Целительница. Выбор

Глава 1

Двигатели самолета сыто урчали, добавляя душе умиротворения. Создававший фон негромкий гул голосов не столько успокаивал, сколько уравновешивал, к той чаше весов, на которую давила тревога, добавив вторую, с уверенностью, что все обязательно будет хорошо.

И неважно, что не прямо сейчас. Главное - будет.

Все это расслабляло, убаюкивало.

В какой-то момент я провалилась в полудрему, продолжая все ощущать и слышать, но как-то отстраненно, словно находилась за плотной пеленой. Еще мгновение назад рядом звучал голос Игоря, заочно знакомившего меня с ребятами из своего взвода, и все пропало, остались лишь мягкая, обволакивающая пустота и я, похожая на растворенную в ней амебу.

Вряд ли это длилось долго. Когда Игорь несильно толкнул в плечо, привлекая внимание, сидевший справа парень продолжал опустошать небольшой пакетик с печеньем.

- Что? – вскинулась я.

И ведь понимала, где и почему нахожусь, но в это мгновение все вокруг выглядело иначе.

Коробки с медикаментами, закрепленные по центру. Ряды подвесных сидений вдоль бортов. Люди, не только формой, но и общностью цели, ставшие единым целым. Похожие друг на друга рюкзаки под ногами, как символ готовности в любой момент сорваться с места, бросившись в бой.

Я была среди них. Часть этого мира, где каждый – за всех и все…

- Капитан зовет, - кивнув на хвост самолета, где в самом конце нашего ряда в гордом одиночестве сидело мое нынешнее начальство, произнес Игорь.

Я посмотрела в ту сторону, тут же встретившись с капитаном взглядом.

Капитан Устинов. Сергей Сергеевич. Двадцать семь лет, не женат. Сильный целитель, прошедший дополнительную подготовку по классической полевой хирургии.

Высокий. Статный. Не сказать, что красавец, но привлекательности ему было не занимать. Сколько за ним наблюдала, улыбнулся он лишь раз – милой девушке-провизору во время погрузки, но это оказалось похоже на вспышку. Словно сквозь тяжелые тучи прорвалось солнце, затопив светом измученную серостью землю.

Парни предупредили, что капитан слаб в отношении барышень, но лично я, увидев его улыбку, подобной… слабости даже не удивлялась. Как тут не быть слабым, если они сами готовы укладываться перед тобой штабелями.

- Саш, - когда я начала приподниматься, придержал меня Игорь, - врать ему не стоит, он…

Кивнув – поняла, что с эмпатией у капитана все более чем в порядке, встала.

Игорь поднялся за мной. Так и держался рядом, пока пробирались по узкому проходу между сиденьями и коробками. А еще и рюкзаки… Дважды чуть не упала, удержавшись на ногах лишь благодаря Игорю.

Когда к нам присоединился Трубецкой, я не заметила – слишком внимательно смотрела под ноги. Но вот услышав его голос за спиной, почему-то не удивилась. Этот пострел…

Я уже начала привыкать, что без него ни одно дело не обходится.

- Я ведь не помешаю, господин капитан? – довольно вежливо, но с некоторым вызовом произнес Сашка за спиной, когда добрались до конца ряда.

- Опасаетесь за свою протеже, курсант Трубецкой? – с многозначительной иронией уточнил Устинов.

Ответа дожидаться не стал. Поднявшись, ухватился за петлю одного из ремней, висевших в несколько рядов, и кивнул мне на освободившееся сиденье.

Пока устраивалась, Сашка и Игорь повторили за капитаном. Только один пристроился сбоку от меня, а другой – напротив, рядом с Устиновым.

Не хватало только Тохи, но и тот, стоило оглядеться, нашелся поблизости, хоть и держался поодаль.

- Интересный расклад, - хмыкнул Устинов, оценив диспозицию.

Я бы и хотела поддержать – выглядело, как три наседки на одного цыпленка, но не при этих обстоятельствах.

Тон капитан сменил резко. Да и взгляд стал жестким, тут же его преобразив:

- А теперь давайте поподробнее. Почему я должен ей…

- Саш, - перебил его Трубецкой, не дав сказать про помощь, - расскажи.

Я тяжело вздохнула – любил тезка покомандовать, но огрызаться не стала. То, что они делали для меня…

Это было значительно больше, чем заслужила.

Заговорила не сразу – дала себе минутку, чтобы собраться с мыслями. Потом посмотрела на Игоря, хоть и продолжала думать о капитане.

Полевой лекарь с сильной эмпатией…

Среди мужчин таких было немного, но – встречались, как говорил отец, попадая на особый контроль.

Успех капитана у женщин имел к этому самое прямое отношение. Чувствовать самому и транслировать свои чувства другому… Серьезный навык в умелых руках.

