Целительница. Выбор

Глава 6

В палаточный городок, где их разместили, Андрей вернулся уже ближе к четырем. Мог бы и позже, если бы не перехвативший его у госпиталя Башир. А так бы пришлось помотаться…

На машине тоже вышло не так скоро, как хотелось - сказывалось то отсутствие дорог, то приоритет у специальной техники, но все равно быстрее, чем на своих двоих или перекладных.

Игнат, Реваз и сопровождавший их подполковник находились уже на месте. Но, судя по тому, что на столе продолжала стоять неубранная после перекуса посуда, появились не так давно.

Когда Андрей вошел в палатку, Игнат, дремавший сидя на складном стуле, приподнял голову, посмотрел, едва ли видя, насколько пустым был его взгляд, и, вновь закрыв глаза, опустил подбородок. Потом качнулся вправо-влево, словно выбирая более удобное положение, и снова замер.

В душе у Андрея дернулось – вымотанность Игната он чувствовал даже не будучи сильным эмпатом, но тут же успокоилось. Неважно, что погоны они носили в той, другой жизни. Присяги, в которой клялись защищать Родину, их вроде как гражданский статус не отменял.

Реваз тоже дремал, но сидел на полу, прислонившись спиной к ножке кровати. На его появление не отреагировал, но Андрей был уверен – не пропустил. За столько лет рядом они давно научились чувствовать друг друга.

А вот подполковник читал. Что конкретно Андрей не видел, но книжица была небольшой, похожей на сборник стихов.

- Наконец-то, - когда за следовавшим за ним Баширом опустился полог, оторвался от экрана планшета работавший за столом Ираклий. – Вас только…

- Вот этого не надо, - «возмутился» Андрей, направляясь прямиком ко второму столу. Наличие на нем двух не вскрытых паек он не пропустил. – Как только…

- Тогда начнем, - перебил его Сыч. Усмехнувшись, кивнул, когда Андрей взглядом показал на жратву. Однако ждать, пока они с Баширом усядутся и распакуют пластиковые боксы, не стал. – Экспертиза подтвердила: ваш контейнер из той самой серии.

- Значит, осталось два, - не открывая глаз, несколько заторможено произнес Игнат.

- И это – не самая хорошая новость, - поднялся со стула Ираклий. Прошел от стола до опущенного полога, постоял, задумчиво глядя куда-то мимо Андрея.

Палатку охраняли шестеро. Плюс защитные амулеты. Но Андрей с Сычем был согласен – малый кокон, который тот сформировал, в нынешних условиях лишним не выглядел.

- Но и это еще не все из плохого, - зачерпнув из чеплашки с кашей (ничего особенного: перловка с мясом) и дождавшись, когда уйдут неприятные ощущения, связанные с установкой кокона, счел нужным вклиниться Андрей.

С аппетитом прожевал, проглотил, тут же потянувшись за второй порцией, и только после этого поднял взгляд на наблюдавшего за ним Сыча.

Впрочем, вот так… многообещающе, смотрел на него не только Ираклий. Башир, хоть и мотался вместе с ним, но вряд ли что-то понял – навыков Андрей не растерял, так что контакты сумел не засветить.

А вот Реваз, Игнат и даже Миронов, хоть и не знал Андрея лично, нетерпения не проявляли. Двое потому что и сами умели тянуть кота за хвост, если позволяли время и обстоятельства. А вот третий…

К третьему просто хотелось присмотреться посерьезнее. Уж больно перспективно выглядел кадр. Не на сейчас, на будущее.

- Клоп… - протянув угрожающе, все-таки не сдержался Сыч.

- А я что? – удивленно вскинулся Андрей, не пропустив, как криво усмехнулся «проснувшийся» Реваз, но тут же посерьезнел. – Видели Дедова, - начал он, отложив ложку. Жрать хотелось до колик, но еда могла подождать, а вот разговор – нет. – Исмаил остается под вопросом, там какие-то терки с Бабичевыми, в которых Дедов вроде как посредник, а вот еще трое, как и Махмед, точно в деле. Есть фото, - он достал магофон, нашел в галерее нужные снимки, сбросил остальным. – Контакты проверяются. Надеюсь, к утру что-нибудь нароют.

- Наш пострел… - Во взгляде Багратиона, направленном на него, появился интерес.

