Браконьер 6

Глава 8 Фактор

— А теперь попрыгай на правой ноге, — передал приказ я.

Полина, продолжая делать вид, будто находится под моим влиянием, принялась скакать. Вот только на левой. Раскусил я её сразу, но решил поиздеваться, тем более что она сама начала эту клоунаду.

— Очень смешно. — Я скорчил недовольную рожу. — Право — с другой стороны.

— Ну блин… — Полина сразу как-то сдулась. — Я же как лучше хотела.

— А получилось как всегда, — добавил я. — У нас здесь детский сад, что ли⁈

— Да мы уже второй день этой хернёй страдаем, — вступился за подругу Ворон. — Она просто хотела разрядить атмосферу.

— Её бы зарядить для начала, — устало отмахнулся я. — Херня какая-то… Вы уверены, что альфы вообще способны управлять рядовыми изменёнными?

— Двести процентов, — кивнула Полина. — Я была под их влиянием — и это жёстко.

— Выходит, я какой-то сломанный альфа.

— Там, на поляне, ты смог, — парировала девушка. — Просто не понял, как. Вспомни свои ощущения.

— Да чё их вспоминать? — усмехнулся я, — Они с тех пор не особо-то изменились.

— Может, адреналин? — предположил Ворон.

— Хочешь сказать, альфы, которые контролировали целые отряды, постоянно под адреналином находились? Интересно даже узнать: каким образом?

— Ну попробовать же можно? — развёл руками он.

— Пробовали уже, — буркнул я. — Я уже пару раз психанул. Всё не то. Короче, на случай мы полагаться не можем, поэтому придерживаемся основного плана.

— Это и лосю понятно, — вздохнула Полина.

— Тихо, — шикнул на своих я. — Кажется, кто-то едет.

Друзья притихли, вслушиваясь в тишину. И где-то на пределе тоже смогли уловить отдалённый рокот двигателя. День был в самом разгаре, на небе ни облачка. Похоже, лето решило как следует всех нас прожарить. Мы прятались в кроне разлапистой сосны, с которой открывался прекрасный вид на округу.

Я припал к окулярам бинокля и уставился на дорогу, ведущую в город. Над раскалённым асфальтом висело марево, воздух дрожал. Сквозь эту рябь проступил расплывчатый силуэт внедорожника. Пока было не ясно, кто внутри, но что-то подсказывало: едут именно те, ради кого мы торчим здесь уже вторые сутки.

Машина остановилась буквально напротив нашей позиции. Мы замерли, стараясь даже не дышать, чтобы не дай бог не выдать себя неосторожным движением. Некоторое время ничего не происходило, видимо, банда осматривалась, прикидывая, с чего бы начать. Взревев двигателем, внедорожник съехал в обочину прямо у поворота на территорию завода.

Мы уже знали, что раньше здесь производили профнастил, ну или кровельное железо. Успели как следует осмотреть всю территорию.

Водитель заглушил двигатель, и мир снова погрузился в тишину. Однако члены банды всё ещё не спешили покидать салон. Прошло не менее десяти минут, прежде чем двери распахнулись и наружу выпрыгнули три человека. Точнее два, так как третий явно был выродком. Это сразу стало ясно по его экипировке: куртка с длинным рукавом, перчатки и похожая на наши шапка на голове. И это при сорокаградусной жаре. Ну и, само собой, глаза. Они скрывались за плотно прилегающей к шапке лыжной маской. А ещё, как я и предполагал, выродок играл роль командира тройки.

— Это всё? — прошипела Полина. — Их всего трое?

— Это разведка, — шикнул я, продолжая внимательно наблюдать за их действиями.

А работали они чётко и слаженно. Похоже, территорию завода они заранее поделили на секторы и теперь планомерно прочёсывали квадрат за квадратом. Около получаса у них ушло только на внешний периметр, затем они скрылись внутри, в цехах. Мы терпеливо ждали развязки.

Спустя ещё час отряд наконец-то покинул заводское здание и направился к следующему, что расположилось через дорогу. Затем — к недострою. В конце они взялись прочёсывать лес, в котором мы обустроили свой наблюдательный пункт. Впрочем, его и лесом-то назвать язык не поворачивался. Так, жалкая роща.