Закончить мысль о том, что я и сама едва не попала под его обаяние, не успела. Самолет тряхнуло, он ухнул вниз, но еще до того, как страх сковал внутренности, выровнялся.

- Воздушная яма, - тронул меня Трубецкой за плечо.

Я, благодарно улыбнувшись, кивнула.

Мой первый в жизни полет на самолете…

Вряд ли я когда-нибудь его забуду.

- Я слушаю вас, Александра, - поторопил капитан, успокоив даже лучше, чем поддержка тезки.

Все-таки он был старше. И – увереннее, о чем говорили и его поза, и взгляд.

На этот раз задерживаться с ответом я не стала:

- Стрельба перед Академией. Вчера. Слышали? – посмотрела я на Устинова.

Выражение его лица не изменилось, но в глазах, как мне показалось, мелькнуло что-то похожее на понимание. Словно этих слов хватило, чтобы связанная со мной картинка, наконец-то, сложилась.

- Я – студентка Академии, помощница профессора Соколова. Кто и почему хотел меня похитить или убить не знаю, но в Москве оставаться мне точно не стоило.

- Теперь хоть ясно, какое отношение к этой истории имеет курсант Трубецкой, - подтвердил мои предположения капитан. Уточнять детали происшествия не стал, перешел к тому, что его больше интересовало. – Что умеешь?

Признаться честно, я даже обрадовалась. Не хотелось врать больше, чем стоило. А рассказывать все…

Пока что я не солгала ни словом. И уже одно это можно было считать удачей.

- Подготовка среднего медперсонала, - начала перечислять я собственные достижения. - Девятнадцать магем по стандартному списку.

На этом моменте Устинов присвистнул, явно оценив сказанное. А во взгляде, направленном на меня, появилось что-то похожее на уважение.

Не скажу, что это было неприятно, но очень смущало. Несмотря на то, что вполне заслужила.

- Эмпатия выше среднего, - поторопилась я продолжить, чтобы окончательно не стушеваться. – Проходила подготовку, как целитель МЧС.

- Была на сортировке во время теракта в Университете, - когда я замялась, решил поддержать меня Игорь.

Капитан кивнул, на этот раз уже спокойно.

- И еще…

Я знала, что говорить об этом не стоило, но среди травм, которые получали пострадавшие во время землетрясения, довольно частым явлением был синдром длительного сдавливания.

Полевые структуры, с которыми мы работали, он также затрагивал, вызывая коллапс каналов.

Те самые капельки и капелюшечки, над которыми работали с профессором.

- И еще, - не дав рассказать о новой методике, опередил меня Трубецкой, - она – дочь полкового лекаря, находящаяся под опекой моего рода.

Молчание затянулось. Капитан смотрел на меня. Пристально смотрел, словно пытаясь добраться до того, что находилось внутри.

Я взгляда тоже не отводила – обошлось без противостояния, но далось мне это не без труда.

Наше «общение» он прервал первым. Перехватившись удобнее, задумчиво посмотрел на Трубецкого. Хмыкнув, качнул головой.

Я была уверена, что все закончится хорошо – другого результата, когда за дело брался тезка, ожидать не приходилось, - но все равно нервничала. Мое пребывание в Шемахе могло затянуться. Каким оно будет, зависело, в первую очередь, от этого человека.

- Значит так, - наконец, твердо произнес он. - Госпожа Васильева, вы вместе с курсантами Валдаевым, Трубецким и Мещерским войдете в группу поисковиков. Инструктаж пройдете у инструктора МЧС. Информацию о вас я им передам. Ну а дальше…

О том, что будет дальше, говорить не стоило.

Все дальнейшее зависело только от меня.

***

Сели уже в сумерках, на военном аэродроме под Баку.

Выгрузились слаженно. Подгоняемые командами, тут же разбились на группы, которые были определены еще в воздухе.

Десять минут на то, чтобы оправиться – меня, как единственную девушку из двадцати четырех будущих поисковиков, пропустили вперед, и мы оказались в кузове тентованного грузовика. Одного из стоявших на тянувшейся за границей аэродрома дороге.

Несмотря на подступающую ночь, вокруг было довольно светло. Прожектора, фонари… И мигалки машин специального назначения, которых здесь было немало.

А еще был гул взлетавших и садившихся самолетов. Тяжелый. Натужный. Он практически не прекращался, тревожа и добавляя напряжения.

- Саш… - нашел мою ладонь сидевший слева Игорь.

- Я – нормально, - поняла я причину его беспокойства.

Не скажу, что не солгала – ощущения, которые испытывала, были не из приятных, но я их вполне контролировала.

Игорь ничего не сказал, однако руку не убрал, продолжая греть мою ладонь. А я и не спорила. Чувствовала себя увереннее.