Андрей только развел руками. Не говорить же, что его парни отрабатывали то, что на виду. А вот команда Реваза, который предпочитал всегда иметь запасной вариант, прекрасно отыгрывали в тени.

- Двое в Ростовском отряде МСЧ, один – Мариупольском.

Андрей кивнул в ответ на слова Башира, уже успевшего залезть в базу работавших в Шемахе сотрудников МЧС.

Он и сам так сделал – самый простой вариант, так что, можно сказать, повезло. Не пришлось глубоко копать.

- И опять Бахтеяровы и Берковы, - с демонстративным акцентом произнес Реваз.

И хотя замечание особого смысла не имело – связанная с документами цепочка была отслежена от начала до конца, и все, что оставалось, уточнение по конкретным персоналиям и глубине их падения, но говорить, что и так все понятно, никто не стал.

Но это – вслух. А вот про себя, наверное, каждый подумал, что ни с теми, ни с другими, не все так просто.

Берковы уже возрождались из пепла после предательства одного из предков и на протяжении нескольких поколений делали все, чтобы вымарать черное пятно из летописи Рода.

И ведь не сказать, что старания пропали втуне. Крупнейший логистический центр на берегу Азовского моря. Развитая металлургия. Одиннадцать институтов, серьезно спонсируемых родом, две академии и университет.

По уровню жизни Мариуполь, который был их вотчиной, твердо держался в первой двадцатке, что было весьма неплохим результатом.

А вот история рода Бахтеяровых обошлась без предательств, что не могло не сказаться на его положении. Обласканные императором…

Судя по всему, этой ласки кому-то из Рода не хватило.

- Есть что-нибудь конкретное по смерти младшего княжича? – неожиданно подал голос Игнат.

Андрей уже собирался вновь взяться за ложку – больше, чем сказано, говорить не собирался, но после этой фразы предпочел не торопиться.

Как он и предполагал, вопрос равнодушными не оставил. Реваз тут же напружинился. Башир нахмурил кустистые брови, что было у него признаком серьезной задумчивости. Миронов посмотрел вопросительно – был не в курсе той истории. А вот Ираклий пару раз кивнул, словно соглашаясь, что высказанная мысль оказалась в тему.

Младший сын князя Бахтеярова, убитый два месяца тому назад. Муж той самой Алии, которую вместе с ребенком Игнат с Ревазом спасли по дороге в Ростов и в которую был когда-то влюблен Реваз. Дочь князя Беркова и племянница Софико, супруги Ираклия.

Если не помнить, что мире аристократов всегда кто-то чей-то сын-дочь, сестра-брат, племянник-племянница, то можно удивиться подобному совпадению.

А так… всего лишь случайность, явно пошедшая им на пользу, потому как некие сведения были известны едва ли не из первых рук.

- Персы там отметились, - вернувшись за стол, после недолгой паузы произнес Ираклий. – Но это то, что на виду. Есть предположение, что разобраться с сыном приказал сам князь. Вроде как что-то связанное с наркотрафиком. Но доказательств никаких.

- И тут мы вспоминаем, что у Бахтеяровых бизнес с Персией, который они ведут вместе с Бабичевыми, - заметил Башир. И явно лишь после того, как ему это разрешили.

- А в Персии мутят Каджары.. – глубокомысленно протянул Реваз. – И там был Дедов.

- Который отметился еще и в Царицыне. И даже посещал Зубова.

- Зубова? – переспросил Ираклий, но прежде чем Андрей собрался прокомментировать сказанное, кивнул – понял.

Заводик, полученный Зубовым в качестве приданного за внучатой племянницей бывшего еще недавно главой Рода Салтыкова-старшего. Ну и приобретенная не так давно лицензия на фарму.

Да, цепочка действительно была ровной: звено к звену.

Выглядело это паскудно! Не по чести!

Андрей, кивнул своим мыслям – про честь с той стороны истории речь не шла, только о выгоде в разных ее формах, взял ложку, подержал в руке.

Жрать хотелось…

- Есть вариант найти контейнера до того, как их вскроют, - старательно не глядя на Игната, произнес он негромко.

- Нет! – Реваз оказался первым, произнеся свое «нет», как твердое «нэт».

