Бумажная империя 5

Глава 22

Я отвёз Распутину в офис и поехал к себе домой. Внутри бурлило предвкушение того, что сегодня мы наконец-то сдвинемся с мёртвой точки и приблизимся к разгадке личности таинственного злодея, промышляющего в городе.

Проезжая мимо цветочного, я заметил припаркованный у него премиальный седан. Насыщенный тёмно-синий цвет кузова выглядел очень необычно в нашем бедном районе. Похоже, что сеть цветочных под управлением Николая Морозова цветёт и пахнет, обеспечивая быстрый рост и поток платежеспособных клиентов.

Подумав об этом каламбуре я мысленно посмеялся и поехал дальше, не став останавливаться и отвлекать маму от работы.

В назначенное время в мою дверь постучали. Открыв её, я увидел Гончего, стоящего на пороге. А вот Мечников на удивление опаздывал.

— Может что случилось? — спросил начальник моей охраны.

Прошло уже полчаса, а лекаря всё не было. На звонки он также не отвечал.

— Надеюсь что нет, — спокойно ответил я, хотя внутри закрался червячок тревоги. После нападения на Долгопрудного никто не мог чувствовать себя в безопасности.

Вновь набрав номер Мечникова я машинально подошёл к окну, слушая гудки. Мой взгляд упал на парковку перед домом. И что-то привлекло внимание…

Синий седан. Такой же, что я видел припаркованным у маминого цветочного. На лице проступила улыбка и я повесил трубку, не отрывая взгляда от машины, парковавшейся под окнами.

— Ох, Всеволод Игоревич, зря вы так конечно, — с улыбкой произнёс я, когда лекарь занял угловое место, где обычно стояла ласточка Нестора Павловича. И словно по заказу, на парковку въехал загадочный дед на своём москвиче.

— Что там такого интересного? — спросил Гончий, заметив как пристально я смотрю вниз.

Я указал на комичную сцену, разворачивающуюся внизу. Из москвича выскочил мой сосед и принялся колотить по стеклу роскошного седана. Но вместо того, чтобы возмутиться и осадить дерзкого старика, Всеволод Игоревич очень вежливо пожал ему руку, а затем раскланялся и, прыгнув в машину, быстро перепарковался.

— Это что, Нестор Павлович? — присвистнул Гончий.

— Да кто он вообще такой, можете мне объяснить⁈ — повернулся я к нему.

Он растерялся и пожал плечами:

— Эм-м-м, Нестор Павлович.

— Спасибо, кэп, — приложил я ладонь к лицу.

В дверь позвонили и я поспешил впустить лекаря.

— Прошу прощения за опоздание, господа, — поклонился он. — Срочные дела. Понадобилось эм-м-м… оказать неотложную помощь важному пациенту.

Я с трудом сохранил серьёзное выражение лица. Но всё-таки не удержался от подкола:

— Надеюсь, с ней всё в порядке? Может вам лучше вернуться, мы тут сами разберёмся.

— С ней? — вздрогнул он, но не растерялся и ответил: — Конечно же, я ведь лучший в своём деле.

— Наслышан об этом, — кивнул я.

Мечников пристально посмотрел на меня, пытаясь понять догадался ли я или ему кажется.

— Так, давайте уже к делу, мы и так задержались, — сурово буркнул Гончий и достал из кармана небольшую флешку.

Взяв ноутбук, я открыл находящийся на ней видеофайл. Гончему удалось подкупить одного из рабочих дневной смены и тот установил несколько скрытых камер на территории. Поначалу глава моей охраны порывался лично идти и шпионить за погрузкой партии оружия, но я смог убедить его в том, что это чрезмерно опасно и мы непременно привлечём внимание.

Качество записи было не самое лучшее, но суть была ясна. Мы внимательно смотрели, как подъехало три одинаковых фургона, водители открыли кузова и встали рядом с ними.

— Это экспедиторы. Они не относятся ни к заказчику, ни к заводу. Только у их машин есть разрешение на покидание территории оружейного завода. Это сделано для недопущения хищения артефактов, — пояснил Гончий, на что я саркастически хмыкнул:

— Система безопасности работает просто бесподобно.

Дальше на видео появились рабочие. В руках каждого из них был кейс. В кейсе содержался всего одна единица артефактного оружия. Грузчики по очереди передавали экспедиторам кейсы, те сверяли номера и грузили в вагоны.

— Вот это наш остолоп, — указал на экран Гончий.

На видео был виден мужчина, который внезапно споткнулся и едва не упал. Остановившись, он положил кейс и принялся завязывать шнурки.

— Балбес, — покачал головой Мечников.

