Бумажная империя 5

Глава 8

Дворцовая площадь

Ровно в десять часов утра я стоял на трибуне для почётных гостей напротив Зимнего дворца.

Меньшиков словно мстил мне, приглашая сюда. Прибыть на торжественное мероприятие надо было аж в девять утра, чтобы пройти все проверки безопасников и занять выделенное мне место во втором ряду. В Петербурге наступила настоящая зима и я заметно продрог, находясь на морозе в строгом чёрном пальто.

Для почётных гостей были организованы роскошные шатры с кофе и свежей выпечкой, где можно было скоротать время, чем я с удовольствием и воспользовался.

Налив горячего американо и взяв пару круассанов, я встал у столика и сделал глоток обжигающего напитка.

— Кайф… — закрыв глаза, произнёс я.

Это чувство, когда горячее кофе разливается по каждой клеточке замёрзшего тела, давая ему то спасительное, живительное тепло — бесценно.

В шатре успели повесить несколько телевизоров для трансляции торжественного мероприятия, а сейчас на них шли утренние новости. Было забавно смотреть как ведущие «переобувались» после вчерашних заявлений. Кто-то делал вид, что ничего не произошло, кто-то пытался свести всё в розыгрыш, а кто-то искренне извинялся за ложную панику.

Видя, как город встречает войско Морозова, я невольно восхищался организаторским талантом Меньшикова. За вечер и ночь он смог организовать всё так, словно это мероприятие было запланировано уже давно. Смотря на построенную трибуну, множество почётных гостей, украшения на пути следования, информационное сопровождение, выстроенные в ряд машины телевизионщиков с их оборудованием, я думал лишь о том, насколько безграничными возможностями и ресурсами он обладает.

Эти мысли вновь заставили задуматься о том, что Меньшиков является самым очевидным кандидатом на роль нового главы преступности города. Но никаких доказательств, кроме подозрений у меня не было.

И вот, строго по расписанию, через Триумфальную арку главного штаба показалась голова торжественной процессии. И должен признать, это было красиво.

Два атлетичных коня: левый — белоснежный как снег, а правый — чёрный как воронёная сталь. Они синхронно скакали вперёд неся свои всадников: Михаил Морозов в парадном мундире сидел на чёрном, а командующий преображенским полком — на белом.

Когда копыта лошадей коснулись брусчатки Дворцовой площади, грянул гром. Это был залп пушек Петропавловской крепости, находившейся на другом берегу Невы у нас за спиной. Следом послышался барабанный бой и по площади прокатились раскатистые звуки военного оркестра. Внезапно всё ожило и забурлило, музыка словно вдохнула жизнь в это сонное царство и собравшиеся вокруг площади люди разразились криками и овациями, видя, как за лошадьми из Триумфальной арки появились первые бронемашины Морозова и танки, стоящие на вооружении преображенцев.

По периметру площади стояло множество людей с флагами Российской империи, у кого-то на плечах сидели дети. Несмотря на будний день и мороз, сюда стянулось несколько тысяч человек.

Морозов, подъехав к нашей трибуне, остановился и ловко спрыгнул с коня. Признаться, я не ожидал от этого солидного мужчины, отнюдь не спортивного телосложения, подобной лёгкости. Он поднялся по ступенькам и пошёл вдоль вставших со своих мест важных гостей к стоящему микрофону. По пути он почтенно жал протянутые руки генералов, ветеранов и других особых гостей, стоящих в первом ряду. Признаться по правде, я не знал и половины этих людей, но было ясно одно — это одни из самых влиятельных и уважаемых аристократов столицы и я был сейчас прямо за их спинами. Дышал им в спину, готовый сделать шаг вперёд.

Находясь в своих мыслях, я внезапно услышал громкое покашливание.

— КХМ, — вновь откашлялся кто-то спереди и двое людей, стоящих в первом ряду прямо передо мной, слегка расступились.

В появившемся пространстве между ними я увидел Морозова, протягивающего мне руку. Замешкавшись на секунду, я снял перчатку и протянул ладонь вперёд. Он крепко схватил её, пожал и дёрнул на себя, отчего я чуть подался вперёд.