А вот Игнат промолчал, лишь вздохнул… нет, не обреченно, а как-то сокрушенно, словно понимая, что выбора у них особого нет.

Иметь под рукой готового поисковика и не использовать…

При других обстоятельствах было о чем подумать, при этих…

При этих все, что они могли – обеспечить Сашке максимальную безопасность.

***

Парнишку с коллапсом я посмотрела. И даже провела еще один сеанс.

Короткая отдушина.

Его детские ухаживания и счастливая улыбка матери стали одним из якорей, которые помогали держаться.

- Петр, смени Аню…

- Я…

- Анна! – повысила голос Людмила Викторовна.

Я чуть скосила взгляд, не пропустив, как Аня недовольно зыркнула на младшего Орлова, но от стола, освобождая место, отошла.

Послушания подруги надолго не хватило:

- Да что ты делаешь?! – с раздражением воскликнула она, похоже, решив вмешаться в работу Петра.

Я заставила себя не вслушиваться в начинающую перепалку, тем более что меня это совершенно не касалось. Старшей у соседнего стола была Людмила Викторовна, как только сочтет, что их очередные разборки мешают работе, тут же осадит. Ну и проконтролирует, естественно, чтобы все сделали, как следует.

А вот нас с Киром опекал Углев. И, с одной стороны, это было неплохо – с некоторых пор в его золотые руки я верила безоговорочно, но с другой все выглядело не столь радужно. Роман Сергеевич – хирург, а не целитель. Допусти мы ошибку, заметит, но лишь когда проявятся ее последствия. Потому работать приходилось не просто аккуратно, а по нескольку раз взвешивая и оценивая собственные действия.

- Отпускай потихоньку, - не отрывая взгляда от высвеченного красным участка висевшей между нами магемы, хрипло протянул Кир.

- Поняла, отпускаю, - отозвалась я сипло.

Сдвинула ладонь, чуть ослабляя узлы, контролировавшие кровообращение в пострадавшей ноге, и поморщилась. Лицо от напряжения было неприятно влажным. Пот делал липкими ресницы, стекал на кончик носа. Прежде чем сорваться, висел на нем надоедливыми каплями.

Отвлечься, чтобы стереть влагу хотя бы со лба, не получалось. Ни тогда, когда в твоих руках если и не жизнь человека, то его здоровье – точно.

Переломы большой и малой берцовых костей. Многочисленные ушибы. Длительная гипоксия – раздробивший ногу обломок перекрытия не позволил доползти до «окошка», где можно было бы дышать свободнее.

Состояние женщины оставалось крайне тяжелым, но выставленные нами магемы делали свое дело, давая серьезный шанс на восстановление.

Ане с Петром было не легче. Их пациентом оказался пожилой целитель не только с переломом бедра и развивающимся краш-синдромом из-за сдавливания ступни, но и магическим истощением. До последнего пытался оказывать помощь тем, кто находился рядом с ним.

- Саша…

Я все-таки отвлеклась… на собственные мысли, и Киру пришлось меня одергивать.

Выдохнув через стиснутые зубы – держать концентрацию с каждым мгновением становилось все тяжелее, задышала на счет. Раз-два – вдох, раз-два – выдох. Раз-два…

- Стабильна, - спустя какое-то, показавшееся мне бесконечным время, коротко бросил Углев. – Передаем…

Я не опустила – буквально уронила руки и отошла от стола, тут же, с трудом переставляя ноги, направившись к раковине. Плечи, шея, спина задеревенели. Перед глазами все расплывалось.

Спасти могла только вода. Горячая, что б едва терпеть, вода…

Жаль, но о душе в ближайшее время оставалось только мечтать.

Пока женщину перекладывали на каталку – хирургическая бригада ждала, когда мы подготовим ее к операции, так и стояла у раковины, засунув руки под плотную, обжигающую струю. Тело медленно расслаблялось, растворялось… уходило то, что связывало меня с пациентом, позволяя работать с его полевой структурой.

- Ну ты и упертая, - подошедший Кир тоже запустил руки под воду. Выдохнул, не скрывая наслаждения…

Я держала диагностическую магему и контролировала кровообращение в поврежденной ноге, чтобы максимально снизить распространение токсичных продуктов из раздавленных тканей. Кир занимался нейтрализацией и «работал» на общее состояние пострадавшей, стабилизируя ее перед хирургическим вмешательством.

