Браконьер 6

Глава 19 Финальный отсчет

Проснулся я от тишины. Не от той вязкой, давящей тишины, что наползает на мёртвый город по ночам, а от другой: плотной, словно вата, когда даже дождь за окном перестал барабанить по крыше. Я приоткрыл глаза. В комнате стоял всё тот же пыльный полумрак, разбавленный лишь слабым свечением индикаторов на ноутбуке Коляна. Окна были плотно завешаны одеялами. Наша единственная защита от дневного света, который мог прожечь нас до костей за считаные минуты.

— Который час? — раздался с дивана сонный голос Полины.

— Почти два пополудни. — Я бросил взгляд на хронометр. — Солнце уже не в зените, но без защиты из дома лучше не выходить.

— Вот и отлично, — пробормотала она, натягивая плед обратно на голову. — Значит, ещё пару часов можно поспать.

— Рожа треснет, — хмыкнул я, спуская ноги на пол. — Подъём, сонное царство, дел невпроворот.

Ворон заворочался в кресле, приоткрыл один глаз и тут же зажмурился, снова прикидываясь ветошью. Колян уже сидел за столом, настраивая что-то в ноутбуке. Вид у него был помятый. Непонятно, спал он вообще или так и просидел за экраном всю ночь. Всё как в старые добрые времена.

Из дома выходить не хотелось. Солнце опять набирало силу и жарило как сумасшедшее. Но это не значило, что мы собирались бездельничать.

Первым делом — одежда. Та, в которой мы копались в грязи и которая пропитались кровью выродков, лежала в углу сырой кучей и уже начала источать характерный запах. Я брезгливо подцепил свои штаны двумя пальцами и зашвырнул их в пустой мешок.

— Это всё на выброс? — спросил Ворон, зевая.

— Ты совсем дурак? — Я покосился на приятеля. — Какой ещё выброс⁈ Сложим в багажник, потом разберёмся. Стирать сейчас некогда.

С этим проблем не возникло. Я достал из рюкзака запасной комплект, тот, что достался нам от Морзе. Его мы тоже успели вывозить, но и выстирать не забыли. Полина выудила свои вещи: тёмно-серые тактические брюки, водолазку, плотную жилетку. Ворон тоже облачился в свой комплект, поверх которого нацепил разгрузку.

А Колян… Колян сидел за столом в том же, в чём пришёл. Одежда на нём была грязная, рваная в двух местах и провонявшая грязью и сыростью. Только что плесени на спине не хватало.

— М-дэ, — протянул я. — Ты в этом собрался на операцию?

— А что такого? — Он пожал плечами. — Вполне себе рабочая одежда.

— Она же воняет, как дохлый крот, — поморщилась Полина.

— Не преувеличивай. Крот воняет куда приятнее, — поддержал шутку он.

— Колян, — вздохнул я, — ты сейчас реально выглядишь как бомж с вокзала. Так, народ, у кого что в заначках, достаём. С миру по нитке — нищему рубаха.

Начали перебирать запасы. Мои вещи Коляну были откровенно велики. Я и в плечах пошире, и выше на полголовы. У Ворона обнаружились только штаны.

— Во, у меня кое-что есть. — Полина с ехидной усмешкой вытащила вещи из рюкзака. — Смотри, какая прелесть.

Она развернула мягкую флисовую кофту нежно-розового цвета с вышитым на груди единорогом. Рядом легли обтягивающие легинсы в чёрно-белую полоску.

— Ты серьёзно с собой такое таскаешь? — Я удивлённо уставился на неё.

— А что? — усмехнулась она. — Кофточка лёгкая, тёплая, штанцы тоже движения не стесняют. Дёшево и сердито. А вообще, я себе это в качестве пижамки припасла.

— Колян, в натуре, примерь. — Ворон аж подался вперёд, предвкушая шоу. — У тебя глаза такого же оттенка, будет гармонично.

— Единорог тебе очень к лицу, — поддержал я, едва сдерживая смех. — Серьёзно, брат, ты в этом будешь выглядеть… э-э-э… Как жених.

— Особенно в сочетании с легинсами, — добавила Полина, поигрывая бровями. — Представь: выходишь ты к бункеру, а Габриела падает к твоим ногам, поражённая невероятной красотой и стилем. Тактическое преимущество.