Машину мы благоразумно отогнали подальше. На востоке от нашей позиции располагались старые очистные сооружения, которые раньше перерабатывали отходы жизнедеятельности горожан. Теперь они превратились в очередное кладбище былой цивилизации. Там мы и спрятали пикап, набросав на него всякого мусора. Если не пытаться его разобрать, с виду хрен отличишь от других куч хлама, которых там хватало с избытком.

Вот только тройка бойцов и не собиралась двигаться в сторону очистных. Они сосредоточенно осматривались рощу, неумолимо приближаясь к нашей позиции. Напряжение, повисшее в воздухе, можно было без проблем резать ножом или черпать ложкой, настолько оно казалось густым.

Я сжимал в руках автомат, готовый в любую секунду положить слишком любопытных разведчиков. Полина припала к прицелу винтовки, а её палец, лежащий на спусковом крючке, побелел от напряжения. Даже Ворон сосредоточенно наблюдал за движущимися в нашу сторону бандитами через голограф на дробовике.

Бойцы постепенно продвигались, смещаясь от дерева к дереву и внимательно всматриваясь себе под ноги. Теперь идея разместиться в кроне сосны на постоянной основе уже не казалась такой уж глупой. Трава, которую мы примяли в первый день, давно поднялась, скрывая наши следы. А мусор мы прятали в рюкзаках, в отдельные пакеты. И если бандиты так и продолжат пялиться в землю, мы имеем все шансы остаться незамеченными.

Однако именовать их обычной бандой уже не получалось. Я видел перед собой профессиональный диверсионный отряд, который точно знал и понимал, что нужно делать. Такому самостоятельно не научишься, здесь ощущалась школа, наука, вбитая в голову одновременно с практикой. Даже мы, прошедшие через огонь и воду, вели себя более беспечно.

У меня нещадно чесался нос. Зуд казался просто невыносимым, но я терпел, боясь пошевелиться. Любое неосторожное движение способно выдать нас с потрохами. И да, будь мы людьми, выродок, командующий отрядом, давно бы нас выкупил. Теперь я знал это наверняка.

Бойцы уже добрались до нашего дерева, и один из них замер, усердно шаркая ногой по траве, будто отыскал что-то важное. Я напрягся, хотя казалось, сильнее уже невозможно. Ствол автомата смотрел ублюдку прямо в макушку. Пот пропитал шапку насквозь, я чувствовал, как она липнет к роже.

Боец присел и принялся раздвигать траву руками. Фантазия уже нарисовала в мозгах фантик, или ещё какую-нибудь мелочь, которая сейчас выдаст нас с потрохами. Вот он натыкается на цветную обёртку, которую, возможно, оставили даже не мы, а затем вскидывает взгляд… И если со стороны нас не скрывает густая хвоя, то с его позиции мы видны как на ладони. Мне стоило титанических усилий не поддаться разыгравшемуся воображению и удержать палец на спуске.

— Дух, я маслят нашёл, — выдал воин, а я наконец-то смог сделать вдох.

Оказывается, всё это время я не дышал.

— Лайм, ты дебил? — донёсся голос командира. — Я тебе этих маслят сейчас в очко затолкаю.

— Ну и ходи голодным, придурок, — едва слышно пробормотал Лайм.

— Да нет здесь никого, — прозвучал голос третьего бойца.

— Добивай квадрат, — сухо приказал Дух. — Лайм, какого хрена ты там замер?

— Да всё уже, — вернул командиру тот. — Я закончил.

— У меня тоже чисто, — доложился третий.

— Западный сектор, — махнул рукой Дух, и бойцы дружно двинули к дороге, закачивая осмотр.

За спиной, точно так же, как и я минуту назад, выдохнул Ворон. Полина продолжала провожать тройку, глядя на них через прицел винтовки. Однако её палец лежал уже над скобой. Напряжение отпускало.

Минут через пять отряд разведки уже высыпал на дорогу и дружно направился к машине. Командир нырнул в салон, остальные остались снаружи. Убрав автомат за спину, я снова взял бинокль и навёл его на окно внедорожника. Командир явно общался с кем-то по рации. Я напряг слух, но говорившие рядом с машиной бойцы сильно мешали расслышать то, что передавал главный. Впрочем, я и без этого уже примерно понимал, о чём идёт речь.

