Бумажная империя 5

Глава 12

Толкнув тяжёлую резную дверь ателье Григория Веселова, я зашёл внутрь и мне в нос ударил ни на что не похожий запах ткани. Воспоминания мигом перенесли меня в глубокое детство, когда я ездил с мамой в швейный магазин, где она покупала материал, чтобы сшить мне мой первый костюм, в котором я должен был идти в школу.

— Я знал, что вы появитесь, — не оборачиваясь, произнёс портной.

Он работал над элегантным чёрным костюмом с красной подкладкой. Пиджак напоминал снятую кожу дикой пумы, в чьих венах ещё недавно теплилась кровь.

— Знаете, я решил перейти на светлую сторону и слегка изменить стиль и имидж, — вместо приветствия сказал я, проходя внутрь ателье.

Когда моя машина сбросила черный цвет и стала серебряной, то я осознал, что и мне срочно нужен светлый костюм. Тем более, как оказалось, впереди меня ждал приём, где дресс-код обязывал быть во всём белом. Спасибо Всеволоду Игоревичу, что предупредил меня. Видимо, Меньшиков решил намеренно не сообщать мне об этой важной детали, дабы выставить белой, вернее как раз-таки не белой, вороной.

— Очень вовремя, — наконец-то обернулся портной. — Особенно учитывая предстоящее мероприятие.

— Видимо я не один, кто решил подготовиться к Рождественскому балу? — улыбнулся я, но он не разделил моего хорошего настроения.

— Уважаемые люди обращались ко мне за несколько месяцев, а не за две недели, — недовольно буркнул Григорий Леонидович. — С чего вы вздумали, что я брошу всё и брошусь выполнять ваш заказ?

— Думаю вы не будете этого делать, — невозмутимо сказал я, а затем хитро заметил: — Ведь мой костюм уже готов?

Лицо пожилого портного чуть дрогнуло. Он замер, словно его поймали с поличным на месте преступления, а затем робко спросил:

— Неужели вы почувствовали?

— Григорий Леонидович, невозможно не почувствовать, когда видишь свой костюм, — слово «свой» я произнёс с особым пиететом. — Вы мастер своего дела и ваши работы…

— Всё, прекратите, — замахал руками портной, останавливая мою похвалу. — У меня бывает не много клиентов, которые способны сполна оценить моё искусство и я рад, что не ошибся в вас. А ещё очень надеюсь, что став аристократом, вы не набрали лишних килограммов.

Его лицо расплылось в широченной улыбке, отчего на нём разгладилась добрая половина морщин.

Мы стояли и молча смотрели на сияющий своей белизной костюм, надетый на манекен в дальнем углу его ателье. Я сразу понял, что этот шедевр создавался для меня и только для меня. Он манил меня, звал и признавал во мне своего хозяина.

— Я знал, что вы придёте ко мне, — тихо сказал портной, наслаждаясь своей работой. — Знал, что вы никому неведомым образом раздобудете приглашение на Рождественский бал и вам потребуется белый костюм для этого мероприятия. Да и к тому же, очень особенный человек попросил меня помочь вам.

— Но он… — начал я, подойдя ближе к новому шедевру Григория Леонидовича.

— Не совсем белый, — улыбнулся он. — Всё верно. На днях я узнал о подарке Морозова вам и понял, чего не хватало моему творению. Я нашёл ту самую деталь, тот финальный штрих.

Хо-хо! Штрих… Да тут не один штрих, их тысячи, а то и миллионы. Миллионы крошечных стежков, выполненных тончайшей серебряной нитью, что придавали белоснежному костюму то самое удивительное сияние и блеск.

— Постойте, это же… — расширились мои глаза и Григорий Леонидович довольно улыбнулся:

— Всё верно, Даниил Александрович, это рунический узор. Он выполнен мной вручную совместно с опытным артефактором. Обеспечит лучшую защиту и усиление вашего дара.

В глазах портного была неподдельная гордость за свою работу и его можно было понять. Передо мной был настоящий шедевр. Мастер превзошёл себя, свою прошлую работу, хотя я не думал, что меня можно чем-то удивить после моего синего костюма.

— Даже не знаю, как вас благодарить. Это просто невероятно, — протянул я, не в силах оторвать взгляд от моего нового костюма.

На это портной лишь хитро усмехнулся и сказал:

— Посмотрим, насколько вы будете довольны, когда услышите цену.