Колян посмотрел на розовую кофту, потом на Полину, потом на меня. Его лицо сохраняло каменное выражение, но в глазах мелькнула искра веселья.

— Знаете что? — Он аккуратно отодвинул предложенные вещи. — Я лучше пойду в том, что есть. Или вообще голым. Это будет ещё более неожиданно для Габриелы.

— Ладно, хорош ржать. — Я всё-таки сжалился над братом. — У меня в подсумке есть запасная футболка, армейская. Правда, к ней шапка с защитными стёклами пришита, но это даже лучше, солнца бояться не будешь.

— А я могу дать ремень с разгрузкой. — Полина вновь ехидно оскалилась. — И носки. Правда, они розовые, с цветочками.

— Спасибо, — сухо ответил Колян, забирая вещи, в том числе и носки.

Через десять минут брат был полностью экипирован. Выглядел он теперь как настоящий боец, правда, из отряда сопротивления какого-нибудь повстанца, но хоть не как беглец из подземелья. Футболка сидела почти впору, куртка легла на плечи, штаны держались на ремне. Даже ботинки тоже удалось подобрать, старые армейские берцы, которые я хранил «на всякий случай».

— Ну вот, совсем другое дело, — оценил я. — Теперь хоть в люди не стыдно показаться.

Дальше мы занялись проверкой снаряжения. Я разложил на полу свой арсенал: автомат, пистолет, нож, топор в кожаном чехле. Кнопочный замок на чехле работал безупречно — лёгкое нажатие, и лезвие свободно выходило, готовое к бою. Снова защёлкнул, повесил топор на пояс.

Ворон колдовал над дронами, проверяя камеры и подвесы, заодно пересчитывая запас аккумуляторов. Колян возился с ноутбуком и связным оборудованием — ему предстояло координировать наши действия и поддерживать контакт с Лигой. Полина методично протирала свою винтовку, раскладывая патроны по подсумкам.

— Серебро не забудь, — бросил я, проверяя автомат.

— Пф-ф-ф, — фыркнула она и продемонстрировала три полных магазина.

Я усмехнулся и, нацепив защитную маску, выглянул в щель между одеялами. Солнце уже клонилось к закату, тени удлинились, свет стал мягче.

— Ворон, что с дронами?

— Оба готовы. — Он захлопнул чемоданчик. — Тепловизоры, ночной режим, заряд полный. Над бункером повесим постоянное дежурство.

— Отлично. Колян, связь?

— Канал стабилен, — оторвался от ноутбука брат. — Фил подтвердил выдвижение, скоро будет здесь. С Лигой тоже на связи, Морзе ждёт сигнала.

— Добро, — кивнул я. — Тогда ждём Фила, инструктируем и, как стемнеет, выдвигаемся.

Оставшееся до заката время мы провели за последними приготовлениями. Я ещё раз пересчитал мешки с землёй, мысленно прикидывая: хватит ли их, чтобы закидать отдушину шахты. Полина приготовила нехитрый ужин из остатков тушёнки и какой-то смеси из крупы. Всё, жратва кончилась.

Когда солнце окончательно село и последние лучи перестали сочиться сквозь щели в одеялах, я первым вышел на крыльцо. Воздух был влажным, даже скорее душным. Небо на востоке уже начинало темнеть, наливаясь чернильной синевой.

Острых слух уловил гул моторов. А вскоре из-за поворота показалась колонна: тяжелый «Урал» с тентом, за ним — два пикапа. Кузова были забиты людьми и снаряжением.

Я вышел на дорогу, чтобы встретить приятеля.

— Едут, — на ходу бросил остальным в дом я.

Колонна остановилась у ворот. Из «Урала» первым выбрался Филин с обветренным лицом и нехило отросшей седеющей щетиной. Похоже, и вправду встречал каждого охотника со стаканом. За спиной у него висел автомат, на поясе — охотничий нож. Он оглядел двор, гору мешков у стены, наше вооружение и присвистнул.

— Ну, Брак, — пробасил он, шагая навстречу, — ты, я смотрю, времени зря не терял. А это что за баррикады? Мы хана Батыя, что ли, в гости ждём?

