Бумажная империя 5

Глава 20

Эдуард Колобов сидел в полумраке ресторана, потягивая из бокала дорогое крафтовое пиво. Сегодняшний вечер обещает быть интересным и приятным.

— Привет, прости за опоздание, — не смотря ему в глаза, сказала подошедшая девушка и села к нему за столик.

— Рад, что ты взялась за ум, — произнёс он своим змеиным голосом и заметил как Катя чуть поёжилась.

Но её реакция не расстроила его. Наоборот. Он улыбнулся, чувствую ту власть, которой сейчас обладал над этой недотрогой. Вернее, недотрогой она была до того, как наконец-то позвонила ему и сказала, что согласна.

— Я пойду на это при условии, что ты оставишь меня в покое и мне не придётся дальше работать, — произнесла она так, будто читала по бумажке.

— Девочка моя, ты не в том положении, чтобы ставить условия, — процедил он каждое слово, упиваясь своей властью. — Но тебе повезло. Я сегодня добрый и если ты как следует меня порадуешь, то я подумаю над твоей просьбой.

Катя поморщилась, а затем взяла бокал вина, стоящий на столе, и залпом осушила его.

В тёмном коридоре квартиры послышался лязг металла и щелчок дверного замка. Дверь распахнулась и в квартиру зашло двое.

— Добро пожаловать в мой дворец, — чуть заплетающимся языком произнёс следователь.

Стоящая за ним Катя лишь робко поставила на тумбочку свою сумочку.

— Что ты как не родная, — недовольно произнёс он. — Будешь с таким лицом это делать, я могу и передумать насчёт нашего уговора.

А затем обнял её и шепнул ей прямо в ухо, при этом коснувшись его:

— Но передумаю я конечно же только утром.

По телу Кати пробежала дрожь. Ей было нестерпимо противно находиться с ним рядом, терпеть его прикосновения, поцелуи, слушать все его похабные шуточки. Она стояла и раз за разом мысленно повторяла «Сегодня всё закончится», словно мантру.

Коротко выдохнув, она скованно улыбнулась и сказала:

— Может выпьем чаю?

— Может хватит уже ломаться? — рявкнул он. — Я уже месяц чаи гоняю. Пора и тортиком закусить.

Взяв девушку за локоть, он бесцеремонно повёл её в спальню.

— Постой, — сказала она, когда он начал стягивать с неё платье.

— Да что ещё⁈ — злобно процедил он.

Расстегнув свою сумочку, она достала оттуда небольшой блестящий квадратик. Серебристая упаковка блеснула в свете одинокого торшера и Денис мгновенно узнал этот предмет. Внизу живота разлилось тепло и кровь отлила от головы.

— Ну наконец-то, — хищно процедил он. — И стоило так ломаться? За это я тебя как следует накажу сегодня.

Он облизнулся и Кате стало безумно страшно.

Ну, когда же они придут? Уже пора! Он ведь сейчас… — испуганная девушка стояла и мысленно молилась, чтобы это поскорее закончилось.

Следователь протянул руку, чтобы взять у неё презерватив. Но она вспомнила слова Даниила о том, что этот урод должен сначала раздеться, прежде чем она передаст ему заранее подготовленную защиту. Защиту. Сейчас Кате казалось издевательством это название для предмета её будущих пыток. От чего он вообще может защитить её? И зачем она согласилась, зачем поверила этому Уварову? Он был так добр и участлив, ей казалось, что он искренне хотел помочь, но теперь…

Вот же я дура. Повелась как наивная школьница, — корила она себя.

Тем не менее, она последовала наставлениям Уварова и убрала руку с резинкой обратно в сумку.

— Сначала одежда, — игриво сказала она, собрав по крупицам всё своё самообладание.

— Хочешь насладиться мной для начала? — усмехнулся следователь. — Что же, мне не жалко.

Скинув всю одежду, он протянул руку и выхватил у неё заветный серебристый квадратик.

Ну же, где ты? Почему не пришёл? Почему не спас? Ты же обещал, что он не… — думала Катя, зажмурив глаза и приготовившись к неминуемому. — Этот Уваров оказался таким же как все мужики. Никому нельзя доверять, никому. Особенно столь обаятельным и внушающим доверие.

