Бумажная империя 5

Глава 21

Редакция газеты Голубая кровь

Леонид сидел за своим столом и пытался печатать статью про чудо-собаку, спасшую ребёнка в пожаре. Это был не профиль их журнала и коллеги насмешливо поглядывали в его сторону, но начинающий журналист не сдавался и не отчаивался. До этого он ходил по квартирам и продавал чудо-швабры, впитывающие несколько литров воды, наборы ножей, что были способны прорезать даже камень и пылесосы, которые по заверениям производителей всасывали сильнее чёрной дыры, так что Леонид привык к косым взглядам и закрытым дверям.

Вот и теперь он был полон решимости сделать эксклюзивный репортаж про молодого барона, наделавшего в последнее время столько шума. Его коллеги уже отчаялись и даже не думали о том, чтобы заманить Уварова на интервью и в целом побаивались писать о его личной жизни. Но Леонид был крепким орешком и верил, что он сможет сделать себе имя благодаря Уварову.

Вот только кости его оказались не так крепки как он думал. Взглянув на свой загипсованный палец, он поёжился. В памяти тут же всплыли воспоминания о том, как полный энтузиазма журналист смог обхитрить сотрудников Уварова, выведать его личный адрес и приехать к нему домой. В тот момент о чувствовал себя победителем, тем, кто вот-вот сделает то, что другим казалось невозможным. Как же он ошибался…

— Лёнь, я тут подумываю взять интервью у скамейки, стоящей у дома Уварова. Но Наташа говорит ты уже там всех опросил, только собака и осталась, это правда? — спросил один из его коллег и громко рассмеялся.

Остальные сотрудники тоже дружно расхохотались. Леонид поднял руку и показал средний палец. Вот только смех лишь усилился, потому что вместе с загипсованным указательным пальцем получился жест «V».

— И тебе мир, брат, — сквозь смех ответил шутник. — Ты со сломанным пальцем таким миролюбивым стал, раньше только средние пальцы направо и налево показывал.

Журналист недовольно фыркнул и вернулся к клавиатуре.

— Чёртов Уваров, чёртов сумасшедший сосед, чёртова журналистика, надо было уходить на сетевую торговлю косметикой, — думал он, пытаясь печатать лишь левой рукой.

Внезапно на его столе зазвонил телефон.

— Да, слушаю, — буркнул он.

— Лёня, привет, дело есть на миллион, — раздался тихий женский голос. — Вернее на десять тысяч.

— Что ты хочешь? Говори прямо, — устало сказал он.

Но его знакомая заговорщицки произнесла:

— Могу помочь тебе с горячим материалом на Уварова. Но деньги вперёд.

— А ты взялась за старое, — усмехнулся он. — Сначала говори что за материал.

— Э-э-э нет, мой дорогой, утром деньги — вечером новости, — услышал он ответ.

Леонид уже хотел повесить трубку, но упоминание фамилии Уварова просто не позволило ему это сделать. Чёрт побери, он слишком предсказуем со своей манией написать материал про этого аристократа и его знакомые этим пользуются.

— У меня столько нет, так что либо скидка, либо до свидания, — безэмоционально сказал он, показывая своё равнодушие.

В трубке повисла пауза и затем он услышал заветное:

— Ладно, чёрт с тобой. Пять тысяч и услуга.

— Хорошо. А теперь говори, что там с Уваровым? — мысленно потирая руки, произнёс Леонид.

— Какое необычное место ты выбрал для обсуждения работы, — удивилась Алиса, когда моя машина остановилась напротив ресторана «Лебединая песня».

— Думаешь кофе тут хуже, чем в твоей кофемашине? — улыбнулся я.

— Вряд ли. Это хорошее заведение, просто… — она замялась и посмотрела на двери ресторана.

— Просто что? — уточнил я.

— Да ничего, пошли, — махнула она рукой и потянулась к ручке двери.

Но я тут же наклонился к ней и нежно, но твёрдо остановил её. Алиса удивлённо захлопала ресницами.

— Нет, я сам, — строго сказал я и, выйдя из машины, подошёл к её двери, учтиво открыл её и подал девушке руку.

— Уваров, ты меня пугаешь, — хихикнула она, но приняла мою руку, едва заметно покраснев.

Как только мы зашли в ресторан рядом с нами тут же появился услужливый официант.

— Даниил Александрович, прошу вас, — улыбнулся он и жестом указал на небольшой столик, расположенный в стеклянном эркере.