— Не благодари, потом поговорим, — прошептал он мне прямо на ухо, а затем отпустил руку и пошёл дальше.

Когда Морозов подошёл к микрофону, оркестр стих и повисла тишина. В морозном декабрьском воздухе она была особенно тихой.

Но он не спешил начинать свою речь, вместо этого, купец повернулся спиной к расположившимся на площади полкам, устремив свой взгляд на Зимний. И в этот момент по толпе пронёсся ропот, а затем…

Я повернулся и внутри всё затрепетало. Это был он.

В лучах низкого зимнего солнца открылась дверь балкона на третьем этаже и на него вышел Император собственной персоной. Его статный силуэт в строгом, элегантном военном мундире возвышался над всей площадью, над всей империей. Ореол власти, окутывающий Александра Пятого, ощущался даже отсюда.

Морозов склонил голову и Император чуть кивнул, а затем поднял руку, приветствуя собравшихся подданных. Люди взорвались в приветственных криках, но едва он опустил руки, то толпа вмиг замолкла.

Александр Пятый опустил руки на фигурную металлическую ограду балкона и замер, словно статуя, в ожидании речи Морозова. Это был атлант, на плечах которого держалась империя. Казалось, что он не чувствует ни холода ни ветра, хотя был в прохладном мундире и без шапки с перчатками.

— В этот знаменательный день, я хочу напомнить всем жителям нашей страны, от мала до велика, от жителей западных губерний на австрийской границе до рыбаков с Курил на востоке о присяге, что каждый из нас дал, о верности и о чести, что мы храним у сердца, — приложив руку в груди говорил Морозов.

Его слова звучали отчасти весьма лицемерно, учитывая, что он собирался сделать. Хотя, вызвано это как-раз преданностью и верностью, но своей семье и своему роду. Но самое главное, что страшного не произошло и сейчас он стоит тут и вряд ли теперь когда-либо удумает учудить нечто подобное.

— В это тяжёлое время, когда мы ведём открытую войну с австрийцами, наша страна сталкивается с куда более опасными нападениями. Враги государства не дремлют и всеми силами стараются нас разобщить, переломить хребет нашего единства, нашу главную силу и оружие, — продолжил Морозов свою пламенную речь. — Но они должны знать, что у них нихрена не получится!

На этих словах он стукнул могучим кулаком по небольшой тумбе, на которой стоял его микрофон и хлипкая конструкция разлетелась в щепки.

По площади прокатился ропот и перешёптывания. Морозов позволил себе выругаться на таком важном мероприятии, да ещё и в присутствии самого Императора. Но тут же среди солдат послышались одобрительные выкрики и уже через секунду всё пространство залили дружные, раскатистые крики «Ура».

Морозов поднял с пола упавший микрофон и посмотрел на Императора:

— Сегодня, я повторяю данную мной присягу, верой и правдой служить этой стране и её истинному правителю.

Он отбросил микрофон и встал на одно колено, склонив голову.

Ну, Михаил Игнатович, вы конечно актёрище. В моём прошлом мире за такое бы точно дали оскар.

Стоящий на балконе Император коротко кивнул, принимая жест московского купца. Это едва уловимое движение означало лишь одно: Морозов прощён и помилован. Пройдя по самой грани, он вышел сухим из воды и сделал это во многом благодаря мне. Вот только считает ли он также? Или продолжает обвинять в том, что из-за меня его сын угодил в этот переплёт? Думаю, совсем скоро я это узнаю.

В какой-то момент, когда мимо нашей трибуны проходил полк преображенцев, затянувшаяся до поздна вчерашняя встреча напомнила о себе и я зевнул.

Не прошло и пары секунд как рядом раздался голос Меньшикова:

— Даниил Александрович, побольше уважения и радости. Вы — участник торжественного и важного мероприятия.

Мне показалось, или это был сарказм? Да точно, сарказм!

— Полностью с вами согласен, Григорий Александрович! Это торжественное и важное мероприятие спасло империю от страшных событий, — шёпотом заметил я.

Меньшиков скривил лицо, но ничего не ответил.