Периметр они обыскали, никаких сторонних следов не обнаружили. А значит, теперь останутся готовить площадку для основной команды. Всё-таки троим остаться невидимыми куда проще, чем двенадцати.

И снова я почувствовал укол тревоги. Слишком продуманно эти ребята подходили к делу. Совсем не похоже на работу залётной банды. Как правило, подобные группировки состоят из различного сброда, тупых отбросов, которым не нашлось места в обществе. Эти же были настоящими хищниками.

— Может, хлопнем их? — шёпотом предложила Полина.

— Рано. — Ворон осадил её порыв вместо меня. — Пусть вначале остальные подтянутся.

Я не вмешивался в их трёп, продолжая наблюдать за противником. Солнце уже клонилось к закату, когда бойцы наконец загнали машину на территорию завода. Вскоре в одном из окон цеха заплясали всполохи костра, потянуло дымком. Один из них расположился на фермах козлового крана и наблюдал за периметром с высоты птичьего полёта. А мы оказались окончательно запертыми на сосне. Тело постоянно затекало из-за отсутствия движения. Только лёгкая Полина могла позволить себе скакать по ветвям, словно белка.

— Жрать хочу, — ответила она на мой раздражённый взгляд.

— Ты, главное, шурши поменьше, — буркнул я. — Скачешь здесь, как слон.

— Не зуди, — отмахнулась она. — Тебе бутер сделать?

— А у нас ещё хлеб остался? — удивился я.

— Немного.

— Мне яйцо передай, — протянул руку Ворон, гордо восседающий на соседней ветке.

— Если намусоришь, я тебя лично пристрелю, — пригрозил ему я.

— Думаешь, они ещё раз будут лес обыскивать?

— Да хрен их знает. — Я пожал плечами, снова припав взглядом к биноклю. — Может, этот придурок решит за грибами прогуляться?

— В такой суши он вряд ли чего здесь найдёт, — хмыкнула Полина. — А я раньше любила по лесу гулять. У нас с родителями дача была, представляете, в самом лесу прям. Даже забор не ставили, чтоб ощущение пространства не терять. Мы осенью с отцом постоянно за грибами ходили. А там место такое было, как из сказки. Мох кругом, мягкий-мягкий, а в нём чёрные шляпки торчат, хоть косой коси. Мы там за полчаса по целой корзинке набирали. А мама потом из них такой вкусный суп варила…

— Заткнись, а? — зашипел Ворон. — Без тебя живот сводит.

— Та ты яичко кушай, полегчает, — издевательским тоном ответила она. — Брак, на бутер.

Я принял из её рук кусок хлеба, на котором толстыми ломтями лежало сало, и принялся жевать, изредка поднося к глазам окуляры бинокля. В лагере противника тоже ничего особенного не происходило. Как только солнце окончательно скрылось за горизонтом, на кране сменился часовой. И я был уверен, что его место занял командир. Всё-таки зрение изменённых в ночное время суток гораздо острее обычного, человеческого.

— Я спать, — произнёс Ворон и устроился возле ствола. — Поль, привяжи меня там.

Девушка подхватила верёвку и помогла приятелю закрепиться, чтобы тот не свалился во сне.

— Ты тоже поспи, — предложил я. — Я пока подежурю. Ворона на рассвете толкну.

— Не, я пока не хочу, — помотала головой она. — Давай лучше ещё потренируемся. Может, это только ночью работает?

— Может, — пожал плечами я и уже в который раз попытался сосредоточиться на внутренних ощущениях.

Вначале раскрылся слух. Он всегда оживал первым. Мир наполнился белым туманом, который периодически пробивали небольшие всполохи крошечных очагов звука. Вот в траве прошуршала букашка, оставляя тонкий дымный шлейф, где-то вдалеке ударила крыльями птица. Взлетев, она проявилась, будто рисунок карандашом на белоснежном холсте.

Затем к звукам присоединились запахи, и мир заиграл всевозможными оттенками цветов, переливаясь, словно голограмма. А распахнув глаза, я заполнил его недостающими деталями. Очертания завода показались в темноте, и сквозь его стены проступили два ярких пятна.