— Ага, его самого, — усмехнулся я и пожал ему руку. — Это мешки с землёй для забивки вентиляционных шахт. Но здесь в ряд на одну только хватит. Я тебя просил ещё захватить, ты взял?

— Взял, — кивнул Фил. — Ты сказал, до хрена надо. Там в кузове двести штук пустых и трофеи твои. Точнее, уже мои.

Он махнул рукой, и бойцы начали выгружать ящики из кузова «Урала». Я узнал своё оружие — те самые стволы, что мы продали Филу перед отъездом из Мурома. Автоматы, дробовики, несколько ящиков с патронами. И, о да… Наша главная ударная сила: два «Утёса» под патрон двенадцать и семь. Против такого боеприпаса ни одна тварь не устоит. Всё вычищенное, смазанное и готовое к бою.

— Красавчик, — оценил я. — Раздай своим. Нам сегодня понадобится каждый ствол.

Фил обернулся к своим людям. Бойцы строились во дворе. Тридцать человек, от молодых парней до мужиков за пятьдесят. У всех оружие, у многих следы старых шрамов. Все профессионалы, пережившие шестилетнюю войну — бывшие охотники на изменённых. Каждый из них стоил десятка выродков Габриелы. Так что силы, можно сказать, равны.

— Знакомьтесь, парни, — Фил кивнул на меня. — Это Брак, тот самый, что бьёт выродков без жалости. Он знает, куда мы идём и зачем. Слушать его, как меня. Вопросы?

Вопросов не было. Бойцы смотрели на меня с мрачным уважением. Ещё бы, ведь слухи обо мне давно раскатились по всей необъятной. И первый, кто в этом постарался — Старый.

Я шагнул вперёд и обвёл взглядом строй.

— Значит, так, — начал я. — Наша задача — заблокировать вентиляцию бункера, где засела Габриела и её гвардия. Две шахты ваши, одна — наша. Работать будем быстро и тихо. Выступаем на рассвете. К вечеру они начнут задыхаться и полезут наружу. Вот тогда и начнётся основная работа. Как и договаривались, все сердца, что вы сможете сегодня добыть — ваши по праву.

— Вот это дело! — рявкнул кто-то из молодых.

— Отставить, — отрезал я. — Работаем чётко, без жалости. Первых косим серебром, чтоб не восстали и под ногами не путались. Там почти три сотни особей, так что не жадничайте, трофеев хватит на всех. Помните: хороший выродок — этот тот, что сдох от серебряной пули.

Фил одобрительно кивнул и повернулся к своим:

— Слышали? Тогда готовьтесь. Чтоб к рассвету всё было готово.

Он обвёл взглядом строй и вдруг рявкнул так, что вздрогнули даже мы:

— Чего встали, как на параде⁈ Лопаты в зубы — и вперёд! Мешки сами себя не набьют! Грузим в кузова, и чтоб я не волновался! Бегом, вашу за ногу!

Тридцать рыл сорвались с места, как спущенные с поводка псы. Замелькали лопаты, полетели комья земли, захлопали набиваемые мешки. Работа закипела с такой скоростью, что я невольно залюбовался.

Дисциплина у Фила была поставлена на совесть. Мужики не ныли, как Ворон, не жаловались на погоду. Они просто делали своё дело. Мешок за мешком, тюк за тюком — и вот уже кузов «Урала» начал наполняться плотными, туго перетянутыми верёвками грузами, а рессоры — заметно просаживаться.

— Шустрые, — оценила Полина, стоявшая рядом со мной и Филом.

— А ты как хотела? — хмыкнул Фил. — В нашем деле иначе никак. Мы шесть лет по подвалам шныряли, всякую падаль резали. Прости, дорогая, к тебе это не относится.

Я усмехнулся и жестом поманил его чуть в сторону от общей суеты.

— Отойдём на пару слов, — попросил я.

Мы отошли к крыльцу. Полина осталась с нами, скрестив руки на груди. Я закурил, предложил самокрутку Филу, но тот отказался, достав из кармана трубку с обкусанным мундштуком.

— Значит, так, — начал я, выпуская дым. — Если коротко: у нас три вентиляционные шахты. Две твои, одна моя. Твои: западная и северная. Они дальше от эпицентра, радиация там меньше, но всё равно спасибо не скажет. Моя — восточная, та, что ближе к эпицентру. Там фон выше, но мы справимся.