А что, если это действительно он подставил Николая и мою маму, а я помешал претворению его плана? Как жаль, что нельзя узнать правду. С Меньшиковым не пройдут никакие мои фокусы с подменой защитных артефактов. Всё-таки он антимаг и нужно с этим смириться, хотя я до сих пор не могу привыкнуть к этой пустоте и энергетической опустошённости, когда нахожусь с ним рядом.

Поместье Распутиных

Сергей Распутин завтракал в своей тёплой и просторной столовой, наблюдая за происходящими на Дворцовой площади событиями по телевизору.

— И вот мы наконец видим, как командующий объединёнными силами московского купечества Михаил Морозов въезжает на брусчатку Дворцовой площади. Рядом с ним, плечом к плечу, следует генерал Шишкин — возглавляющий полк преображенцев. Они сидят верхом на жеребцах, являющихся братьями, несмотря на такую разницу в их внешности. Эти жеребцы символизируют братские отношения между двумя непохожими городами, — торжественно вещал ведущий прямой трансляции.

— Придумали же… — фыркнул Распутин. — Интересно, что в действительности произошло и зачем они вызвали Морозова с войсками?

Никто из стоящих у стен слуг не ответил своему господину. Они прекрасно знали, что в такие моменты лучше просто молчать.

Распутин смотрел за помпезной церемонией, о которой вчера утром ещё ничего не было известно, словно её и не должно было быть.

Странно всё это, — думал он. — Вчера был повсеместный переполох, паника и чуть не гражданская война, а сегодня — парад, единение и всеобщее ликование. Да ещё и этот неожиданный звонок Меньшикова поздним вечером, где тот лично пригласил Распутина на Рождественский бал.

— Морозов спешился и поднимается на трибуну для почётных гостей, — тем временем комментировал происходящее на экране телевизора ведущий. — Он приветствует армейский генералитет, высших городских чиновников и членов…

Голос ведущего сбился и он чуть растерялся:

— А сейчас Михаил Игнатович приветствует… простите, у меня под рукой нет списка гостей, но я полагаю, что особого приветствия удостоился кто-то из членов императорской семьи.

Распутин так и замер с поднесённой ко рту кружкой. Ему хотелось протереть глаза, потому что в молодом человеке, стоящем во втором ряду, которому уделил особое внимание Морозов, он узнал Уварова.

А когда камера дала крупный план и выхватила момент, как двое генералов расступаются, то с экрана прямо на него посмотрело строгое и уверенное лицо Даниила Уварова в элегантном чёрном пальто.

Внезапно в столовой раздался пронзительный звон разбитого стекла, от которого Распутин вздрогнул и пролил на стол кофе. Один из слуг тут же бросился к нему, чтобы убрать грязь, а другой слуга уже собирал осколки кружки, что выронила Алиса, когда увидела по телевизору Даниила.

Да уж, думаю сейчас была разбита не одна чашка, — мысленно усмехнулся Распутин. — Похоже, правы сплетники, что толкуют про «магию Уварова». Иначе как колдовством, такое объяснить сложно. Этот парень обретает колоссальный вес в обществе и нетрудно представить что будет дальше. Либо вершина, либо… его сожрут.

— Опять твой Уваров отличился, — ехидно произнёс Распутин дочери.

— Он не мой! Хватит так говорить! — выпалила девушка и вскочила из-за стола, ударив стулом слугу, убирающего осколки её кружки.

— Сядь, — ледяной тон её отца мигом остудил пыл девушки и она подчинилась. — Уваров уже не тот, что был раньше. Он приобрёл вес и статус в обществе и можешь перестать устраивать этот цирк с побегами из дома. Ты взрослая девушка и я прекрасно знаю где и с кем ты бываешь вечерами.

Лицо Алисы залилось пунцом. Но не от смущения, а от злости:

— Именно, я сама буду решать с кем мне видеться и куда ходить!

Стоящая у стены Марина была единственной из прислуги, кто понимал подтекст этой перепалки. Лишь она знала о том, что её госпожа ночевала у Даниила Уварова и о том, что потом он был здесь и договорился с Распутиным о свадьбе с Алисой.

— Кстати об это, — всё в таком же доминирующем тоне произнёс Распутин. — Уваров смог вернуть нас в список гостей на Рождественский бал.