Время тянулось бесконечно медленно, словно издеваясь над испуганной девушкой. Пожалуй, даже слишком медленно.

— Не переживай, всё позади, — внезапно раздался мягкий голос у неё за спиной. — Больше этого не повторится.

Услышав это, она резко обернулась и, уткнувшись в плечо стоящего там человека, заплакала.

— Пора, — шепнул Гончий.

— Нет, ждём ещё, — строго сказал я начальнику своей охраны. — У нас нет права на ошибку.

— Мы так дождёмся что он эту девчонку успеет… — злобно процедил он, держа отмычки наготове.

— Нет. Она в безопасности. План сработает, — уверенно сказал я.

Но Гончий покачал головой:

— Ох, мне бы твою уверенность. Если ты ошибся и он не снимет защитный артефакт перед тем как прочитает твой приказ, то мы ворвёмся в квартиру действующего следователя особого отдела. Это будет конец твоего рода и свободной жизни.

— Он снимет артефакт, — твёрдым голосом повторил я, а затем прислушался к затихшим звукам в квартире и добавил: — Пора.

Гончему потребовалось десять секунд, чтобы открыть дверь. Ещё через десять мы уже были в спальне.

План сработал. Подкупленный следователь стоял посреди комнаты в одних трусах, держа в руках небольшой серебристый квадратик, на котором был написан короткий приказ. Прямо напротив него была Катя. Она замерла с закрытыми глазами и даже не поняла что произошло.

— Не переживай, всё позади. Больше этого не повторится, — тихо сказал я, коснувшись её плеча.

Девушка резко обернулась и бросилась мне на шею.

— Мне, мне было так страшно, — рыдала она. — Я никогда не смогу забыть это. Его взгляд и его…

— Не беспокойся, я помогу тебе забыть, — тихо сказал я и протянул ей небольшую записку.

Я отвёз Катю к ней домой и сразу же рванул обратно в квартиру следователя, куда уже должен был приехать Мечников.

К моменту, как я вошёл в квартиру, он уже обсуждал с Гончим дальнейшие действия. Увидев меня, лекарь недовольно спросил:

— Ты хоть понимаешь, что будет, если ты ошибся насчёт него? Это будет конец. Нападение и похищение следователя особого отдела — одна из серьёзнейших статей за которую полагается вплоть до пожизненного заключения.

— Я не ошибся. Действуем по плану, — спокойно сказал я.

Волнения и сомнений не было. Я был полностью сосредоточен над тем, чтобы не упустить ни одну деталь и не совершить ошибку, которая пустит под откос все наши усилия.

— Ему нельзя просто взять и стереть память. Следователи особого отдела раз в период проходят процедуры очищения, направленные на снятие любых ментальных закладок, приказов. Так что они быстро узнают о произошедшем и можешь забыть о спокойной жизни, — сразу же предупредил меня Гончий.

— Именно поэтому нам необходимо немедленно обратиться к руководству особого отдела и дальше работать совместно с ними, — сразу же предложил лекарь.

— Нет, — отрезал глава моей охраны. — Мы не сможем объяснить произошедшее, не раскрыв дар рода Даниила.

Было приятно чувствовать, что теперь рядом был человек, который в первую очередь беспокоился о моей безопасности. С тех пор, как Гончий присягнул мне на верность — все его действия были направлены именно на это.

— Всё верно. К тому же мы не можем доверять следователям особого отдела. Колобов может быть не единственным предателем. Да и Меньшиков, формально стоящий над особистами, по прежнему наш главный подозреваемый, тем более после покушения на Долгопрудного, — согласился я.

Повисла короткая пауза, а затем споры разгорелись с новой силой. Мои действия загнали нас в логический тупик. Но я не сомневался в правильности выбранного пути. У нас просто нет времени действовать медленно и осторожно. Преступники в любой момент могут узнать, что мы идём по их следу и залечь на дно. Или… попытаются нас устранить, как Долгопрудного.

