Бывший, реанимируй нашу любовь

Глава 8

— Показывай, что у тебя там случилось.

Веду друга в коридор и указываю на потолок — белоснежную поверхность исполосовали уродливые коричневые разводы, словно кто‑то нарочно измазал её грязной кистью. Стёпа присвистывает, прищуривается, внимательно изучает пятно со всех сторон.

— Понял. У тебя есть какие‑то планы на сегодня? Как насчёт дождаться мастеров?

— Я только за! Это пятно ужасно нервирует меня — смотрю на него и чувствую, как внутри всё сжимается. И у меня сегодня как раз выходной.

— Отлично! Тогда звоню знакомым строителям. Приедут, всё осмотрят, замерят влажность, если что — досушат, а там быстро устранят, — Стёпа говорит это, параллельно что‑то строчит в телефон. Потом поднимает взгляд, улыбается: — Кошка, кофем угостишь? А то тут такие ароматы витают — с ума сойти можно!

— Конечно! Пошли.

Я первая захожу на кухню, слышу, как Стёпа идёт следом. Друг останавливается у входа, опирается бедром о кухонную тумбу, скрещивает руки на груди. Молчит, просто наблюдает за мной — и от этого внимательного взгляда по спине пробегает лёгкая дрожь.

— Что? — тушуюсь, невольно заправляю растрёпанные волосы за ухо.

— Милая пижамка, Кошка, — ухмыляется он.

Только сейчас я осознаю, в чём нахожусь. Краска мгновенно заливает лицо.

Блин, ну как так⁈

На мне — широкие хлопковые штаны в светлую полоску и простая голубая футболка. Ткань настолько изношена, что просвечивает в самых неподходящих местах, а растянутый ворот бесстыже сполз на одно плечо, обнажая другое.

— Я сейчас! — выдыхаю и позорно сбегаю с кухни под громкий, заразительный смех Шпары.

В спальне переодеваюсь в домашний костюм, попутно заглядываю в ванную. Умываюсь холодной водой, чищу зубы, а непослушную копну волос собираю в тугую косу. Перед выходом критически осматриваю себя в зеркало — то с одного бока, то с другого. Будто мне вдруг стало жизненно важно понравиться Шпаре.

— Ох, ну и дурочка ты, Катька! — шепчу собственному отражению, слегка шлёпаю себя по щекам и всё‑таки покидаю комнату.

Когда возвращаюсь на кухню, удивлённо присвистываю. Стёпа не терял времени даром: на столе дымится кофе и ждёт тарелка с бутербродами.

— Знаю тебя, Кошка, — улыбается он. — На одном кофе до обеда просидишь, а то и до вечера. Садись.

Фыркаю на его комментарий, но место своё занимаю. Забираюсь на стул с ногами, обнимаю колени — отвратительная привычка, от которой никак не могу избавиться.

— Спасибо. Расскажешь про себя, Шпара? Откуда ты в Питере взялся? Я думала, тебя из столицы ничем не выманить.

— Я тоже так думал, — смеётся он. — Но батя решил открыть в Питере филиал клиники, а мне предложил возглавить. Я согласился.

Присвистываю, широко раскрыв глаза:

— То есть ты теперь крутой деловой дядечка? А как же практика?

Стёпа мотает головой, взгляд становится чуть серьёзнее:

— Ты же знаешь, что хирург из меня посредственный. Зато в управлении шарю. А ты?

Я никогда не стыдилась своей работы. Санитарки важны не меньше врачей — я твёрдо в это верю. Но сейчас, когда передо мной сидит Стёпа, весь такой успешный, в дизайнерских шмотках и с деловым блеском в глазах, мне вдруг становится неловко. Словно моя работа — нечто незначительное, недостойное упоминания. Поэтому решаю ответить обтекаемо:

— Сестра мечтала учиться здесь. Сначала поступила в наш универ, а потом пришёл ответ из «Кулька», что они готовы её зачислить. Вот мы и перебрались сюда меньше чем месяц назад. Так что моя главная работа — присматривать за мелкой.

— Оу! Я помню, что у тебя была сестра, но мне казалось, что она совсем маленькая.

Смеюсь, и в груди теплеет от воспоминаний:

— Мне до сих пор кажется, что Милашка маленькая! Но ей недавно исполнилось восемнадцать.

— Ого! Выросла девочка, — Стёпа смотрит на меня с мягкой улыбкой, отпивает кофе. — Кошка, если тебе нужна будет какая‑то помощь… Работа… Или ещё что-то… Ты всегда можешь ко мне обратиться.

Я чувствую, как внутри всё теплеет от его слов. Не из‑за предложения с работой — хотя это, конечно, приятно, — а просто от того, что он действительно готов помочь. Без лишних вопросов, без снисходительного «ну попробуй, если хочешь», без намёка на жалость.

— Спасибо, Шпара, — говорю тихо, и на губах сама собой расцветает улыбка. — Пока справляюсь, но… приятно знать, что есть к кому обратиться.

Он кивает, будто так и надо, будто это само собой разумеется.

Стёпа тянется за бутербродом, жуёт, задумчиво глядя в окно. На кухне тихо — только тикают часы и где‑то вдалеке слышен приглушённый гул проезжающих машин. Уютно. По‑домашнему. Так, что хочется завернуться в этот момент, как в мягкий плед, и никуда не выпускать.

— А помнишь, — вдруг говорит он, поворачиваясь ко мне, — как мы решили прогулять лекцию, завалились в кафе, а там — препод?

Я взрываюсь смехом, потому что это была ужасно неловкая ситуация. Оказалось, преподша отменила лекцию из‑за плохого самочувствия, но сама сидела в кафе на свидании. А мы со Шпарой просто хотели немного развеяться…

Стёпа протягивает руку, накрывает мою ладонь своей. Сжимает аккуратно, но твёрдо.

— Мне тебя не хватало, Кошка.