Нелегко было обоим. Вся разница лишь в том, что я – девушка, а он – парень. Да опыта у меня поменьше. А так…

С каналами мне тоже пришлось поработать. До коллапса дело не дошло, но лишь потому, что я не пропустила их нарастающей деградации.

- А сам-то… - дернув плечом, ворчливо протянула я. Отерла влажными ладонями лицо, стирая с него липкость. Вновь ополоснула руки.

А ведь все так хорошо начиналось…

Утром от ночной мороси не осталось ни следа, словно привиделось. Небо было ясным, солнышко – теплым и уютным, как если бы замаливало грехи разгулявшейся накануне стихии.

Иллюзия!

Воздух, которым мы дышали, пропитался дымом и резким запахом дезинфекционных растворов, подтверждая реальность, в которой находились.

Юлю, еще даже не успели позавтракать, забрали с собой ребята с главного императорского канала – об этом, как и о командировке в зону ЧС, договорился Данила Евгеньевич.

Мы тоже не задержались – время здесь измерялось спасенными или потерянными жизнями, но голодными, в отличие от Юли, не остались, перекусив бутербродами и зашлифовав все чаем из термоса.

Но как бы ни торопились, когда подошли к служебному входу госпиталя, Углев нас уже ждал.

Стоял, приветливо улыбаясь…

- Устали?

Вспомни его, он и…

Выбросив салфетку, которой вытиралась, в ведро, резко обернулась.

Готовую сорваться с губ колкость я так и не произнесла. Улыбка, которой Углев пытался нас приободрить, его усталости уже не скрывала.

Вместо ответа – кивнула. Потом бросила взгляд на второй стол, за которым работали Петр и присоединившаяся к нему Людмила Викторовна.

Снаружи медицинский комплекс Западной группировки хоть и располагался компактно, но размерами впечатлял. Не скромные несколько палаток, а пневнокаркасные модули, развернутые в полноценные отделения, связанные между собой шлюзовыми переходами.

Внутри госпиталь оказался еще и комфортным. Продуманное до мелочей пространство, в котором в прямой доступности находилось все, что могло потребоваться для оказания помощи.

Под нашу группу выставили отдельный блок, шлюзом стыковавшийся с одной из первичных приемо-сортировок. Два отделения: смотровое, на пару столов, и госпитальное. В первом - все необходимое, чтобы максимально полно оценить состояние пациента и провести его стабилизацию. Во втором - двенадцать кроватей по шесть в каждом ряду. У каждой – набор медицинского оборудования для круглосуточного наблюдения и ухода.

Имелись здесь даже довольно дорогие целительские планшеты одной из последних моделей, позволявшие закрепить несколько последовательных оттисков диагностических магем, чтобы иметь возможность отслеживать в динамике изменения состояния органов, систем и полевых структур.

С одной стороны вроде и немыслимая роскошь – не каждая столичная больница могла похвастаться подобным оснащением, с другой – жизненная необходимость. Пострадавшие, которых доставали из-под завалов, частенько тяжелели прямо на глазах.

- У вас есть минут тридцать, - вернул меня в реальность Углев. – Можете сходить перекусить.

Про «перекусить» он сказал зря. Стоило только услышать про еду, как организм тут же напомнил, что доставшуюся ему утром бутерброды он уже давно переработал. Желудок утробно рыкнул, выдав зверский аппетит…

- А вы? – решила я напомнить, что и Углеву ничто человеческое не должно было быть чуждо.

Углев с намеком нахмурился, я – тяжело вздохнула и развела руками, принимая тот факт, что проявлять заботу о своих помощниках входит в его обязанности, а никак не наоборот.

Кирилл, с наигранным вниманием досмотрел представление, хмыкнув, прихватил меня под локоток и повел к госпитальному отделению, где находился запасной выход.

Людмила Викторовна и Петр продолжали работать. Аня, всем своим видом выражая недовольство, стояла рядом. Наблюдала.

Я оглянулась лишь на мгновенье, но картинка запечатлелась в памяти, словно имела значение. Петр развел руки, как если бы собирался дирижировать. Людмила Викторовна, держа ладони над грудью женщины, едва заметно шевелила пальцами. Аня хмурилась, напряженно глядя перед собой.