За минуту до того, как колонна начала движение, к машине подошел сотрудник МЧС, с довольно большим рюкзаком, который небрежно держал в руке. Обещанный инструктор.

Запрыгнул внутрь легко, хоть и выглядел большим и грузным.

В кузове и так было довольно тихо – мысленно все уже были там, в разрушенном городе, а при его появлении, казалось, задышали через раз.

Инструктор, пока мы не сводили с него взглядов, пробрался вперед. Поправив разгрузочный жилет и бросив рюкзак на пол, устроился на находившейся у кабины скамейке, заставив сдвинуться сидевших там парней.

Вроде и неторопливо, но как-то быстро и ловко достал из-под скамейки осветительный шар в металлической оплетке, подвесил на скобу у себя над головой. Когда тот загорелся, удостоил каждого из нас вниманием, особо остановившись на мне.

Машина сдвинулась с места мягко, но толчок все равно был ощутим. Нас всех дернуло в одну сторону, потом в другую, сбивая в монолит.

Образы, наполненные символами, приходили в голову сами.

Наверное, это была реакция на происходящее.

- Вот что, детки, - когда грузовик набрал скорость, заговорил мужчина, - зовут меня Владимир Григорьевич Орлов. Я – ответственный за вашу команду и мои распоряжения, какими бы абсурдными ни казались, безусловны к выполнению. Сказал: стоять – стоим. Сказал: бежать – бежим.

МЧСнику было явно за сорок, так что вот это обращение… детки, вряд ли кого смутило. Мне только недавно исполнилось семнадцать. Всем остальным – на год или два больше.

Детки они и есть – детки.

Доказательство этого факта последовало незамедлительно:

- А если танцевать? – поинтересовался кто-то из сидевших ко мне спиной ребят с центрального ряда.

- Будете танцевать, - не изменив тона, продолжил МЧСник. – И даже хворостиной подгонять не придется. Кто жить захочет, и станцует, и мордой в лужу ляжет, если потребуется.

Его слова окончательно расставили все точки над i. До этого момента мы знали, куда направляемся, теперь же и осознали, прочувствовав до самого нутра.

Землетрясение магнитудой восемь баллов. Полностью разрушенный город с населением около пятидесяти тысяч человек…

Во время теракта через руки целителей и медиков тоже прошло немало, но там все было компактно, позволяя оказывать помощь максимально быстро. Здесь же оказалось иначе. Люди под завалами… Мужчины, женщины, дети, старики…

Все произошло после обеда. Первый толчок, как нам рассказали еще в воздухе, был слабым, но на него отреагировали. В школах, как того требовали правила безопасности, прервали занятия и вывели учеников на улицу. В садах малышей подняли с тихого часа.

Это спасло тысячи детских жизней. Потому что когда через двадцать минут земля взбесилась восьмибальным штормом, они все еще находились вне помещений.

Хуже оказалось с теми, кто оставался в домах. Мало кто из них посчитал опасность серьезной.

- Кто поисковики? – дав нам минуту на осознание сказанного, Владимир Григорьевич вытащил из кармана небольшой планшет. Положил его на сиденье, прижав бедром.

В первый момент испугалась, не сразу сообразив, что поисковиками он назвал обладавших развитой эмпатией целителей, потом подняла руку.

Вслед за мной заявили о себе еще пятеро. Их имена, благодаря Игорю, я уже знала. Стас, Валентин, Роман, Юрий и Андрей. Двое последних – с третьего курса и уже участвовали в ликвидации чрезвычайных ситуаций.

- Передайте, - достав из того же рюкзака небольшие несессеры синего цвета, МЧСник пустил их по рядам.

Когда все оказались у нас в руках, начал объяснять:

- В укладке – индивидуальный набор поисковика: переносная станция, маяк и браслет экстренной связи. По переносной станции, - раскрыл он такой же нессесер, как у нас. - Основной блок размещается на поясе или под одеждой. Выносной манипулятор крепится на специальной петле на жилетах, которые вы получите на месте. Прищепка и там, и там, надежная, при движении, если не будете, конечно, лазить по узким тоннелям, не потеряется.

- А позывные? – подал голос Андрей, цепляя основной блок, как рекомендовал Орлов.

- Мой позывной – Орел. Позывные групп – Орел-один, два, три, четыре, пять, шесть, - указывая на каждого из нас, определил нам порядковый номер. - Это, - посчитав, что этого достаточно, вытащил он из коробочки круглую нашлепку, – личный маяк. Как только приклеите на шею, он опознается на моем планшете и зафиксируется в системе. Приоритет по безопасности – высший. Дальше, - поднял гибкий браслет, - экстренная связь. Привязка стандартная. Желтая кнопка – непонятная ситуация. Красная – требуется помощь. Напоминаю, что жизнь целителя важнее жизни пострадавшего. Это – закон.