— Раз глубже в заразу лезешь, значит, уверен, — кивнул он.

— Уверен, — подтвердил я и полез в подсумок. — Вот, держи.

Я протянул ему контейнер с сердцами. Тёмные, глянцевые, они ещё слабо поблёскивали в лунном свете. Фил посмотрел на них без эмоций. Бывалый охотник. Его таким добром не удивить.

— Это для мужиков, — сказал я. — Как закончим операцию, пусть примут по кусочку. Я примерно прикинул: одно сердце на десяток человек. Должно убрать все последствия облучения и восстановить клетки. Ну ты в курсе, чё я тебе рассказываю.

— Знаю. — Фил бережно убрал контейнеры в свой рюкзак. — Спасибо, Брак, это щедро.

— Это ещё не всё. — Я вытащил из кармана небольшой свёрток. Внутри, в промасленной бумаге, лежали сушёные кусочки чёрного сердца. — Это личная заначка. Добавишь к основным, чтобы хватило на всех.

Фил удивлённо приподнял бровь.

— У тебя что, бездонные карманы?

— Просто я запасливый, — пожал плечами я. — Из старой заначки кое-что осталось. А мне оно теперь без надобности.

Полина, которая до этого молча слушала, вдруг подала голос:

— А с остальными сердцами что? Которые Шнырь обещал подогнать. Мы не идём, что ли?

— Нет. Смысла нет, — покачал головой я.

— Почему? — нахмурилась она. — Договаривались же на пять штук, а я только два вижу.

— Потому. — Я затушил окурок о подошву и выпрямился. — Во-первых, запасов чёрного сердца у нас и так достаточно. Во-вторых, я не уверен в лояльности Шныря. После вчерашнего, когда он обоссался. Страх — плохой союзник. Сегодня он нас боится, завтра решит, что лучше нас сдать, чтоб свою шкуру спасти, и приведёт засаду. Рисковать основной операцией ради трёх сердец? Ну такой себе расклад.

— Согласен, — поддержал Фил. — Если сомневаешься в источнике, лучше не лезть.

— Именно, — кивнул я. — Сосредоточимся на основной задаче. В крайнем случае, нам там тоже будет чем поживиться.

Полина помолчала, обдумывая, но в итоге кивнула, соглашаясь с моими аргументами.

— Итак, детали, — продолжил я. — Я, ты, Колян, Ворон берём восточную шахту. Фил делит своих на две группы по пятнадцать рыл — на западную и северную. Работаем одновременно, как только солнце покажется из-за горизонта. Днём они на поверхность не вылезают. Не в чем.

— Подтверждаю, — раздался голос брата с крыльца. Он как раз вышел из дома, закончив возиться с оборудованием. — Рассвет — самоё мёртвое время. Основная смена спит, дежурные проверяют внутренние посты. Если работать тихо, успеем забить шахты до того, как они поймут, что происходит. Вентиляционные шахты там ломаные, чтоб в случае чего взрывную волну погасить. И это их слабое место. Завал получится в центре, на первом колене.

— Вот и славно! — Я хлопнул Коляна по плечу и обернулся к Филу. — Тогда командуй своим. Как закончат — выдвигаемся.

Фил кивнул и пошёл к бойцам, которые уже заканчивали с погрузкой. Мешки с землёй ровными рядами лежали в кузовах «Урала» и пикапов. Поверх них бойцы уложили лопаты, ломы, кувалды, — всё то, что могло пригодиться для забивки и вскрытия шахт.

Я подошёл к Ворону, который проверял дроны в последний раз.

— Ну что, пернатый, готов?

— Готов, — кивнул он.

— Отлично. Колян, связь будет?

— Канал стабилен. — Брат показал большой палец. — Фил на своей частоте, мы на своей. Ворон транслирует картинку мне на ноутбук по закрытому каналу. Если что, я вас скоординирую.

— Добро.

Ближе к рассвету всё было готово. Бойцы Фила расселись по машинам — пятнадцать в «Урал», по семь-восемь — в пикапы. Моторы заурчали, фары разрезали темноту. Мы вчетвером погрузились в свой трофейный L200.