Кирилл заминки не заметил, продолжал тащить меня вперед. А я сильно и не сопротивлялась. Тело, все еще не втянувшись в новый ритм существования, требовало передышки.

А заданный с утра ритм был жестким, не позволявшим слишком-то расслабляться. Десять минут на обзорную экскурсию по госпиталю. Еще двадцать на инструктаж.

О том, что бригада готова принимать пострадавших, Углев сообщил в координационный центр в восемь тридцать. Спустя семь минут мы приступили к работе. Сразу за двумя столами.

С тех пор прошло пять часов. Это если по времени. А если по людям, то наша пара стабилизировала троих. Анна и Петр дали шанс на жизнь четверым.

Много это или мало?

Таким вопросом я не задавалась, просто делала то, что должна была делать.

Но вот не сравнивать у меня не получилось.

Поисковиком было тяжело – разрушенные дома, языки осыпей, перекошенные окна и наклонившиеся балки еще долго будут являться мне во сне, здесь легче не стало. Там мы ощущали чужую боль на расстоянии, оставляя ее спасателям и медикам, тут она была под нашими руками.

Улица, когда покинули выходной тамбур, встретила ярким солнцем и свежим ветром, который пах не гарью, как ожидалось, а степью. Бескрайним простором, нагревшейся за день землей, травой…

Из-за угла донесся девичий смех. От пищеблока потянуло ароматами еды. Послышались голоса…

Мы с Киром остановились одновременно. Посмотрели друг на друга…

Если закрыть глаза, можно и забыть, где и почему находимся.

Вот только…

Похоже, именно здесь и сейчас мы с ним окончательно определились с собственным будущим.

Не самым легким, но очень важным для этого мира будущим.

***

Под навесом, где находилась зона для приема пищи, действительно царили другие ароматы.

Веселый девичий смех здесь тоже был. И не только девичий.

- Какой хорошенький… - многозначительно протянула подавальщица, ставя перед Кириллом тарелку с кашей. – И какой молоденький...

Я стоически терпела, пусть и хотелось захохотать в голос.

Не все девчонки в пищеблоке, который обслуживал госпиталь и поисковиков, были молоденькими, но юмористками оказались все. По крайней мере, другие мне за эти дни не попадались.

В какой-то момент даже подумала, что подбирали специально. Потом сообразила: действительно подбирали. Не юмористок – способных устроить психологическую разгрузку. Пусть и таким нетривиальным способом.

- Ты чей такой будешь? – девушка, между тем, практически навалилась на Кирилла, словно собственным телом проверяла его на устойчивость. – Новенький, что ли?

- Новенький, новенький, - едва ли не радостно подтвердила я, не без удовольствия наблюдая, как смущенно отводит взгляд Кир.

Вот ведь…

В Академии он числился среди первых сердцеедов.

- Твой? – останавливаться подавальщица не собиралась.

- Со мной, но не мой, - «сдала» я его с потрохами. – Будущий целитель. Перспективный.

- Ух ты! – выдающейся частью тела поерзала девушка по спине Кира. И добавила… с придыханием: - Перспективный…

Гогот получился громогласным.

За этим столом мы сидели с краю, но отнюдь не вдвоем - когда пришли, другой конец, ближе к пищеблоку, занимало человек десять, да и потом подходили.

А ведь были еще два стола, тоже не пустые.

Пересменка. Тем, что с ночи, требовался позитив, кому только предстояло уйти на объекты – запас прочности. Не крепости характера – этого всем хватало, а вот этого… простого житейского, что поможет не сорваться.

Я исключением не стала. Такие эмоции заряжали. Жаждой жизни, которой мы делились с пациентами.

Но это если задуматься о происходящем. Мне думать не хотелось. Хотелось просто смеяться. Потому что не смеяться было невозможно.

- А еще у него нет девушки, - «пожаловалась» я подавальщице. – Представляешь, такой красавец и нет девушки.

Барышня даже закатила глаза от возмущения и еще крепче прижалась к Киру.

Тот явно собирался возмутиться, но я многозначительно приподняла бровь и Кир, тяжело вздохнув, демонстративно опустил голову.

- Ох, - с экспрессией воскликнула подавальщица, - надо брать, пока медички не очухались!