Это были люди. Я видел, как струится кровь по их венам, как её толкает сердце… И вдруг почувствовал лёгкое, едва зарождающееся чувство жажды. С того момента, как мы насытились кровью у лыжной базы, миновала неделя. Ещё столько же мы могли легко продержаться без последствий. Правда, если не будет какой-то травмы, которая затребует дополнительных ресурсов организма. Ну и, соответственно, восполнения кровопотери. Но даже сейчас тело уже начинало требовать крови, сигнализируя, словно топливный датчик, мол: твой бак уже наполовину пуст. Ехать-то ты всё ещё можешь, но лучше заправить его под пробку.

Странное чувство. Вроде и пить не хочется в каком-то человеческом понимании, но во рту всё равно ощущается сухость. Ещё и эти двое. Сидят там, дразнят своей кровью. А ведь одного из них хватит, чтобы заглушить жажду всем троим ещё на одну неделю, а то и все полторы. Я уже успел позабыть эти ощущения, этот голод, который не даёт думать ни о чём другом.

В мозгу всего на мгновение вспыхнула мысль, забить на конспирацию и сожрать одного из ублюдков. Мир вряд ли станет о них скорбеть. И тут на периферии зрения я уловил движение. Дёрнулся, чтобы рассмотреть его получше, и удивлённо уставился на Полину, которая уже наполовину свесилась с ветви, намереваясь спрыгнуть на землю.

— Ты куда? — спросил я.

Единственная, самая серьёзная наша проблема на этих ветвях была всего одна: туалет. Мы долго терпели, прежде чем поняли, что решать её нужно срочно. Для этого мы подняли деревянный ящик, который изнутри обтянули парниковой плёнкой. Это для того, чтобы ходить по большому. А для слива жидких отходов приспособили пятилитровую баклажку. Этого должно было хватить на весь период пребывания на дереве.

И первым делом я решил, что Полина собралась отлучиться до ветру. Ну мало ли, вдруг забыла о существовании наших приспособ. Но когда встретился с её затуманенным взглядом, понял: дело в чём-то другом.

Девушка вдруг встрепенулась, будто отошла ото сна или какого-то наваждения. Она молча втянулась обратно на дерево и тоже уставилась на меня удивлённым взглядом.

— Брак, кажется, получилось, — прошептала она.

— В смысле? — До меня не сразу дошёл смысл её слов. — Что получилось?

— Ну, этот твой контроль. Сработало.

— С чего ты взяла?

— Да с того, я только что собиралась порвать тем двоим глотки. — Девушка указала пальцем в сторону завода. — И это было совсем не моим желанием.

— Ты уверена? — уточнил я, всё ещё не желая верить в удачу.

— На все сто. Что ты сделал? О чём думал?

— Честно говоря, о том же, — смутился я. — Когда увидел, как в них пульсирует кровь, почувствовал жажду. Ну и подумал, что тушка одного вполне способна её утолить у всех нас.

— Значит, жажда. — Полина задумчиво постучала себя пальцем по губам. — А ну-ка давай ещё раз.

— Что именно?

— Сосредоточься на жажде и прикажи мне что-нибудь. А, и ещё момент: не произноси это вслух.

— Пф-ф-ф, — с шумом выдохнул я. — Ну давай попробуем.

Я снова покосился на цех, в окнах которого играли отблески пламени, отыскал взглядом два пульсирующих комка и снова ощутил желание выпить их досуха. Но на этот раз всю свою волю я направил на Полину.

Девушка на мгновение замерла, её взгляд остекленел, а затем она плавно принялась расстёгивать куртку. Через некоторое время я уже рассматривал её крепкую грудь с аккуратными торчащими розовыми сосками.

— А мне нравится ход твоих мыслей, — томным голосом зашептала она, когда я снял контроль.

— Мы обязательно вернёмся к этому позже, — улыбнулся я. — Не хочется, чтобы ты своими стонами всю округу всполошила.

— Я буду терпеть, — пообещала она, перебираясь ко мне на ветку.

— Поль, нет! — строго осадил её я.

— Капец ты жадный, — нахмурилась она. — Совсем на меня не смотришь с тех пор, как обратился. Может у альф пиписька отсыхает? — Она потянулась к моей ширинке.

— Всё там нормально. — Я отстранил её руку.

— Точно? — хитро прищурилась она.

— Вот как с этими мудаками закончим, всё тебе покажу. А теперь брысь на свою ветку.