— Встречаемся у бункера! — крикнул я Филу, перекрывая шум моторов. — Как закончите, дуй на место сбора. И, главное, «Утёсы» не забудь.

— Иди козе в трещину, — отмахнулся Фил и захлопнул дверь.

Колонна тронулась, тяжело переваливаясь на ухабах. Наш пикап тоже едва сдвинулся с места. Того и гляди кабину начнёт поднимать.

До восточной шахты добрались без приключений. Она пряталась в руинах овощебазы — бетонный оголовок, почти полностью ушедший под груду плит после взрыва. Если бы не карта Коляна, искали бы до вечера.

— Ворон, глуши мудаков! — скомандовал я, выпрыгнув из кабины.

Ворон тут же развернул дрон с подвешенной снизу глушилкой. Самодельная штука, собранная Коляном из старого радиооборудования. Создавала помехи на частотах охраны, если те вдруг решат доложить о посторонних.

Дрон взмыл в серое небо и завис над шахтой, тихо жужжа. Ему связь не нужна, он на автопилоте. Да и мы сейчас не собирались пялиться в экран. Нас ждала другая работа.

— Чисто, — подтвердил Колян, глядя на экран ноутбука. И только потом запустил глушилку. — Охраны нет. Работаем.

Я первым подошёл к решётке. Старая, ржавая, она держалась на соплях. Два хороших удара кувалдой — и сварные швы лопнули с противным скрежетом. Решётка ухнула в темноту, гулко загремев по стенкам. Мы замерли, вслушиваясь.

Тишина. Никакой реакции из бункера. Сердце на некоторое время замерло, ожидая неприятного развития событий, но ничего не последовало. Видимо, гул вентиляционной системы перебил грохот снаружи.

— В цепочку! — крикнул я.

Друзья послушно выстроились от пикапа до оголовка. Ворон подавал мешки с кузова, я перекидывал их Полине, она — Коляну, а тот уже сбрасывал их в шахту. Мешки с влажным шлепком исчезали в темноте, глухо ударяясь где-то глубоко внизу. Работали быстро, молча, без суеты. Через десять минут ствол шахты был забит. Я специально проверил, посветив вниз фонариком. Мешки плотно перекрыли тоннель и даже возвышались приличной кучей.

— Готово, — выдохнул я. — Теперь на точку сбора.

Мы забрались в пикап и рванули прочь, оставляя за спиной руины и забитый оголовок. Колян тут же связался с Филином по рации:

— Фил, восточная готова. Что у вас?

— Западную забили, — проскрипел динамик, — Северную почти. Встречаемся, как договаривались.

Точкой сбора выбрали подвал того самого полуразрушенного дома в двухстах метрах от главного входа в бункер. Отсюда отлично просматривался провал, ведущий под землю, а сами мы оставались в тени, укрытые от посторонних глаз. Когда мы подъехали, люди Фила уже занимали позиции: рассыпались цепью вдоль руин, выставляли «Утёсы» на импровизированных станках из кирпичей, проверяли сектора обстрела.

Фил встретил нас у входа в подвал.

— Всё чисто, — доложил он. — Шахты забиты. Теперь ждать.

Ждать пришлось долго. Часы тянулись, как резина. Солнце медленно ползло по серому небу, затянутому плотными облаками. Идеальная погода для нас, изменённых: ни прямых лучей, ни дождя. Прохладно, сухо.

Я сидел на ящике, машинально проверяя оружие. Полина пристроилась рядом, привалившись спиной к стене. Ворон возился с планшетом, поглядывая на картинку с дрона. Колян внаглую гонял в тетрис на ноутбуке.

— Долго ещё? — спросила Полина, не открывая глаз.

— Часа три-четыре, — ответил Колян, не отрываясь от укладки кубиков. — Воздуха у них там на несколько часов. Потом начнётся паника. Но они в любом случае будут терпеть до упора, чтоб дождаться заката.

Напряжение росло с каждым часом. Бойцы Фила нервно курили, перебрасывались короткими фразами, проверяли патроны. Некоторые рубились в карты на щелбаны. Я чувствовал их запах — адреналин, пот, металл. Хотя сам был спокоен. Давно заметил: перед боем меня охватывает не мандраж, а холодная, почти ледяная сосредоточенность. Всё лишнее уходит, остаётся только цель.