Вчера, когда ему позвонил Меньшиков и вежливо пригласил на бал-маскарад, то Сергей сразу понял, что это дело рук Уварова.

— Ой, больно надо. Не собираюсь я туда идти, — фыркнула Алиса, скрестив руки на груди.

— Что это за новости? Это важнейший приём года, где будут представители правящей династии. Отсутствие на нём — это удар по репутации, — холодно произнёс он. — Мне плевать, что там опять происходит у тебя в голове, но пока ты носишь фамилию Распутиных, ты будешь подчиняться мне, как главе этого рода!

Алиса смотрела на него, тяжело дыша. Ей хотелось вскочить, закричать, сказать, что она всё знает. Знает про спланированную у неё за спиной свадьбу.

— Не надо, — вновь и вновь повторяла губами её фрейлина, надеясь, что госпожа увидит и не совершит очередной глупости.

Но Алиса молчала, яростно сжимая кулаки под столом. Она не хотела говорить отцу, что сторонится Уварова, потому что чувствует себя преданной. Её уже женили у неё за спиной. И хоть в душе ей и нравится Даниил, но всё её нутро бунтовало от того, что мужчины вновь решили её судьбу, даже не спросив и не уведомив её об этом.

Вот если бы Даниил сделал ей предложение, как делают это простолюдины, то она несомненно бы согласилась, — рассуждала она, когда Марина рассказала ей всё, что подслушала в кабинете её отца. А он повёл себя как эти типичные аристократы: просто договорился с её отцом, словно она какой-то товар. Да ещё и спокойно сидели, обсуждали приданное, как будто торговались о цене помидоров на рынке.

От этих мыслей ей было невыносимо противно. Алиса не могла простить себе того, что так ошиблась в Уварове, что позволила себе довериться ему и… влюбиться?

Кабинет Павла Юсупова

На рабочем столе хозяина кабинета творился сущий бедлам. Множество газет и журналов беспорядочно лежали один на другом.

«Синий костюм вернулся», «Даниил Уваров — кто он на самом деле?», «Бастард Императора», «Человек года или бездарный выскочка?», «Что ещё скрывают Юсуповы о своём роде?», — гласили заголовки.

«Топ-5 зимних образов Даниила Уварова» — прочитал Павел очередной заголовок, посвящённый ненавистному для него Даниилу Уварову и отбросил журнал.

— Этот город сошёл с ума, — пробурчал он. — Есть сегодня хоть одно издание, где на обложке нет этой физиономии?

— В журнале «Обувь и аксессуары» сфотографирована лишь нижняя часть барона Уварова, — машинально ответил помощник на риторический вопрос своего хозяина.

— Лёня, блин, ну хоть ты не раздражай сегодня, — в сердцах бросил Юсупов. — И уволь того идиота, что Уварова в правящую династию записал.

— Но это самый популярный ведущий… — попытался вразумить хозяина стоящий напротив мужчина.

— Да мне плевать! Он некомпетентный бездарь! — рявкнул медиамагнат.

— Если бы не предусмотрительность вашего сына и лояльное отношение светлейшего, то боюсь последствия после вчерашнего были бы для нас куда ощутимей. Можно сказать, что мы отделались малой кровью, — вежливо заметил помощник с неизменным планшетом в руках. — Сейчас не лучшее время, чтобы вновь привлекать внимание очередным скандалом.

— Малой кровью говоришь? — процедил сквозь зубы Юсупов. — Это такая вот малая кровь? Рейтинги на нуле, сын без моего ведома вытаскивает из тюрьмы моих врагов, а этот щенок Уваров стоит среди верхушки города в сотне метрах от Императора и улыбается на камеру!

Юсупов подошёл к окну и посмотрел на заснеженный город. Он пытался восстановить дыхание и успокоиться.

Стоящий за его спиной первый помощник молча наблюдал за своим хозяином. Он не мог узнать знаменитого, великого Павла Юсупова, которого он помнил ещё год назад. Сейчас перед ним стоял злой и нервный старик, который устроил ненужную войну с молодым парнем, из-за которой великая информационная империя Юсуповых дала трещину.

Возможно, с Романов Павловичем во главе будет лучше, — подумал помощник и тут же испугался собственных мыслей.