— Ещё раз пробовать будешь? — спросила она, застёгивая куртку.

— Буду, но позже, без предупреждения. Хочу знать наверняка. Было ещё неплохо проверить радиус действия. Но пока это невозможно.

— Скорее всего, чем ты голоднее, тем сильнее твоя воля, — предположила она.

— Возможно, — пожал плечами я.

— Уверена, что так и есть. Природа сделала тебя вожаком, и твоё благополучие для рядовых изменённых — основной приоритет. То же самое можно наблюдать у животных.

— Да, но мы люди… Не совсем, конечно, но всё-таки разумные существа.

— Поэтому наша связь гораздо сложнее. Но построена она на тех же инстинктах. Ты ведь в курсе, что в львином прайде охотятся исключительно самки?

— Ну, я же не с гор спустился.

— Вот. Это примерно то же самое. Ты как вожак чувствуешь голод и передаёшь этот сигнал остальным членам стаи. А мы, уже подчиняясь твоим приказам, начинаем охотиться, чтобы вожак был доволен.

— Понял уже.

— Видимо, не совсем, — хищно оскалилась она. — Если тебе сейчас устроить кровопотерю, жажда обострится.

— И нас учует командир тройки.

— Не обязательно. Я могу тебя укусить и отпить немного. Например, за палец или запястье. Если кровь не проливать и дождаться, когда затянется рана, никто ничего не почувствует.

— А разве нам можно пить кровь друг друга?

— Почему нет?

— Ну не знаю… — пожал плечами я. — Может, есть какой-то защитный механизм. Например, кровь своих не усваивается или вызывает что-то типа несварения.

— Нет, это так не работает.

— То есть я могу утолять жажду кровью выродков?

— Вполне.

— И чё вы раньше молчали⁈ — злобно зашипел я. — Это же всё меняет. И что, прям совсем никакой побочки?

— Вроде.

— Что значит — вроде?

— Ну, я сама такую не пила, просто слышала, что прецеденты были. Когда жажда сильно накрывает, такое случается. Изменённые дуреют, буквально превращаются в буйных психов. В такие моменты им плевать, откуда берётся кровь.

— А что происходит с укушенным?

— Ничего, — буркнул Ворон, который всё это время нас слушал. — У него просто обостряется жажда. А если выпить его досуха, он впадёт в анабиоз.

— Ладно, — криво ухмыльнулся я. — Ну а мою жажду кровь выродков утолит?

— Ровно так же, как и любая другая, — ответил Ворон.

— А ты пробовал?

— Пробовал, — кивнул он. — И вообще, заткнитесь уже, дайте поспать.

— Ну что, будем тебе кровь пускать? — поинтересовалась у меня Полина.

— Не сейчас. Дождёмся, когда остальные отряды подтянутся.

— Тогда я тоже спать. Тем более что ничего другого ты не хочешь. Привяжешь меня?

— Да, давай.

Ночь прошла спокойно, как и весь следующий день. А к вечеру к отряду разведки присоединился ещё один. Закипела работа. Командиры ещё раз обошли периметр, немного задержавшись возле недостроя. Как я и предполагал, это здание выбрали в качестве одной из огневых точек. Затем они принялись разгружать пикап, на котором прибыло подкрепление, и приступили к организации позиций.

Ближе к рассвету команда убыла в неизвестном направлении, и территория завода снова погрузилась в тишину и бездействие. Лишь на козловом кране регулярно сменялся часовой. А ещё Полина уже точно рассмотрела огневую позицию снайпера. И да, её тоже предсказуемо разместили в верхней надстройке цеха.

Сидеть на ветвях становилось уже невыносимо. И это притом, что наши тела регенерировали с завидной скоростью. Человек вряд ли смог бы вынести подобное столь продолжительное время.

Но мы терпели. Иногда я переставал чувствовать ноги, а спина закостенела настолько, что казалось, будто в позвоночник вогнали раскалённый лом. Организм уже начал растрачивать ресурсы на восстановление, и я без всякой дополнительной кровопотери окунулся в забытое чувство жажды.

Утешало одно: до финальной части этого спектакля осталось недолго. Возможно, уже завтра здесь появится этот чёртов караван, за которым охотятся диверсанты. И мне очень хочется знать: что же такое ценное там перевозят?