Мы внимательно следили за происходящим. Демид, наш подозреваемый, исправно носил кейсы с оружием, при этом постоянно запинался, завязывал шнурки, ковырял в носу. Вообщем был далеко не образцовым работником. Но тем не менее, кейсы попадали в фургоны.

— Он что, передумал воровать? — задумался Мечников. — Может они узнали?

— Нет, они не могли узнать, что мы следим, — строго сказал Гончий. — Мой человек точно не облажался.

— Тогда как они собираются получить артефакты? — спросил лекарь.

Его вопрос был понятен. Схема доставки была предельно проста: оружие грузилось тут, выгружалось у заказчика. Любое хищение по пути мгновенно бы вскрылось как только при разгрузке выявили недосдачу.

— Неуклюжий идиот. Совсем не понимает что там мощнейшие артефакты, стоимостью в миллионы рублей. Одно такое падение и там всё к чертям может взлететь на воздух, — выругался Гончий, когда наш подозреваемый умудрился упасть с кейсом в руках.

Действительно, он очень неуклюж. Слишком неуклюж. И это не может быть случайностью.

— А вам не показалось странным, что он носит коробки только в одну машину? — спросил я.

— Чего? — нахмурился Мечников. — Не может такого быть. Они по очереди приносили коробки, а экспедиторы уже сами распределяли по машинам. Этот парень никак не мог повлиять на это.

— Мог, — пристально вглядывался я в экран и вёл подсчёт.

Резко стукнув ладонью по столу, я воскликнул:

— Он не идиот! И не неуклюжий! Он наглец, который провернул своё дело прямо у всех на виду.

— Что? Как? — подались вперёд Мечников с Гончим, пытаясь разглядеть на видео то, что увидел я.

— Внимательно смотрите за грузчиками и считайте, — указал я. — Четверо человек носят в три машины, экспедиторы сортируют всё это по очереди. Сначала в первую машину, потом вторую и дальше в третью, равномерно их заполняя.

— Да, всё так, — медленно проговорил Гончий.

— А теперь внимательно смотрите сюда, — показал я на Демида. — Он несёт кейс, который попадёт в третью машину. Дальше трое других грузчиков и вот снова идёт наш парень. Экспедиторы положат в первую машину.

На видео был виден Демид который нёс очередной кейс, в котором лежало вооружение, а затем, он неловко запнулся, посмотрел вниз и в очередной сел завязывать шнурок. И как только мимо него прошло двое человек, он сразу же выпрямился и пошёл дальше.

— Он специально пропустил двух человек, чтобы его коробка попала в третью машину, — выдохнул Мечников, осознавая.

Мы начали быстро прокручивать запись, проверяя мою теорию. Демид постоянно нарушал строй таким образом, чтобы весь его груз попал именно в третью машину.

— Даниил, поражаюсь твоей сообразительности, — хлопнул меня по плечу лекарь.

Гончий же был мрачнее тучи.

— Как же я не заметил этого сразу. Следователь блин называется, — сплюнул он.

— Но что это даёт? — задал я главный вопрос. — Нам доподлинно известно, что он намеренно носил свои кейсы только в третью машину. Значит, его кейсы отличались от остальных. Вопрос чем именно?

В комнате повисла пауза. Вариантов было много, но это ничего не давало.

— Нам необходимо узнать куда отправилась третья машина и не было ли чего-то необычного с ней по пути, — предложил я самое логичное решение.

— Это всё верно, но невыполнимо, — покачал головой Гончий. — Они уже растворились в городе. Мы никак не сможем выяснить их маршруты.

Опять неудача. Что-то в последнее время нам решительно не везёт. Столько зацепок, но мы никак не продвинулись к цели.

— Похоже, придётся начинать с нуля, — хмуро сказал Мечников, озвучив мои собственные мысли.

— Нужно поговорить с Долгопрудным, — сухо ответил я.

— Я уже пробовал, — покачал он головой. — Игорь Ларионович восстанавливается в своём поместье и исключил любые контакты с кем-либо.

— Все нити ведут к его заводу и без участия Долгопрудного нам не обойтись. Я лично нанесу ему визит вежливости. Своему спасителю он не должен отказать.

Несколько дней спустя. Редакция газеты Невский вестник

— Даниил, что ты сделал с журналистом из Голубой крови? — подскочила ко мне Вика, когда я зашёл в редакцию.

— Что с ним случилось? — тут же насторожился я.

— Ты опять не в курсе? На, полюбуйся, — она вручила мне свежий номер журнала. — Тебе стоит читать хотя бы те газеты, где про тебя пишут.

Чуть наклонив голову, я взглянул на неё:

— Предлагаешь мне читать половину городских газет?