Дворец светлейшего князя Меньшикова.

И вот настал этот день. Рождественский бал-маскарад. Событие года. Самое долгожданное и желанное мероприятие высшего света.

Дворец Меньшикова на Университетской набережной утопал в лучах прожекторов, а множество ледяных скульптур перед ним, досконально повторяли убранство Летнего сада. Я подъехал на своей машине и услужливый лакей тут же материализовался рядом с моей дверью:

— Пожалуйста, господин Уваров, можете проходить, я отгоню вашу машину.

Неплохо. Либо для каждого гостя тут выделили своего лакея, либо вся прислуга знает каждого гостя в лицо. Достойный уровень подготовки, впрочем от Меньшикова и не стоило ожидать иного.

Передо мной распахнулись массивные двери и я вошёл внутрь. Первые секунды казалось, что я ослеп. Убранство было настолько ярким и блестящим, что рябило в глазах, но затем зрение адаптировалось и у меня получилось различить детали. А они были на загляденье: бело-серебряный декор окутывал всё вокруг. Стены, потолок, люди, мебель — практически нигде не было тёмных деталей создавая поистине сказочную картинку.

— Господин, ваша маска, — раздался голос рядом.

Слуга, стоящий у входа, протягивал мне белоснежную маску, закрывающую верхнюю половину лица. Одев её, я тут же обнаружил рядом второго слугу, подскочившего ко мне с зеркалом, в котором я мог посмотреть на себя.

Это была маска волка, украшенная тончайшими серебряными нитями и множеством страз. Ювелирная работа. Любопытно, Меньшиков намеренно выбрал мне именно это животное и есть ли в этом какой-либо намёк? Оглядевшись по сторонам, я обратил внимание, что все присутствующие были в похожих масках различных зверей. Сами животные могли повторяться, но маски были уникальны и неповторимы.

— Не могу не отметить ваш костюм, — первым подошёл ко мне Сергей Распутин. — Веселов превзошёл самого себя.

— Благодарю, он действительно постарался на славу, — пожал я ему руку. — Вы сегодня один?

На этот вопрос он недовольно хмыкнул и посмотрел в сторону. Проследив за его взглядом, я заметил Алису. Коса из её алых волос пряталась внутри широкой белой ленты, отчего было даже непривычно не видеть её ярких волос. Сама девушка была одета в элегантное белоснежное платье из тонкого кружева с серебряной подкладкой, оно облегало стройную фигуру, подчеркивая её стройный силуэт.

Заметив на себе наши пристальные взгляды, она задрала носик и крепче вжалась в руку своего спутника. Затем что-то шепнула ему на ухо, они пошли вглубь зала и я наконец-то смог увидеть его лицо.

— Николай Морозов? — улыбнулся я.

На это замечание Распутин лишь сделал глоток шампанского и недовольно посмотрел в их сторону.

— Разве вы недовольны? — спросил я его.

— Я недоволен тем, что дочь опять не считается с моим мнением, — тихо сказал он.

— Очень похоже на дешёвые методы манипуляций для завоевания внимания, — пожал я плечами я. — Хотя, честно говоря, полагал, что Алиса выше этого.

Мои слова явно задели Распутина, но он не возмутился, вместо этого сменив тему:

— А где же ваша верная спутница?

— Моя спутница? — спросил я, бросив взгляд на Алису.

Интересно, о ком он говорит. В высшем свете я ни с кем, кроме его дочери, не появлялся, о чём Распутину прекрасно известно.

— Оками, или как там её зовут, — повертел рукой в воздухе он, будто бы пытался вспомнить.

— Акали, — просиял я. — Знаете, она не очень любит холод. Теплолюбивое животное.

Моя шутка подняла ему настроение, потому как на недовольном лице Распутина проступила едва заметная улыбка:

— Мы все наслышаны про поступок вашей собаки и впечатлены уровнем дрессировки.

— Дрессировки? — нахмурился я. — Поверьте, Акали не будет делать того, чего не хочет. В этом мы с ней очень похожи.

Он хмыкнул, вновь посмотрев в сторону своей дочери. Ему было прекрасно известно, какого это жить с человеком, который не будет выполнять приказы. Но поведение Алисы в последние недели действительно было крайне странным, тот разговор в моей прошлой машине был нашей последней встречей и мне тогда не показалось, что она смущена, расстроена или злится. Тут что-то другое.