Я едва не согнулась от смеха. И не только по поводу медичек. Достаточно оказалось представить эту весьма дородную барышню и Кира рядом…

Похоже, представила не только я, но и сам Кир. Легкий румянец, вызванный задорной пикировкой, сменился бледностью, а в глазах появился ужас.

Притворный ужас. В разыгрываемое представление он уже вписался.

- А если еще устроить аукцион! – подавшись вперед, протянула я тоном змея-искусителя.

- А не боишься обвинений в покушении на честь императорской семьи? – шепотом уточнили у меня.

Я резко выпрямилась…

Его нос спасла реакция. Петр отскочил раньше, чем моя голова оказалась в точке, где до этого находилось его лицо.

- А вот и второй экземпляр! – оценив угрюмый вид младшего братца Кирилла, нашлась я. – Правда, у него есть девушка… - тут же подмигнула стоявшей за Петром Анне.

Она тоже не растерялась, поддержав меня:

- А это - смотря, сколько дадут.

Похоже, парни такого не ожидала. Особенно Петр.

И ведь не скажешь, что с пониманием шуток у него было плохо…

Он устал. И это чувствовалось.

А еще чувствовалась злость на самого себя, которую Петр с трудом сдерживал.

Причина мне была мнепонятна – сама прошла через это. Там, в Москве, пережив кошмар ликвидации террористического акта, едва ли не начали воспринимать себя крутым спецом.

Здесь все было иначе. Жестче. Категоричнее.

Петру принять все это оказалось сложнее, чем брату. Во-первых, младше на год, что при таких встрясках имело значение. Во-вторых, привык к опеке более основательного Кирилла. Ну и, в-третьих, ему слишком часто говорили, что он – талант.

Реальность доказала, что одного таланта для таких историй мало. Нужны опыт, наработанные навыки и внутренняя готовность выворачиваться наизнанку и идти до конца.

И касалось это не только Петра, но и нас всех. Меня. Ани. Кирилла…

Но и об этом можно было подумать позже.

- Ладно, - чувствуя, насколько Петр на взводе, решила я свернуть развлечение, - пусть живут.

Подавальщица, бросив быстрый взгляд на младшего Орлова, понимающе улыбнулась и, вроде как нехотя, отстранилась от Кирилла. Потом развернулась и, покачивая бедрами, неторопливо направилась к пищеблоку.

- Вытащили? – сделав вид, что не замечаю недовольного сопения, постучала по лавке, предлагая Ане сесть рядом с собой.

- Вытащили, - устроившись справа от меня, потянулась она за кувшином с компотом. Налив в бумажный стаканчик, добавила: – Благодаря Людмиле Викторовне.

- А это неважно, благодаря кому, - негромко произнесла я, отодвигая уже пустую тарелку.

И когда успела опустошить?! Вроде только и делала, что играла в пинг-понг словами, да смеялась.

Аня, сделав глоток, повернулась ко мне, посмотрела вопросительно. Потом кивнула, принимая. Бросила взгляд на Петра, который уже о чем-то рассказывал Кириллу. Качнула головой…

- Хочу в Москву, - неожиданно резко произнесла она. – И забыть обо всем!

Говорила она негромко, только для меня, но Петр что-то почувствовал, отвлекся, вопросительно посмотрел на нас.

Теперь качнула головой уже я. Мол, все нормально.

Вряд ли он поверил – взгляд был тяжелым, пристальным, но настаивать на откровенности не стал, вновь вернулся к разговору с братом.

- Я – тоже, - так же тихо призналась я. И повторила, словно убеждая в своей искренности: - Тоже.

Пока в работе, все было хоть и тяжело до невозможности, но ясно и понятно. Ты – должен! Все остальное – слабость, за которую, если поддашься, станет стыдно. Но достаточно оказывалось небольшой паузы, чтобы вновь настигал внутренний раздрай.

С одной стороны…

С другой…

С одной было осознание, что именно здесь, на грани, я ощутила то, что отец называл «быть на своем месте».

С другой - мне хотелось нарядного платья, туфелек и приятного вечера за столиком в кафешке. И чтобы креманка с мороженым. Молочно-белым шариком с подтаявшими боками и волнующим ароматом ванили.

И разговор вроде бы ни о чем, но когда за каждым словом чудится обещание чего-то прекрасного.

И взгляды… Не случайные – говорящие.