Ближе к закату динамик планшета ожил предупредительным сигналом, видимо, что-то зафиксировал.

— Движение! — Ворон подскочил на месте. — Лезут, мать их, ЛЕЗУТ!

Из полуразвалившегося здания, шатаясь и кашляя, действительно лезли они.

Первые выродки вываливались наружу, жадно хватая ртами свежий воздух. Они были без защиты и даже без оружия. Видимо, их действительно хорошенько там накрыло. Когда-то я где-то читал, что от кислородного голодания часто случаются галлюцинации, и людей накрывает паника. Они, конечно, не люди, но всё же без воздуха жить не умеют.

Их кожа, бледная и влажная, сразу начинала дымиться под последними лучами заходящего солнца. Они жмурились, прикрывали лица руками, но лезли и лезли, словно тараканы из горящего дома.

— Ждём, — бросил в гарнитуру я. — Пусть побольше наберётся.

Они выходили и выходили, словно бесконечный поток живой массы. Десятки, спотыкаясь и падая, кашляя и бранясь. Некоторые пытались отойти от входа, другие падали на колени, хрипели, рвали на себе одежду. В воздухе стоял запах горелой плоти, страха и пота.

— Сейчас! — рявкнул я, когда основная масса скопилась у входа. — Огонь!

И мир взорвался.

Первым ударил «Утёс» Фила. Грохот крупнокалиберного пулемёта накрыл округу, заглушая все остальные звуки. Тяжёлые пули рвали тела выродков в клочья. Я видел, как отлетают руки, ноги, разлетаются в мелкую крошку головы. Ошмётки плоти летели во все стороны, заливая руины кровью. Крики боли и ужаса слились в один сплошной вой.

Второй «Утёс» поддержал с другого фланга, кося бегущих. Я вскинул автомат и открыл огонь по тем, кто пытался прорваться к укрытиям. Очередь за очередью. Пули с чавканьем входили в податливую плоть, опрокидывая фигуры одну за другой. Полина работала из своего «ОРСИСа», выцеливая тех, кто пытался отползти или укрыться, и снимала точными выстрелами в голову.

«Хлоп!» — и очередной выродок замирал навечно, раскинув руки.

— Не дайте им уйти! — закричал Фил, которого с головой накрыло адреналином. — Всех, суки, всех! Никого не жалеть! Мочи пидорасов!

Охотники не щадили никого. Даже когда первые выродки начали бросать оружие и поднимать руки, крича что-то о сдаче, огонь не прекращался. Люди Фила прошли через ад шестилетней войны и не знали пощады.

Пулемёты продолжали косить, автоматы захлёбывались очередями. Земля у входа превратилась в кровавое месиво, заваленное телами. Чёрная кровь текла ручьями, смешиваясь с грязью, осколками костей и рваной плоти.

Я сменил магазин и двинулся вперёд, пробираясь через груды трупов. Полина прикрывала меня, снимая всякого, кто ещё шевелился. В воздухе стояла густая вонь — кровь, горелое мясо, порох. Я ступал по скользким от крови камням, осматривая тела.

И тут я увидел её. Я никогда не видел её лица, но узнал моментально. Кровь альфы пахла иначе.

Габриела лежала ничком у самого входа, в полном костюме химзащиты, при помощи которого она собиралась укрыться от солнечного света. Видно, успела нацепить, прежде чем рвануть наружу. Но это её не спасло. Пуля вошла ей точно в висок, разворотив череп. Кровь ещё сочилась из раны, но я знал: рана смертельна только для человека. Для изменённого это временная смерть.

— Нашёл! — крикнул я, переворачивая тело. — Живая, сука! То есть мёртвая, но не совсем. Короче, идите в жопу! Бегом сюда!

Похоже, меня тоже неслабо накрыло адреналином. Мысли путались, хотелось продолжать рвать и метать. Плюс густой запах крови мешал сосредоточиться.

Колян тут же оказался рядом, присел, проверяя пульс. Поймав мой немой вопрос, он коротко кивнул, подтверждая, что опознал главного врага.

— Обычная пуля, — констатировал он. — Регенерация уже идёт. Через час-другой очнётся. Надо её зафиксировать.