— Сергей Олегович, прошу меня простить, вынужден вас покинуть, — сказал я, заметив как в главный зал зашёл человек, во многом ради которого я сегодня был здесь.

Невысокий, полноватый мужчина в маске зайца шёл вдоль одной из стен. Он не решился заходить в центр зала, предпочитая держаться в стороне. Каждый его шаг выдавал неуверенность и нервозность и маска зайца полностью характеризовала её носителя. Теперь я был уверен, что Меньшиков целенаправленно «распределял» маски между гостями.

Тем удивительней, что проходя мимо меня, он внезапно заговорил первым.

— Ой, надеюсь вы меня не съедите, — чуть хохотнул Долгопрудный.

— Не беспокойтесь, Игорь Ларионович, Волка вы теперь можете не бояться, — пожал я ему руку.

Он тут же напрягся, поняв двусмысленность моего ответа.

— Вы хотите сказать, что я в опасности? — тут же побледнел он.

— Я лишь хочу предупредить вас, что могущественные силы всё ещё имеют виды на завод Кара… — запнувшись, я исправился: — Ваш завод. Хоть Волк и мёртв, но его дело по прежнему живо.

Долгопрудный медленно опустился на стоящий рядом стул и дождался когда я поступлю также.

— Ох, боюсь что вы правы, — чуть тише сказал он, подавшись в мою сторону. — Приняв дела, я обнаружил там двойную бухгалтерию, множество несостыковок, сомнительных работников и до сих пор не могу понять как со всем этим разобраться. Если бы мне было известно обо всём этом заранее — я бы ни за что не ввязался в подобное.

Видя, что мы сидим за столом, к нам подошёл официант и ненавязчиво налил чаю. Долгопрудный внимательно изучал его взглядом, словно подозревая в шпионаже и подслушивании. Когда слуга ушёл, Игорь Ларионович плеснул в чай немного молока, сделал глоток и продолжил:

— Понимаете, Даниил Александрович, я ведь даже не подозревал, что Лев был… — он огляделся по сторонам и совсем тихо произнёс: — Преступником! Он всегда был добр и благоволил мне, а вы сами понимаете, как порой бывает тяжело интеллигентным и добрым людям среди интриг высшего света без могущественного покровителя.

Я понимающе кивнул:

— В это непростое для вас время, мы сможем стать друг для друга надёжной опорой. Если вам понадобится помощь, или кто-то будет угрожать вам и вашему заводу — вы всегда сможете рассчитывать на меня и моих союзников. Знайте: вокруг есть много людей, кто всерьёз обеспокоен творящимся в городе и мы сможем вас защитить.

— Спасибо вам, Даниил Александрович, вы невероятно добрый. Я очень рад, что среди аристократов появился такой достойный человек. Вы знаете, на самом деле… — он хотел что-то сказать, но резко прервался, увидев кого-то у меня за спиной. — На самом деле мне уже пора, спасибо вам.

Быстро сказав это, он встал и, озираясь, пошёл прочь, словно испугавшись кого-то.

— Даниил Александрович, вижу вы освободились, — сухо произнёс голос за моей спиной.

Это был Меньшиков. Вот кого увидел Долгопрудный. Но почему он так его испугался?

— Прошу вас уделить несколько минут для одного важного мероприятия, — всё также нейтрально сказал он, приглашая меня пройти за ним.

Не говоря ни слова, он шёл через зал, игнорируя попытки некоторых аристократов завести светскую беседу. Пройдя через весь зал, мы оказались у помпезной лестницы, ведущей на второй этаж. Огромные мраморные ступени были одновременно монументально крепки и невероятно изящны.

— Прекрасный костюм, Даниил Александрович, — не оборачиваясь, сказал Меньшиков, поднимаясь по ступеням.

— Благода… — начал говорить я и чуть было не уткнулся в спину внезапно остановившегося светлейшего князя. — … рю.

Он застыл, словно статуя, а затем повернулся и окинул огромный зал взглядом. Его глаза взирали на высший свет Петербурга сквозь маску льва. Причём я пока не заметил у кого-либо ещё маски этого животного.

— Уважаемые гости, я хотел бы попросить минуту вашего внимания, — негромко, но властно произнёс он. Сила его статуса была столь велика, что все мгновенно замолчали и подошли поближе, готовые слушать.