Вика закатила глаза и отмахнулась:

— Ой, давай не преувеличивай, не половину. Ну во всяком случае на этой неделе точно не половину.

Чуть усмехнувшись, я прочитал заголовок:

«SOS. Спаситель наших душ.»

Леонид заглотил наживку, что мы с Викой приготовили для него. Мой план предполагал то, что очередной журналист из жёлтой прессы «случайно» наткнётся на моё с Алисой «свидание» и напишет громкую статью об этом. Я же в свою очередь буду всячески всё отрицать, выдавая за выдумки газетчиков. Впрочем, фотографии сделают своё дело и весь город увидит, что я выбрал Распутину, а не Анастасию Романову.

Это мгновенно должно поднять статус Алисы и остудить пыл племянницы Императора, которая всерьёз нацелилась на меня. При этом, со стороны всё будет выглядеть так, будто бы я совершенно не имею к этому отношения, тем самым не давая повода ей на меня оскорбиться. Злить представительницу правящей семьи мне категорически нельзя. Ведь и без Анастасии у меня хватает могущественных врагов.

— сколько денег ты с него стрясла? — хитро посмотрел я на Вику.

— Денег? — удивилась она.

— Вик, давай не будем ломать комедию, — усмехнулся я. — Леонид бы не поверил, что ты просто так сольёшь ему такую информацию про своего хозяина.

— Две тысячи рублей, — фыркнула она, скрестив руки на груди.

— Понятно, значит как минимум пять, — задумался я.

— Что? Да как? Ты следишь за мной⁈ — воскликнула она.

— С тебя новая кофемашина в офис и месячный запас зёрен, — улыбнулся я. — Остальное можешь себе оставить.

— Ладно, чего только не сделаешь ради любимых коллег, — закатила она глаза.

Пробежавшись по статье, я спросил у неё:

— А что он тут вообще понаписал? Это же даже…

— Приятно читать? — улыбнулась она.

Я кивнул.

— А вот это мне как раз хочется у тебя спросить. Ты что, его поймал и денег дал, чтобы он такую прелесть выдал, да ещё и в Голубой крови, — сузила взгляд она.

— Смеёшься? Делать мне больше нечего, — отмахнулся я. — План был, что он склепает очередную статью о том, что мы с Распутиной встречаемся.

Всё это время после бала у Меньшикова газеты не переставая восхваляли меня и уничтожали Алису, так что новость о том, что мы «вместе» должна была «уравнять» общественное мнение. Но что-то пошло не так.

— Я когда читала, слезу пустила, — внезапно добавила Вика. — А ты знаешь, что я тот ещё кремень.

— Боюсь представить что там в самой статье творится, — присвистнул я.

— Он там ещё и про открытый в честь твоей собаки памятник написал, — продолжила она вводить меня в курс. — Так что ждём наплыва «туристов» в наш район. Ну и тебе стоит ожидать повышенного внимания. Думаю, до преследования и ухода от погони через кофейню дело не дойдёт, но я бы на твоём месте сменила машину на менее приметную.

— Может ещё собаку и внешность сменить? А заодно и несколько журналистов. Ну так, чтобы точно не опознали, — подмигнул я.

— Знаешь, а не такая пожалуй и приметная у тебя машина, — рассмеялась она. — Ну и если что, ты уже знаешь отличный вариант как сбросить «хвост».

Кабинет Павла Юсупова. Офис газеты Империя Новостей

— Павел Алексеевич, к вам посетитель, — сообщил голос секретарши в трубке.

— У меня сейчас совещание, пускай записываются на приём, — сухо бросил он в ответ.

— Анастасия Николаевна очень настойчиво просит вас принять её немедленно, — в вежливом тоне секретарши послышались нотки волнения и даже страха.

Павел тяжело выдохнул и произнёс:

— Пригласи её.

Он не ждал этого визита, но догадывался, почему племянница Императора вновь посетила его. Уже второй раз за последние недели. Ранее они общались лишь на нечастых благотворительных приёмах.

Все они нисходят до нас только когда им что-то надо, — недовольно подумал он. — А эта девушка в последнее время совершенно зазвездилась. Избалованная Анастасия считает что все жители страны — её подданные, пользуясь добрым расположением своего дяди.

— Павел Алексеевич, что ваши газетчики себе позволяют? — вместо приветствия спросила вошедшая девушка.

— Они позволяют себе работать и зарабатывать для меня деньги, — сухо ответил он. — Но полагаю, вы здесь не для того, чтобы узнать о том, как работает мой бизнес.

Она элегантно прошла вперёд и села в роскошное кресло, стоящее у декоративного камина. Этот жест был полон неуважения к хозяину кабинета и словно говорил: «садись, поговорим».