И прикосновения…

Еще бы понять, кого сердце хотело видеть сидящим напротив…

- О чем задумалась? – вырывая из грез, дернула меня за рукав Аня.

Я сглотнула, буквально почувствовав на языке прохладную сладость. Пожав плечами, грустно улыбнулась.

Да, нас теперь вполне можно было назвать подругами, но мелькнувшее видение было из тех, которые хранят. Как величайшую драгоценность.

- Кирилл, - позвала я, поднимаясь. Когда он отреагировал, - добавила: - Нам пора.

Он кивнул, встал, перешагнул через лавку и… замер, хмуро глядя мне за спину.

***

Гюлистан. Средневековая крепость, расположенная в трех километрах на северо-запад от города. Охранялась, как памятник архитектуры национального значения.

Впрочем, от самой «Девичьей крепости» к этому времени мало что осталось – бурная история, - лишь политая кровью каменная осыпь, бывшая когда-то частью стен и башен.

Последняя война Гюлистан тоже стороной не обошла. 242-ой гвардейский, ордена Александра Невского, полк специального назначения, зарывшийся в землю в полутора километрах от крепости, щедро удобрил здешнюю почву.

- Точка встречи - здесь, - Реваз ткнул в подножие холма, за сотни лет скрывшего под собой одну из полностью осыпавшихся башен. – Ориентир – валун с глубокой трещиной почти точно по центру. Время – двадцать два тридцать. Маршрут один – Ким и Бурый. Маршрут два – Стрелок с Баширом. Кто не успеет, уходит на запасную, - он вновь залез пальцем в висевший между ними мираж, - прикрывать отход. Соболь, Пара и я…

Андрей напряженный взгляд Реваза на Игната перехватил, но ничего не сказал, пусть и хотелось.

Впрочем, Игнат был в своем модус операнди. Когда дело касалось чужих жизней, выкладывался до конца. И в том, и в другом варианте.

Последние сутки исключением не стали, выдоили его практически досуха. Игнату бы основательно отдохнуть, но…

Операция вступала в заключительную фазу. С учетом последних вводных счет шел уже ни на минуты, а на секунды.

- … ждем до двадцати трех. Дальше – каждый сам за себя. Вопросы есть? – Реваз избавил Игната от своего внимания, прошелся взглядом по остальным.

Вопросов не было. Все основные моменты проговорили ни один раз, а нюансы…

Нюансы на то и нюансы, что чаще всего позволяли оценить себя уже в процессе.

- Ну, если вопросов нет… - Реваз жестом «стер» висевшую между ними карту-мираж. – Шесть часов на отдых и выходим.

Андрей машинально посмотрел на часы. Пять сорок… Почти утро.

Прошлый день оказался насыщенным до предела. Ночь – тоже. Пока он закрыл вопрос с Сашкой и ее «свитой», пока передал из рук в руки Орлову и Людмиле Викторовне, пока обсудил с Ираклием новую информацию по Дедову…

С Багратионом им повезло. Если бы не княжич, вписать новые вводные в и так лишь начерно сверстанный план оказалось бы практически невозможно. Но это если смотреть с одной стороны. А вот с другой…

- Если не вернусь…

- Заткнись, - неслышно, но жестко, оборвал он подошедшего Игната.

Впрочем, неслышно было для других. Да и то, утверждать, что не прочли по губам или просто догадались, Андрей бы ни стал.

- И все-таки…

Андрей развернулся, посмотрел Игнату в глаза.

Слова уже давно были не нужны, но не в том случае, когда требовалось для общего спокойствия.

И хотя сам Андрей вроде как в поддержке не нуждался…

Верность клятвам. Знал он за собой такую черту. И так обычно пер до конца, а уж под клятвой выкручивался до вывернутого, да выжженного нутра.

- За Сашку не беспокойся, - кивнул Андрей, мысленно обещав, что с Сашкиной головы и волос не упадет. А уж как он это сделает… - Но и ты сам… - надавил он взглядом.

- Принято, - Игнат чуть заметно улыбнулся. Оглянулся…

Андрею смотреть нужды не было, но картинка отпечаталась на сетчатке, словно вбилась в нее.

Реваз общался с Баширом. Смотрел резко, с прищуром, явно чем-то недовольный. Соболь стоял чуть в стороне, но в разговоре явно был третьим, что, в принципе, и не удивляло.