— Ощущение, что мы в телевизоре и все на нас смотрят, — нахмурилась Алиса, смотря на проходящих снаружи людей.

— А по-моему очень здорово, — возразил я, изучая меню.

— Ты что задумал? — спросила она, так и не притронувшись к меню.

— Ну ладно, ты меня раскрыла, — поднял я руки вверх. — Я задумал как следует поесть и добавить сверху мороженое.

— Что за ерунда? — нахмурилась она.

— Знаю-знаю. Зима, холодно, какое мороженое? Но порой ну та-а-ак хочется, — рассмеялся я и на её лице невольно появилась улыбка.

— Хватит дурачиться, ты прекрасно понял. Я надеюсь после той ночи, ну когда… я твою машину угнала, ты не вздумал делать мне предложение? — с явным интересом спросила она.

Улыбка и веселье тут же сползли с моего лица и Алиса нахмурилась. Не сводя с неё взгляд я полез в карман. Глаза девушки расширились и она прикрыла рот руками.

— Нет-нет-нет, — пролепетала она.

Нарочито медленно я достал из кармана телефон и поднёс его к уху:

— Алло, слушаю. Министерство неловких ситуаций? Передать телефон Алисе? Сейчас, конечно, одну секунду.

Едва сдерживая улыбку, я протянул мобильник сидящей в оцепенении девушке.

— Дурак, блин! — она отмерла и начала бить меня ладошкой. — Уваров, я тебя прибью, у меня чуть сердце не остановилось! Ты такой гад, просто не представляешь какой!

На её лице сияла улыбка и она смеялась.

— Ты такая довольная, потому что там кольца не было? — спросил я.

— Я не довольная, — скрестила она руки на груди, но так и не смогла убрать улыбку с лица.

— Ага, очень заметно, какая ты «недовольная», — усмехнулся я. — И поверь, если я буду делать предложение, то выберу место получше этой забегаловки.

Подошедший официант услышал последнюю фразу, недовольно хмыкнул и, развернувшись, тут же ушёл. Мы синхронно посмотрели на него и дружно рассмеялись.

— И я между прочим и не согласилась тут. Хочу, чтобы всё было романтично, — блеснула она глазками. — В небесах! Так что без вертолёта можешь даже не начинать этот разговор.

Довольная собой, она взяла меню и позвонила в стоящий на столе колокольчик, возвращая оскорблённого официанта.

Пока он шёл к нашему столику, я наклонился вперёд и шепнул:

— Не поверишь, но у меня уже есть вертолёт.

— Сударыня, вы будете заказывать или мне подойти попозже? Сударыня? — чуть громче положенного произнёс официант, потому что Алиса так и замерла, держа меню в руках.

— Давайте начнём с вашего фирменного салата, — улыбнувшись, я ответил вместо раскрасневшейся девушки.

— Если это окажется пустышкой или разводом, то я ей устрою, — бубнил себе под нос Леонид, стоя неподалёку от стеклянного здания на набережной, где располагался офис агентства «Уваров и Распутина».

Он потёр руки, попрыгал, потянулся и сел обратно в машину. Журналист сидел тут уже больше двух часов, поджидая Уварова, словно какой-то шпион, и его тело ныло и требовало движения.

— Ну наконец-то, — недовольно буркнул он, когда из дверей здания появился Уваров.

Следом за ним вышла Алиса Распутина и они направились к джипу молодого барона. Он учтиво открыл пассажирскую дверь и посадил туда аристократку.

Леонид взглянул на часы.

Похоже на обед поехали, — предположил он и его пустой живот протяжно заурчал.

Каких-то особенных деталей за его пять тысяч ему не сказали. Всё, что он знал это то, что сегодня нужно проследить за Уваровым и он получит то, чего так желает. Громкую статью.

Без каких-либо ожиданий, Леонид ехал за джипом, размышляя о том, где нынче обедают молодые аристократы и можно ли будет сделать из этого статью. Он даже не обратил внимания, что преследуемая им машина замедлилась и остановилась.

— Да ладно, неужели? — удивился он.

Уваров приехал в ресторан «Лебединая песня». Это было элитное заведение с французской кухней. Но известно оно было не из-за этого. Лебединая песня имела репутацию самого романтичного ресторана города, где по заверениям владельцев, было сделано больше тысячи предложений руки и сердца.

Из припаркованного серебристого джипа вышел молодой барон, обошёл его вокруг и открыл пассажирскую дверь, предложив своей спутнице руку. И теперь, напротив самого романтичного ресторана города, Леонид совсем иначе взглянул на этот жест вежливости. Было в нём что-то… большее?

