Бывший, реанимируй нашу любовь

Глава 20

Утро после вина, камамбера и поцелуев, от которых до сих пор горят губы, встречает меня серым питерским небом за окном и противным пиликаньем будильника.

Телефон мигает пропущенным от Миланы: «Я у подруги, всё норм, не ищи». Интересно, у какой ещё подруги? Но всё равно улыбаюсь, радуюсь, что сестра живёт полноценной жизнью.

Матвей спит на диване в гостиной. Мы проговорили почти до рассвета. Ни о чём и обо всём сразу. О том, какой он дурак, что не искал меня тогда. О том, какая я дура, что не рассказала всё сразу. А потом он просто взял мою руку, поцеловал запястье и сказал: «Иди спать, Кошка».

Я была уверена, что ляжет со мной, но нет, Мурзик решил быть чёртовым джентльменом.

И снова дурацкая улыбка расплывается на моём лице.

На цыпочках подхожу к дивану, целую его в колючую щёку. Замираю на мгновение, вбирая в себя это утро. Настроение. И спящего в неудобной позе, но с лёгкой полуулыбкой Матвея.

Сбегаю к себе в квартиру. Наспех принимаю душ, чищу зубы, не отрывая взгляда от зеркала и своего собственного отражения. Поражаюсь тому как блестят мои глаза. Боже! Неужели это и вправду я⁈

Переодеваюсь в джинсы и худи, делаю пару бутербродов, которые планирую съесть на ходу, ведь я уже опаздываю на работу. Кофе, которое успело сварить кофеварка, переливаю в термокружку и выхожу из квартиры. С одним бутербродом в зубах, с ключами в одной руке и кружкой в другой. И неуклюже пытаюсь закрыть дверь.

— Давай сюда, — Матвей забирает у меня ключи, мимоходом оставляет поцелуй на щеке, — И это твой завтрак?

Недовольно смотрит на мой бутерброд, который тут же забирает.

— Заедем, нормально поешь.

— Мурзик, я опаздываю!

— Не опоздаем, если не будешь тратить время на бессмысленные споры.

Матвей ловит мою руку, переплетая наши пальцы, а потом уводит меня к лифту, который как раз на нашем этаже. Он приветливо распахивает свои металлические двери, как только Матвей нажимает на кнопку вызова.

Мурзик галантно пропускает меня вперёд. И как только двери закрываются, отрезая нас от внешнего мира, прижимает к стенке. Нависает. Изучает моё лицо, будто не видел целую вечность, а не какие-то жалкие часы.

— Матвей…

Только и успеваю произнести, прежде чем его губы накрывают мои.

Целуемся как обезумевшие, пока не раздается тихое покашливание. Мы даже не заметили, как приехали на первый этаж. На нас смотрит с возмущением пожилая женщина с собачкой подмышкой.

— Извините, — говорю, краснея, когда пытаюсь протиснуться мимо неё.

— Вроде взрослые люди…

— А вы не завидуйте, — отвечает Матвей, подмигивая ей.

Мурзик снова находит мою руку, переплетает наши пальцы, тянет к выходу из подъезда, а потом к своей машине.

До клиники мы доезжаем быстро.

Мурзик идёт вместе со мной. Я уже даже не задаю вопросов. Мне просто хорошо, что он рядом.

— Надежда Петровна, — Матвей заглядывает в служебное помещение, привлекает к нам всеобщее внимание. Старшая медсестра чуть удивлённо приподнимает бровь. — Катюша, может, задержаться на полчасика? Срочно нужна мне.

— Да, конечно.

Матвей благодарна кивает ей.

— Кошка, иди переодевайся. Жду тебя здесь.

Киваю, закусив губу.

— Я быстро!

Я и правда забегаю в раздевалку и быстро переодеваюсь, через пару минут я снова в коридоре.

Матвей ждет там, где и обещал. Прислонившись плечом к стене, он что-то сосредоточенно читает в телефоне, но стоило мне выйти из раздевалки, как его внимание мгновенно переключается на меня. Скользит взглядом по синему костюму санитарки, по волосам, которые я кое-как стянула в пучок, и в его глазах загорается тот самый тёплый, собственнический огонёк, от которого у меня внутри всё переворачивается.

— Нравится форма? — пытаюсь съязвить, чтобы скрыть смущение.

— Мне нравишься ты, — парирует он без тени сомнения и отталкивается от стены. — Идём.

Он ведёт меня не в столовую для персонала, как я ожидала, а в другое крыло, туда, где располагаются кабинеты администрации и ординаторская старшего медперсонала.

— Матвей, ты куда меня тащишь? — я упираюсь, но он лишь крепче сжимает мою ладонь.

— Кормить. Не бойся, я никого не съем, — усмехается он, останавливаясь у неприметной двери в конце коридора. — Заходи.

Внутри оказывается небольшая, но уютная комната отдыха для врачей. Диван, пара кресел, стол и даже небольшая кофемашина. Но главное — на столе уже дымится тарелка с овсяной кашей, стоит стакан свежевыжатого сока и тарелка с фруктами.

— Откуда это? — удивлённо выдыхаю я.

— Заказал, — просто отвечает Матвей, усаживая меня за стол. — Ешь. Тебе нужен полноценный завтрак.

— Мурзик, ты серьёзно? У тебя нет других дел, кроме как следить за моим питанием?

Он садится напротив, и его лицо становится серьёзным.

— Кать, я десять лет не мог о тебе заботиться. Дай мне хотя бы попытаться навёрстывать упущенное.

Его слова заставляют меня замолчать. Я послушно беру ложку и начинаю есть. Каша оказывается идеальной — в самый раз, не слишком сладкая, не слишком пресная. Чувствую, как тепло разливается не только в желудке, но и в груди.

Матвей не сводит с меня глаз. Изучает каждое моё движение, будто пытается запомнить. Между нами повисает тишина, но она не тяготит — она уютная, своя.

— Кать, — вдруг говорит он, и в его голосе проскальзывают нотки, которых я раньше не слышала. Неуверенность? — У нас получится снова? Как думаешь, мы сможем забыть прошлое и просто быть вместе?

Еда вдруг теряет вкус. Мир меркнет. Я оказываюсь не готова к этому вопросу. мне просто было хорошо сейчас, в этом моменте, без оглядки на прошлое и попытки узнать будущие.

Но Матвей рушит этот момент своим вопросом. Поспешно вскакиваю с дивана, делаю пару шагов к двери.

— Я не знаю… Не знаю… — признаюсь честно, долго не решаюсь поднять взгляд на него, а когда поднимаю, то спрашиваю с вызовом: — а если нет? Если я захочу уйти. Забыть тебя?

Я не успеваю понять, как Матвей оказывается рядом, а я — в плотном кольце его рук. Когда только успел⁈

Все черты лица Матвея заострены. Желваки ходят туда-сюда.

Мурзик в бешенстве. Я это вижу по его взгляду.

— Нет, Кать, я тебе больше не дам уйти!

Мотаю головой, выбираюсь из захвата сильных мужских рук.

— Мурзиков, это ты у нас хирург-реаниматолог. Вот и реанимируй нашу любовь! Покажи, чего стоят твои слова на самом деле, а не пытайся просто удержать — не сможешь.

Я всё таки вырываюсь и убегаю.

Зачем⁈ Ну зачем он всё испортил никому ненужными вопросами⁈