Павел презрительно поморщился, но молча встал из-за стола и расположился в кресле напротив Анастасии.

— Вы вообще в курсе о чём пишут ваши газетчики? — спросила она, но это был не вопрос, а требование объясниться и покаяться.

— У меня слишком много изданий, чтобы быть вкурсе всего, что они пишут, — невозмутимо ответил он, хотя прекрасно же понимал, что так возмутило её.

Статья в Голубой крови. Удивительно хвалебная и добрая статья для этого издания. Эти пираньи всегда только и занимались тем, что устраивали нападки на представителей аристократии.

Юсуповы практически не вмешивались в их работу, ведь если бы они зарубили хоть одну статью в журнале, где только и пишут о скандалах в высших кругах, то на следующий день у кабинета Павла уже бы выстроилась очередь из аристократов, требующих отменить очередной материал, и газету можно было бы закрывать.

— Мы с вами кажется договорились о том, что необходимо писать касательно Уварова и Распутиной, — недовольно произнесла Анастасия.

— При всём уважении, мы ни о чём не договаривались. Вы пришли и попросили меня об одолжении, которое я незамедлительно выполнил. А если вам не нравится то, что пишут в журналах со скандалами и домыслами…

Павел развел руками и вежливым тоном заметил:

— На то это и жёлтая пресса, чтобы писать о том, что нам не нравится. Лучшая стратегия тут — не обращать на них внимания. Это словно тараканы у нас под ногами.

— Я не знаю, что это за животные и предпочитаю не знать дальше, — презрительно возразила она. — А ещё я не привыкла, когда мне отказывают.

Юсупов едва заметно усмехнулся. Хоть он и ненавидел Уварова всей душой, но не мог не отдать должное тому, как молодой парень осадил зазнавшуюся девицу. В этот момент он поймал себя на мысли, что впервые наблюдает за конфликтом Уварова не будучи одной из сторон этого конфликта.

Павлу было непросто в этом признаться, но он сейчас был на стороне этого молодого парня, радуясь что нашёлся кто-то, не испугавшийся статуса и фамилии Анастасии. И ведь как ловко тот подстроил эту «разоблачительную» статью в Голубой крови, тонко унизив Романову при этом не вступая в открытый конфликт. А то, что это дело рук Уварова, Павел ни на секунду не сомневался. Он уже хорошо знал сына своей отречённой племянницы и сразу видел «руку мастера».

Но затем Юсупов нахмурился. Внезапно он почувствовал, что этот поступок Уварова — словно брошенная в него перчатка. Он ощутил себя оскорблённым и уязвлённым. Как это у молодого парня хватило духу и смелости дать отпор племяннице Императора, а у могущественного и уважаемого аристократа, информационного хозяина этой страны, — не хватило? Павел внезапно разозлился на себя и свою трусость.

И почему я вообще пляшу под дудку молодой девки? — подумал он и сухо ответил:

— Анастасия Николаевна, вы попросили меня уничтожить репутацию Алисы Распутиной и возвысить Уварова. И я выполнил вашу просьбу, хотя вам известно о моих добрых отношениях с Сергеем Распутиным и противостоянии с Даниилом Уваровым. Поймите, что СМИ — огромная и неповоротливая машина. Это не ваша личная колонка новостей, где вы печатаете то, что хочется.

А затем он хитро улыбнулся и добавил:

— Впрочем, подобное издание тоже есть и, к моему сожалению, оно весьма успешно. Вы как-раз можете попросить вашего нового фаворита выделить вам место на его страницах.

Затем Павел взглянул на часы и, извинившись, покинул кабинет под предлогом срочной встречи.

Анастасия осталась одиноко сидеть в кабинете медиамагната, расположенном на верхнем этаже его личного небоскрёба. Она смотрела на буйство стихии, разразившейся за огромным окном. Снежные порывы хаотично носились без какой-либо цели, яростно ударяясь о стеклянный фасад здания. Та же бесцельная ярость сейчас разворачивалась и внутри девушки.

Жалкие журналисты Юсупова посмели выставить её холодной и бессердечной, назвали ледяной принцессой. Они нарушили её планы, планы на Уварова, публично заявив то, что он выбрал Распутину, — злилась она.

Анастасия негодовала от того, с какой теплотой жёлтая пресса внезапно написала про Распутину, противопоставив «ледяной принцессе». Ещё никогда и никто не писал про сумасбродную Алису в столь позитивном ключе и это злило Романову едва ли не сильнее того, что Уваров отверг её.

— Что же, если тебе не нужна моя любовь, то ты получишь ненависть, — тихо сказала Анастасия и покинула кабинет.