Остановив свою машину на противоположной от ресторана стороне дороги, журналист судорожно обдумывал, как поступить дальше. Заходить туда было рискованно: он был одет явно не для такого заведения и мигом привлечёт ненужное внимание, да и столько денег, чтобы даже попить там кофе, у него с собой не было.

К тому же, если его безумная мысль о том, что Уваров и Распутина не просто деловые партнёры, окажется правдой, то ему необходимы фотографии и как можно больше. С учётом всех статей, что пели хвалебные дифирамбы паре Уварова и Анастасии Романовой, писать о том, что молодой Барон на самом деле предпочёл скандальную Распутину племяннице Императора было по меньшей мере глупо. Без фотографий и подтверждений уж точно.

Леонид уже видел в своей голове обложку скандальной статьи про молодого альфонса, что охмурил юную особу из правящей династии при этом продолжая дурить голову наследнице одного из богатейших предпринимателей города.

«Власть или деньги? Он не выбирает, он забирает всё.»

Возникший в голове дерзкий заголовок ещё сильнее подстегнул журналиста. Он уже решился идти внутрь, но внезапно остановился.

— Похоже, это мой счастливый день, — тихо произнёс Леонид, когда за небольшой столик, что стоял у огромного окна, сели Даниил с Алисой.

Проблема дальнейшей слежки решилась сама собой. Юные аристократы, не боясь и не стесняясь быть замеченными, мило сидели у всех на виду. Стеклянная витрина была словно экран кинотеатра, в котором Леонид расположился в первом ряду.

Один за другим он делал снимки. Погрузившийся в работу журналист уже перестал замечать гипс на сломанном пальце, который так мешал ему раньше. Он старался запечатлеть каждую улыбку, каждую искорку в их глазах. То, как их ноги ненароком соприкасались под небольшим столиком.

— О да, это определённо стоило тех денег, что я заплатил за наводку, — довольно произнёс Леонид.

Снимая, он уже продумывал основные моменты статьи. И в какое-то мгновение поймал себя на мысле, что видит перед собой искренние и неподдельные эмоции людей, которым комфортно и хорошо вместе.

Но эта мысль тут же улетучилась, потому что в ресторане стало происходить то, чего он никак не мог ожидать.

— Не может быть! Этого просто не может быть! Я стану легендой! — воскликнул он и перевёл фотоаппарат в режим серийной съемки.

Прильнув к видоискателю, он затаил дыхание, словно снайпер, готовящийся сделать решающий выстрел. В его объективе Уваров доставал что-то из кармана брюк, а напротив него сидела шокированная Распутина, прикрыв рот руками.

Неужели, неужели я сниму как скандальный барон делает предложение Распутиной⁈ — бешено бились мысли в его голове. — Поймать такой момент — сродни встрече единорога.

Щёлк. Фотоаппарат выхватил ошарашенное лицо Алисы Распутиной, закрывающей рот ладонями. Её глаза блестели, предвкушая этот момент.

— Она ждёт, она точно ждёт этого, — тихо произнёс Леонид себе под нос.

Щёлк. Ещё один кадр руки Уварова, достающей пластиковый продолговатый предмет из кармана брюк.

Щёлк. Леонид запечатлел довольную улыбку молодого барона.

Он совершенно не волнуется, — успел заметить журналист. — А эта улыбка… скорее весёлая.

— Ну ты гад! Просто слов нет какой гад! — закричал сидящей в машине Леонид, когда понял, что Уваров достал из кармана телефон и ответил на звонок.

Затем он принялся снимать, как Распутина начала колотить смеющегося парня.

— Так его! Пускай получает, шутник фигов! — искренне одобрял он действия девушки.

Сейчас было сложно понять кто был обманут сильнее: она, лишившаяся кольца на пальце, или журналист, лишившейся самого громкого снимка года.

Но от его цепкого взгляда не укрылись мимолётные досада и разочарование на лице Распутиной, которые быстро сменились тёплыми чувствами.

Леониду вдруг стало завидно, когда он видел с каким восхищением и любовью она смотрела на Уварова. Последнее время он только и делал что писал о склоках, скандалах да пересудах высшего общества.

Он утвердился в мысли, что в мире аристократии нет ничего искреннего и светлого. Сплошные интриги, заговоры и партии. Выгода, честь, долг, договорённость — вот главные слова в отношениях внутри аристократических пар.