— Так фиксируй, ёпт, — бросил я, оглядывая поле боя. — И серебро приготовь, на всякий случай. Если что не так, я ей лично им очко наполню.

В этот самый момент над руинами раздался стрекот вертолёта. Я поднял голову. Из-за серой пелены облаков вынырнул чёрный Ми-8 с эмблемой Лиги на борту. Винт рубил воздух, поднимая тучи пыли. Машина пошла на посадку прямо на расчищенный взрывами пустырь.

Едва шасси коснулись земли, как боковая дверь отъехала в сторону, и из вертолёта спрыгнул человек. Высокий, в ладно сидящем боевом костюме, с автоматом в руках. Но оружие он тут же опустил, потому что картина перед ним не требовала стрельбы — только осмысления.

Макс Морзе. Я узнал его по походке и точным движениям.

Он медленно вышел вперёд, скользя взглядом по горам трупов, по залитой кровью земле, по ещё дымящимся стволам пулемётов. Потом перевёл взгляд на меня, на связанную Габриелу, на бойцов Фила, которые добивали последних шевелящихся, а некоторых уже начали потрошить, добывая сердца.

— Ни хрена себе… — только и выдохнул он. — Ну и резню вы тут устроили.

— А ты чего ждал? — ухмыльнулся я, вытирая кровь с лица. — Думал, мы им здесь чайную церемонию со светскими беседами заготовим?

Морзе покачал головой, всё ещё не в силах оторвать взгляд от побоища.

— Сколько их здесь? — уточнил он.

— Три сотни, — ответил я. — Плюс-минус. Иди, забирай свою Габриелу. Вон, возле неё Колян суетится.

Макс подошёл ближе, присел рядом с телом альфы, осмотрел рану. Потом поднял глаза на меня. В них читалось что-то среднее между уважением и изумлением.

— Знаешь, Брак, — произнёс он, — есть у меня к тебе одно предложение…

— Знаешь, Макс, — в тон ему ответил я, — иди ты козе в трещину со своими предложениями. Всё, считай, что я на пенсии.

— Серьёзно? — недоверчиво прищурился он.

— Более чем, — кивнул я и устало опустился на ближайший камень. Адреналин отпускал, и на тело навалилась невыносимая слабость. — Всё, надоело мне по самые уши в грязи и крови лазить. В деревню к Стэпу поеду, буду там трактора чинить.

— Ну-ну, — скептически хмыкнул он, — скатертью дорога. Ну ты так, на всякий случай, вдруг тебе надоесть мирная жизнь.

— Не надоест, — отмахнулся я.

— Как скажешь, — не стал спорить он. — Уладим формальности — и можешь быть свободен. В любом случае спасибо тебе за всё.

— Спасибо в карман не положишь, — буркнул я.

— Сочтёмся, не переживай, — усмехнулся он и отправился раздавать команды на правах старшего.

Ко мне подсела Полина и положила голову на плечо.

— Ну что теперь? Какие планы? — спросила она.

— К Стэпу поедем, — уверенно ответил я. — Отдохнём пару недель, а там видно будет.

— Мне Макс интересное предложение сделал.

— В жопу пусть идёт, — покачал головой я. — Вместе со своим папашей-мудаком. Без них разберёмся.

— Ну, я примерно так ему и ответила. Только приличных слов там было поменьше.

— Моя девочка, — улыбнулся я и впился в её грязные губы.

Уважаемые читатели, всем добра!

На этом история Гены Баркова закончена. Концовка специально осталась открытой, чтобы вы могли получить послевкусие и немного пофантазировать о том, какие ещё приключения могут упасть на его многострадальную голову.

А я на недельку отправляюсь в лечебный санаторий, на ежегодную профилактику сердечно-сосудистой. Как ни крути, а я у вас немножко инфарктник. В целом чувствую себя хорошо, за здоровьем слежу, так что не переживайте.

Ну а как вернусь, порадую вас очередной новинкой. И само собой, потихоньку доскоблю все остальные впроцессники.

Не забывайте тыкать в лайки, они очень помогают расти мне и моим книгам. Спасибо, что вы со мной! Без вас, дорогие читатели, моя работа теряет всякий смысл. 😘