Повернувшись к залу лицом, я невозмутимо встал рядом с Меньшиковым, понимая, что сейчас речь пойдёт про меня. Вот только в каком ключе это будет — для меня оставалось загадкой.

— Рядом со мной сейчас стоит человек, которого я не собирался приглашать на своё мероприятие, — начал он. — И многие из вас не рады видеть здесь барона Уварова.

Понятно, решил устроить для меня прилюдное унижение? Ну что же, подобного можно было ожидать от него. Всё-таки старая аристократия никак не может свыкнуться с тем, что появляются те, кто претендуют на их место и не дрожат от страха лишь при упоминании древней фамилии.

— Этот юноша прошёл огромный путь и недавно смог основать свой собственный род, выкупив бывшее поместье Волченко, — при этих словах среди аристократов пошли тихие перешёптывания. Слухи об этом ходили в обществе, но никаких официальных заявлений не было. До этого момента.

Меньшиков тем временем продолжал говорить:

— И я обращаюсь к каждому, кто считает, что барон Уваров здесь лишний. Вы должны понять, что место Даниила Александровича здесь, рядом с нами. Он — будущее этой страны, нравится вам это или нет. Сейчас он стоит рядом со мной не потому, что является фаворитом царской семьи, как прочат слухи, а потому, что я, как и Император, по достоинству оценил вклад барона Уварова в безопасность и процветание Российской империи.

А вот это уже больше походит на похвалу, да ещё какую! У меня внутри аж потеплело от подобного. И особенно от вида…

Стоп, а где Юсупов? Неужели его нет на приёме⁈ Да точно. Я сегодня не видел ни Павла Алексеевича, ни других членов его рода. Похоже, что Меньшиков точит на него зуб.

— Но сейчас я здесь не для того, чтобы перечислять заслуги барона, — строго сказал он. — Я здесь, чтобы по личному указу Императора Александра Пятого вручить Даниилу Уварову орден Александра Невского за его неоценимый вклад в пресечении крупной государственной измены.

На этих словах рядом с нами оказался один из слуг. Он держал белоснежную бархатную подушку, на которой лежал золотой орден с голубой лентой. Меньшиков взял его и тут же одел мне на шею.

Когда он пожимал мне руку, то в зале была гробовая тишина, а затем все тут же разразились дружными аплодисментами.

«Браво!», «Виват, барон Уваров!», «Слава молодому роду Уваровых», — раздавались голоса аристократов. Только что Меньшиков дал всем понять, что пора прекращать нападки на мою персону. Он возвысил меня. Эта лестница, эти десять ступеней, на которые мы поднялись — это был символ. Символ моего триумфа, моего подъёма.

Но эта лесть и заискивания представителей высшего света меня не обманут. Мне прекрасно известно об истинном отношении многих из них ко мне и моему стремительному подъёму.

Было забавно наблюдать, как Николай Морозов активно аплодирует мне с искренной улыбкой на лице, а стоящая рядом с ним Алиса — стоит, скрестив руки на груди. Это было особенно смешно на фоне восторженно хлопающего Распутина, который смотрел на меня глазами, полными неподдельного восхищения. Он ценил силу и статус, коим я в этот момент обладал как никто другой здесь.

Едва я спустился с лестницы, как услышал очаровательный девичий голос:

— Примите мои самые искренние поздравления, Даниил Александрович.

Напротив меня стояла сногсшибательная блондинка в маске лисицы. Её белокурые локоны словно шёлк падали на оголённые плечи, а белоснежное платье с корсетом и широкой юбкой делало и без того стройную фигуру ещё более впечатляющей.

При её виде, многие мужчины потеряли бы дар речи. Благо у меня всё с этим было в порядке.

— Благодарю, слышать поздравления от столь прекрасной дамы приятней вдвойне, — чуть наклонился я и поцеловал её руку, облачённую в длинную шёлковую перчатку. Само собой белоснежного цвета.

Она элегантно улыбнулась, принимая мой комплимент.

— Позвольте уточнить, а не вы ли тот самый таинственный родственник правящей семьи? — поинтересовалась она.

— Обо мне многое говорят, и это в том числе, — улыбнулся я. — Но уверяю вас, к семье Романовых я не имею никакого отношения.

На что девушка кокетливо подмигнула и сказала:

— Это замечательно. Было бы крайне обидно, окажись мы родственниками.