— Значит, у нас остаётся только один выход — придать дело огласке, чтобы у его покровителей не было возможности спустить всё это на тормозах. Мы сможем придумать правдоподобную версию его поимки без упоминания Даниила. Я возьму всю ответственность на себя, — уверенно сказал Мечников.

— Он ответит за все преступления, — перебил Гончий его. — Но позже. Сейчас нам нельзя допускать, чтобы его хозяин узнал, что Колобов у нас в руках. Нельзя спугнуть и допустить утечки информации.

— Ты предлагаешь… — нахмурился он, уже понимая.

— Оставить его у нас, допросить и укрывать до тех пор, пока мы не выйдем на остальных, — сурово подтвердил Гончий.

— Станислав, это уже слишком! Послушай, что ты говоришь. Похищение, допросы, содержание в неволе. Даже если этот человек сотрудничает с криминалом, это всё равно не даёт нам повода самим становиться преступниками! Благими намерениями вымощена дорога прямиком в ад, — вскочил Мечников.

Они вновь сцепились и начали спорить. Двое взрослых мужчин. Один — потомственный аристократ, чтящий честь и закон, второй — суровый человек, выросший на улицах, всю жизнь посвятивший борьбе с преступностью и уверенный в том, что честными путями зло не побороть.

— Даниил, объясни своему человеку, что он предлагает ужасные вещи и нам нельзя допускать подобного развития событий. Это путь в один конец, — обратился ко мне Мечников за поддержкой.

Я молчал, не вставал ни на чью сторону. И это не была попытка усидеть на двух стульях. Вовсе нет. У меня был свой стул. Третий. Они оба были правы и неправы одновременно, потому что истина как всегда была посередине.

— Мы не будем держать Колобова у себя, но и придавать огласке то, что нам известно также не будем, — твёрдо сказал я.

Оба мужчина внимательно посмотрели на меня, не споря и не задавая вопросов. Зная меня достаточно хорошо, они оба понимали, что у меня уже есть своё решение.

Достав из кармана пакетик с порошком, я бросил его на стол.

— Вот решение, — сказал я. — Но надо действовать быстро. На допрос у нас не более часа и второго раунда не будет.

Этот план созрел у меня в голове ещё в тот самый момент, когда я увидел Катю, к которой домогался Колобов у бара.

— Мы опоим его и допросим. Он ничего не вспомнит не из-за моего приказа, а из-за того, что девушка, которую он пригласил к себе домой, оказалась не такая уж покорная, как ему казалось. Она подсыпала ему клофелин и сбежала, прихватив парочку вещей, включая его телефон, в котором наверняка имеется какой-никакой компромат, — пока я объяснял свою задумку, лица сидящих напротив вытягивались от изумления.

Достав из сумки записку, написанную аккуратным женским почерком, я положил её на стол:

— А вот собственно и послание, оставленное преступницей. Тут она пишет о том, что выдаст его и сдаст полиции всё, включая его телефон, если он не прекратит её преследовать, — продолжил я.

В таком случае, у следователя даже не возникнет мысли подозревать кого-то, кроме Кати и искать иной мотив её поступка. Всё выглядит чертовски логично. Он загнал её в угол и она сделала то, что умеет лучше всего: соблазнила, изобразив из себя покорную жертву, а затем опоила его и исчезла прочь.

Заявлять на неё официально по понятным причинам он не станет, как и распространяться о том, что с ним произошло. Это ошибка, о которой Колобов предпочтёт забыть и не распространяться.

— Ты ведь понимаешь, что он не оставит это так просто. Он найдёт девушку и устранит её, — нахмурился Мечников.

— Понимаю, — спокойно кивнул я.

Он удивлённо посмотрел на меня. В его глазах я видел недоумение.

— Именно поэтому, когда Колобов придёт в себя и поймёт что произошло. То Катя уже будет на пути в Москву, — пояснил я.

Конечно же я не собирался оставлять её здесь, понимая какому риску подверг, впутав в эту историю. С самого начала я объяснил ей всю опасность и предложил помочь с переездом в другой город. Это был шанс для неё начать абсолютно новую жизнь с чистого листа. Навсегда оставить в прошлом криминал и незаконную деятельность, став порядочным человеком.

