — усмехнулся я. — Весёленькая перспективка.

— А ты чё думал? — в тон мне хмыкнула девушка.

— Мы можем продолжать работать на правительство. Силовики всегда нужны, во все времена.

— Ты этого хочешь?

— Нет, — честно ответил я. — Честно говоря, я больше склоняюсь к возвращению в Стэповку.

— Там же скучно, — снова прищурилась Полина.

— Да я бы не сказал. Работы там хватает. Техника не молодеет, постоянно ломается. Мои знания и умения там очень пригодятся.

— Будешь пахать, станешь земледельцем?

— Зачем пахать? Я — хороший механик. Буду трактора ремонтировать, а по выходным гонять на рыбалку. Зимой там вообще капитальные ремонты начнутся, так что без дела не останусь.

— А я что? Коровам сиськи дёргать пойду?

— Ну почему? Можно ещё козочкам.

— Дурак! — Она ткнула меня кулаком в плечо. — Я серьёзно. Ты ведь понимаешь, что это не моё.

— А что твоё?

— Не знаю. Потому и думаю об этом постоянно. Я ведь толком и не жила даже. Деньги у родителей были, притом немало. Я никогда не думала о том, что нужно освоить какую-то профессию, чему-то научиться.

— Ну как же? — не согласился я. — Ты отлично стреляешь.

— И всё, — развела руками она. — Да и то это было скорее хобби.

— Ну ведь пригодилось.

— Да лучше бы… — Девушка отмахнулась. — Ладно, жизнь покажет. Жрать хочу, как медведь — бороться.

— Подожди, там не готово ещё.

— Откуда знаешь?

— По запаху, — ответил я. — Он пока ещё не в том спектре.

Как всегда, обоняние и слух обострились одновременно. Я уловил отдалённый рокот двигателя. А судя по тому, что звук нарастал, машина двигалась в нашу сторону. Тем не менее кричать о надвигающейся опасности я не стал, потому как узнал наш пикап. Характерный стук передней правой опоры на волнообразной дороге раскрывался во всей красе. Плюс постоянной дробью отбивали втулки стабилизатора. Всё это в один миг возникло привычной картинкой в голове.

А ещё было ясно, что наш водитель спешит. Ворон тот ещё педант и зануда. Что-то случилось там, в Муроме, что заставило его так гнать по бездорожью. По крайней мере, в город он едва полз, аккуратно переваливаясь на ухабах. А вот сейчас летит, не разбирая дороги. Но раз уж он жив, значит, везёт какие-то новости, от которых его буквально распирает.

— Ворон возвращается, — произнёс я. — И, кажется, с новостями.

— Ты и это видишь? — Полина удивлённо уставилась на меня.

— Да! — Я всплеснул руками. — Жаль, «Битву экстрасенсов» больше не снимают, обязательно бы записался в участники.

— А чё ты сразу психуешь-то? — нахмурила брови она. — Я просто спросила.

— Ну а нахрена на ровном месте всё в мистику-то превращать? — буркнул я. — Я просто слышу, что он по бездорожью гонит как умалишённый. Остальное всего лишь анализ ситуации и поведения.

— Как думаешь, что у него случилось? — Она будто не расслышала объяснений.

— Бабка облучилась, — хмыкнул я, и полез в котелок.

Гречка как раз дошла до того запаха, когда становилась готовой.

Сняв блюдо с огня, я зачерпнул немного разваренной крупы из середины и попробовал на соль. Всё-таки шпик был солёным, да и мясо, а потому этот шаг я оставил на самый последний момент. И не прогадал. Добавь я хоть щепотку, весь мой труд можно было бы смело вываливать рыбам на корм. А так получилось божественно.

Я перемешал содержимое, распространяя по округе просто волшебный аромат, и снова накрыл котелок крышкой. Пусть теперь немного потомится, окончательно впитает в себя все соки. Как раз Ворон подъедет к самому вкусному.

Минут через пять, поднимая пыль столбом, подкатил наш пикап. Резко затормозив, Ворон выскочил из салона (даже двигатель не заглушил) и нервной походкой устремился к нашему скромному столу.

— Капец! — выкрикнул он издалека. — Началось!

— Так, прекращай кудахтать и давай-ка всё по порядку, — осадил его я. — Что началось?

— Война, — выдохнул он, усаживаясь на бревно.

— С кем? — задала резонный вопрос Полина.

— С Европой.

Вот теперь Ворон полностью завладел нашим вниманием. Я даже про еду забыл.

— Так, стоп! С кем конкретно из Европы? Кто перешёл границу? Где? Сколько техники? Что вообще говорят? — Я высыпал на его голову сразу кучу вопросов.

— Наши. Вошли на территорию Польши и двигаются в сторону Германии! — выпалил Ворон. — Сколько техники — не знаю, но, похоже, там назревает серьёзный замес.

— Ты со Стэпом связался? С Макаром говорил?

— Да. Это он мне сказал. На Сугроба можно не рассчитывать, он там.

— Ничего не понимаю. — Я почесал макушку. — За каким хреном наши туда полезли? А кто их ведёт?

— Вроде как Морзе-старший, — ответил приятель. — Точно ещё никто ничего не знает.

— Не знает, — зачем-то повторил последнюю фразу я, а мозг уже просчитывал полученную информацию и примерял её к имеющимся фактам.

Если Макс знал… Хотя какой там «если». Он точно знал, что планируется, и на этом фоне вся наша возня с Габриелой выглядит уже иначе. Осталось понять, какова наша настоящая роль во всём этом дерьме и какое к этому отношение имеют религиозные отщепенцы?