Ким, Бурый и Стрелок – его люди, которым он доверял достаточно, чтобы поставить на прикрытие Пары. Соболь – подполковник Миронов, креатура Трубецкого, получившая от того жесткий приказ в отношении Игната, так что тоже вроде как… свой.

А вот Башир…

С Баширом было одновременно и просто, и сложно. Просто, потому как не за страх, а за совесть, что можно было расценивать сложившемуся раскладу в плюс.

А вот сложно…

Для Башира, как и для самого Багратиона, главным являлось не возвращение группы – хотелось бы, но как пойдет, - а те, кто попытается отбить документы, которых в тайнике уже давно не было.

Отсюда и вопросы, ответить на которые Андрей и хотел бы, но не мог.

И все, что оставалось – верить. Не в судьбу – пусть и это не скидывалось со счетов, в то, что ничего не упустил.

- В род ее не отдавай…

Андрей медленно выдохнул, усмиряя вздыбившееся нутро – нашел, о чем предупреждать, потом, не сдержавшись, усмехнулся. Игнат всегда был упрямым. Иногда даже слишком.

- Сразу замуж за младшего Трубецкого? – «преданно», как мог, отыгрывая простачка, посмотрел он на Игната.

Нет, легче не стало, не в их обстоятельствах, но проще – точно. По принципу: так уже было, так еще…

- Хотелось бы мне на это посмотреть… - как-то мягко… словно боясь спугнуть, улыбнулся Игнат.

Андрей подумал и… кивнул. Если Сашка взбрыкнет, а она точно это сделает…

Говорить, что им всем в таком случае мало не покажется, он не стал, просто произнес утвердительно:

- Посмотришь.

Чтобы поклясться, патетика не обязательна. Можно и вот так… просто…

- Не доверяешь?

Открывать глаза Андрей не стал – всего лишь обман, но тело вполне могло купиться, вынужденно согласившись с подобной заменой сна, лишь поерзал, устраиваясь удобнее.

Скамейка была жесткой, так что удобнее не получилось, но ему хватило и малости.

- Нет, - негромко произнес он. Глубоко втянул в себя свежий, с ноткой дымка, воздух.

Там, в Москве, осень была во всей своей красе. Нудный дождь, серость, грязь под ногами. А потом яркое, вполне себе летнее солнце, яркие краски и вызывающий ностальгию аромат чего-то несбывшегося.

Здесь осень была другой. Не антуражем – чуждостью.

- Не скажешь, почему? – присел рядом с ним Багратион. Дерево скрипнуло под егт тяжестью. Жалобно, но скромно, вроде как, понимая, под кем скрипит.

Возникшая в голове ассоциация вызвала внутренний смешок, но ответил Андрей вполне серьезно:

- При таких играх, как эта, на сопутствующие потери внимания не обращают.

- Играх? – не то переспросил, не то удивился княжич.

Андрею не хотелось, но пришлось открывать глаза. Чтобы встретиться взглядами.

Но вот противостояния не получилось. Багратион смотрел с интересом, без неискреннего подтекста.

- Сашке уже семнадцать. Если за столько лет…

Он не закончил, да и не требовалось. Оба понимали, о чем шла речь. Крупная дичь требовала большой осторожности. Ну и соответствующей приманки.

Приманкой были документы. А люди…

Андрей поднялся, оглянулся на разрушенный город, едва заметный за рядами однотипных военных палаток.

…на сопутствующие потери внимания не обращают…

- Но ты ведь предусмотрел и это? – словно в предвкушении прищурился Багратион.

Андрей перевел взгляд, вновь посмотрев на княжича. Кивать не стал, тот и так должен был сообразить, что без двойной, а то и тройной подстраховки он друга не оставит, предпочел вернуться к другой теме. Той, что в данный момент стояла в приоритете:

- Ну что, Сашку в дело запускаем?

Про то, что обещал Игнату, он не забыл, но...

Эта ситуация была из тех, когда безопаснее всего там, где рискованнее всего.

Я обернулась…

Появление Орлова с парнями возле пищеблока вряд ли можно было назвать неожиданным – вся наша команда принимала пищу здесь, но внутри дернулось.

Нехорошим предчувствием.