Её согласие прозвучало быстрее, чем я успел закончить своё предложение. Она ждала этой возможности все последние года и едва не расплакалась, когда поняла, что это осуществимо. Так что уже завтра Кирилл, который неплохо освоился в Москве и стал незаменимым помощником Морозова-старшего, встретит Катю на вокзале и возьмёт к себе на работу.

— Давайте уже приступать к допросу, — строго сказал Гончий, посмотрев на часы и вытаскивая телефон следователя из лежащих на полу штанов.

Эдуард открыл глаза от дикой сухости во рту. Но поднять голову он не мог. Страшная, пульсирующая боль в висках сковывала все его движения.

— Что за херня происходит? — слабым голосом произнёс он, пытаясь сфокусировать взгляд.

Мутная картинка перед глазами наконец-то обрела чёткие очертания и он узнал собственную люстру.

Мысли путались и следователь пытался собрать их в кучу, чтобы понять что же произошло. В голове начали всплывать образы и обрывки событий. Ресторан, ужин, та симпатичная девка, коридор.

— Вот же тварь, — процедил он, с трудом поднявшись.

Осмотревшись, он увидел, что сидит на своей кровати в одних трусах, а на столике стоит открытая бутылка шампанского и два бокала. Его худшие опасения подтвердились.

Эта гадина опоила меня! Убью! — пронеслось в голове следователя и он попытался встать, но голову прострелила страшная боль, заставившая его упасть обратно на кровать.

Немыслимыми усилиями Эдуарду удалось встать на ноги и подойти к зеркалу. Оттуда на него смотрело бледное, помятое лицо с красными глазами. Опустив взгляд, он увидел стакан с водой, стоящий на записке и таблетку аспирина.

'Привет, красавчик. Надеюсь тебе понравился прошлый вечер? Как ты и просил, я постаралась сделать его незабываемым. Быть может ты маленько перебрал и я, как заботливая и порядочная девушка немного о тебе позаботилась.

П. с. Хоть вечер и был незабываемым, но ты всё-таки лучше его забудь, как и забудь про моё существование. А если вдруг вспомнишь обо мне, то помни также, что у меня остался твой телефончик и ещё пара интересных вещиц. Так что, если я узнаю что ты ищешь меня, то они сразу же окажутся в полиции и у газетчиков.'

Бросив записку, он бросился к лежащим на полу штанам. Резкое движение отдалось страшной болью в голове и он упал. Лежа на полу, он схватил штаны. Руки тряслись и не слушались, голова страшно болела, но следователь не обращал внимания на это, судорожно пытаясь отыскать свой телефон. Но его не было.

— Гадина, тварь, убью! — зарычал он, отчего голову пронзило тысячью игл.

Вот значит как ощущают себя её «жертвы», — подумал Эдуард, пытаясь натянуть штаны.

Проглотив таблетку аспирина и запив его заботливо оставленной водой, он поспешил на улицу, чтобы скорее заблокировать свой номер. Страх, что кто-то из его «новых коллег» попытается с ним связаться пока телефон у этой девки, заставлял следователя двигаться невзирая на боль.

Но едва он открыл дверь, как голова страшно закружилась, подступила тошнота и ноги подкосились. Эдуард осел на пол и сознание стало улетучиваться из его головы.

В том стакане была не вода, вот же су… — успел подумать он, прежде чем окончательно погрузиться в темноту.

Квартира Даниила Уварова

— Какой потрясающий чай, — протянул Мечников, глубоко вдохнув ароматный пар, исходящий из его кружки.

— Индийский, — ответил я, едва сдерживая смех. — Привезли по спецзаказу.

Сегодня я не ждал гостей и у меня как назло закончился весь чай и в ход пошёл стратегический запас. Тот самый, «индийский» чай, которым я угощал внезапных посетителей моего поместья в декабре.

Этот момент разбудил в моей памяти воспоминания из прошлой жизни. Как-то мама купила дрянной чай в пакетиках и отец наотрез отказался такой пить и нам запретил. И однажды, заметил как мама заварила его нашим гостям в похожей ситуации, когда нормальный чай закончился. С тех пор любой дешевый чай, который скорее напоминает опилки, в нашей семье назывался «гостевым».