Но сейчас в глазах Алисы Распутиной он видел искренние чувства. Сейчас он наблюдал просто за двумя красивыми и успешными молодыми людьми, которым было хорошо друг рядом с другом. По щеке чёрствого журналиста пробежала скупая слеза от этих мыслей.

На мгновение он передумал писать про Уварова в своём журнале. Леонид не был идиотом, наоборот. Он считал себя умным и порядочным человеком, просто которому не повезло в жизни. И находясь там, среди охочих до скандалов пираний, он чувствовал себя белой вороной. Ему было противно всё это, но не менее противны ему были аристократы с их ложью, высокомерием и чувством превосходства над такими, как Леонид. Именно поэтому он с таким рвением писал разгромные статьи, перенося на бумагу все свои обиды. Он быстро стал популярным автором, ведь людям нравились те эмоции и страсть, которые он вкладывал в свои тексты.

И Уваров был для него таким же как остальные. Выскочка, всеми силами рвущийся туда, наверх. Идущий по головам, бросивший друзей тут, внизу пищевой цепи, превративший коллег в своих слуг. Он стал для него новым, ярчайшим раздражителем и именно поэтому Леонид просто не мог сдаться, не удостоив молодого барона своей статьёй.

А сейчас он смотрел на этого парня и видел в нём обычного человека. Искреннего, не скрывающего эмоции. То, как смотрела на него Распутина стало для Леонида откровением, заставило его самого взглянуть на Уварова по-новому. Что, если он ошибался и парень не так плох, как он о нём думал? Что, если он действительно отличается от той зазнавшейся аристократии, потерявшей связь с простыми людьми?

Леонид опустил фотоаппарат и взглянул на улыбающуюся пару уже не через объектив, а своими собственными глазами.

— Я не хочу опошлять это прекрасное, что вижу сейчас, — тихо произнёс он сам себе.

Но жажда написать про Уварова не могла отпустить его так просто. И тогда журналист решился.

— Я напишу статью. Я покажу людям то, что сам увидел сегодня. Чтобы они взглянули моими глазами на молодую аристократию, чтобы они увидели ту искренность, что оказывается бывает в высшем свете, — воодушевлённо говорил он сам себе, сидя в машине на противоположной стороне улицы и сжимая в руках фотоаппарат.

В конце-концов он считал себя честным журналистом. Да и сомнений в том, что статья про Уварова будет успешной, что бы в ней ни говорилось, у него не было.

Наблюдая дальше, как Уваров с Распутиной общаются во время обеда, как смотрят друг на друга, он лишь убедился в собственных мыслях. Когда аристократы встали и оделись, он завёл машину, готовясь уезжать, а затем вновь схватил фотоаппарат.

Щёлк. Щёлк. Щёлк, — звук затвора наполнил пространство тесной машины.

— Он точно не обычный аристократ, — с трудом уняв смех, сказал Леонид.

Отсматривая последние снимки на экране фотоаппарата, он не мог сдержать улыбки. На кадрах Даниил Уваров, хватает синюю валторну, висящую на стене ресторана, берёт Распутину за руку и они со смехом бегут прочь.

— Неужели я действительно видел как аристократ украл для девушки синюю валторну и сбежал? — хохотал журналист, а затем посмотрел на эти снимки и нажал на кнопку «Удалить».

Пускай этот момент останется только для них двоих, — подумал он и поехал в редакцию.

— Знаешь, мне даже понравилось, куда дальше? — игриво спросила Алиса, когда мы запрыгнули в машину и я резко нажал на газ.

Она оглянулась, словно ожидая преследования, но не увидев никого, расслабленно села, сжимая в руках синюю валторну.

— Дальше? А дальше тебе нужно приложить все усилия, чтобы заключить контракт с машиностроительным холдингом Горохова. Этот контракт практически удвоит нашу выручку, — ошарашил её я.

— В смысле? — округлились её глаза. — Ты ведь завтра с ними встречаешься.

Я покачал головой:

— Они перенесли встречу, она состоится через два часа.

— Ну ладно, поехали тогда в офис, — кивнула она.

— Эту сделку закроешь ты, — спокойно сказал я, отъезжая от тротуара и вклиниваясь в плотный поток машин. — И я не сомневаюсь, что сделаешь это лучше кого-либо ещё.

— А ты? — спросила Алиса.

— У меня появились срочные дела, — сухо ответил ей таким тоном, намекающим на то, что никаких подробностей она не услышит.

А всё потому, что недавно мне пришло долгожданное сообщение от Гончего:

«Запись у меня. Встречаемся через два часа»