— Чувствуется породистость, а как вкус раскрывается! Терпкий, насыщенный, — продолжал нахваливать лекарь чемпиона мира в категории «жёлтый ценник».

— А по мне так самый паршивый чай, у меня на работе точь-в-точь такой же был. Его если перезаварить то крепче коньяка становится, — пожал плечами Гончий, который куда лучше был знаком с ассортиментом дешевых продуктовых супермаркетов.

— Сразу видно что ты не разбираешься в хороших продуктах, — махнул рукой Мечников, продолжая смаковать подобие чая в своей кружке.

— Давайте лучше думать, что делать дальше с контрабандой оружия и как мы будем искать главаря, — перешёл я к делу.

Оба мужчины, сидящие за моим столом тут же поникли. И для этого была веская причина. Все наши старания и усилия пошли коту под хвост. Потому что продажный следователь не смог «сдать» нам своего хозяина. Он не знал его имени, а при личных встречах, тот всегда был в маске, скрывающей лицо.

— Отсутствие информации — это тоже информация, — сказал я. — Наш противник хитёр и невероятно осторожен. К тому же, что-то нам всё-таки удалось выяснить.

— Угу, то, что он среднего роста, среднего веса, не любит кофе, пьёт много чая с молоком, не курит и медленно разговаривает, — фыркнул Гончий.

— Эти детали могут сыграть ключевую роль, — возразил я. — Просто пока мы этого не знаем. Но чем больше у нас деталей пазла, тем проще увидеть всю картину.

— Также мы выяснили, что среди следователей особого отдела больше нет предателей, — подчеркнул Мечников.

— Или то, что Колобову о них неизвестно, — заметил я. — На месте его хозяина, я бы сделал так, чтобы подкупленные сотрудники не знали друг про друга. Во-первых, если раскроют одного, он не сможет сдать других. А во-вторых, если ты подозреваешь, что любой из твоих коллег может также работать на криминал, то не станешь делать глупостей, боясь что бандитам об этом сообщат.

— Ещё и отпустили этого ублюдка, — злобно процедил Гончий. — Будь моя воля — я бы его прямо там, голыми руками.

— Не беспокойся, он ещё предстанет перед законом, — Мечников положил ему руку на плечо. — Да и сейчас своё получил. Он ведь выпил лошадиную дозу клофелина. Боюсь даже представить, с какой головной болью он очнётся. Да и твой прощальный «подарок», Даниил, по-моему чересчур жесток.

— Ну не факт что он выпьет ту воду в стакане, — пожал я плечами. — Ну а если выпьет, то в следующий раз будет умнее. Неужели он действительно подумает, что женщина, которой он так долго угрожал и собирался насиловать, заботливо оставит ему аспирин и воду?

Сидящий рядом Гончий злобно рассмеялся:

— Думаю, этот высокомерный идиот именно так и подумает.

В кухне повисла напряжённая тишина. Мы невероятно рисковали и это не дало практически никаких ответов. Но сдаваться и отчаиваться не в моих правилах.

— Не забывайте, что у нас есть ещё одна зацепка, — окинул я сидящих взглядом. — Завтра вечером тот мужик, которого прессовал следователь, должен выкрасть партию артефактов с завода Долгопрудного. Мы проследим за ним.

— Согласен, — кивнул Мечников.

— Не аристократическое это дело, устраивать слежку, — хмыкнул Гончий, взглянув на нас.

И в этом он был чертовски прав. Теперь я аристократ, да ещё крайне заметная фигура в городе. Не лучшие данные для скрытного наблюдения. К тому же во время слежки за Демидом и Колобовым я убедился, что являюсь в этом деле дилетантом и то, что не попался — лишь чудо. Вернее два чуда: кольцо невидимости и дар моего рода.

— Даю тебе полный карт-бланш, — строго сказал я.

— Ну что же, господа, у нас есть сутки тишины и спокойствия, а потом начнётся следующий раунд, — хлопнул Мечников, поднимаясь из-за стола.

— Тишина и спокойствие мне только снится, да и то не часто, — рассмеялся я, вспоминая о том, что у меня есть ещё одно незаконченное дело.