- Сортировка? Оказание первой помощи? – смягчив становившуюся с каждым мгновением все более тяжелой паузу, вновь отметился Андрей.

- Вы все допущены как к сортировке, так и к оказанию первой помощи, - словно только что не нагнетал напряжение, не помедлил МЧСник с ответом, - однако, последней, без особой необходимости, прошу не злоупотреблять. Ваша задача – поиск. Чем больше пострадавших мы вытащим из-под завалов в первые двое суток, тем меньше потеряем в последующем.

Опять тот самый синдром длительного сдавливания. Чем дольше период травмирования, тем тяжелее могли быть последствия.

Именно поэтому при таких чрезвычайных ситуациях собирают всех доступных нейтрализаторов. Если кто и может предупредить токсический шок, связанный с самоотравлением организма продуктами распада тканей, так именно они.

Этого хватило, чтобы вспомнить про Анну Филоненко. Вот кто бы здесь пригодился. Да и Кирилл с Петром тоже. Хоть и не нейтрализаторы, но прекрасно работали с соответствующими магемами.

Думать об этом не стоило – та жизнь осталась в Москве, но не думать не получилось. Как и сомневаться время от времени в собственном решении.

Впрочем, неуверенность терзала меня только до взлета, а потом перестала быть острой. Я знала, что должна была сделать этот шаг. Я его сделала, и оглядываться назад не собиралась.

- Старшие групп?

Среди этих шести был Сашка Трубецкой.

- Ваши комплекты, - по рядам вновь пошли несессеры, но уже черного цвета. – Комплект – такой же. Позывные по списку поисковиков я уже назвал. Настройки маяка на приоритет безопасности по среднему уровню.

- Безопасность целителя, - кивнул Сашка. В мою сторону он даже не посмотрел.

- Именно. В задачи старших входит не только организация работы на месте ЧС, но и обеспечение безопасности целителя-поисковика. Ценность их жизни я объяснять не буду, сами не маленькие.

- Где нам предстоит работать? – воспользовавшись возможностью, поинтересовался один из старших.

Имени его я не знала, но видела, что Андрей входил в его группу.

- Поисково-спасательные работы на данный момент разворачиваются вдоль основных городских дорог, которые расчищаются тяжелой техникой, и трассы М4. Зона нашей ответственности находится в западной части города, где формируется одна из группировок, в которую войдет двенадцать таких команд, как наша. Из сложных объектов: больница, крупный супермаркет, банк, кафе.

- Круто… - высказал тот же старший общее мнение.

- Круто, - невесело согласился с ним Орлов. – Все снаряжение получим на месте. На данный момент там уже развернут эвакуационный пункт с малым мобильным госпиталем, пункт приема пищи и подготовлено место для размещения личного состава. На команду – две палатки. Девушке…

- С девушкой мы разберемся сами, - подал голос Сашка.

- С девушкой вы разберетесь сами, - без малейшего намека на иронию, повторил за ним Орлов. - Схема работы: пять на один. Пять часов на поиск, час на отдых и принятие пищи. Через четыре смены – восемь часов сна. Это – предварительно. А там…

МЧСник замолчал, посмотрев на идущую следом машину.

Сколько было в колонне, я не считала, но сопровождавший движение гул был таким же, как и на аэродроме.

- Что такое пять минут тишины знаете? – неожиданно спросил он, продолжая глядеть куда-то вдаль.

Мы – знали.

Пять минут, на которые приостанавливались все поисково-спасательные работы.

Пять минут, тишина которых могла спасти чьи-то жизни.

***

Ночь была где-то там. Здесь же существовали лишь яркий свет прожекторов и тени. То - робкие, едва проявляющие себя зыбкой серостью. То - глубокие, черными провалами похожие на бездну.

А еще – огненные всполохи. Но это там, где в разрушенном городе зверствовал огонь.

На обустройство и подготовку нам дали двадцать минут.

Их оказалось более чем достаточно. В отличие от той подготовки, которую проходили при ликвидации теракта, эта не предусматривала ни полной очистки организма, ни использования специального белья. Схема работы «пять на один» позволяла свободно отправлять естественные потребности.

- Может тебя разместить у медичек? – когда, уже собравшись, вышла из палатки, перехватил меня Орлов.

Оглянувшись – полог за мной опустился, отрезав от чужих взглядов, вновь посмотрела на МЧСника.

С одной стороны, в его предложении был смысл. Мою кровать хоть и отделили от остальных импровизированной ширмой, но определенная скованность все равно присутствовала. И у парней, старательно избегавших крепких словечек и сальных шуток. И у меня, столь же старательно делавшей вид, что ничуть не смущаюсь.

С другой, мобильный госпиталь, рядом с которым размещались медики, находился ближе к эвакуационному лагерю, чем к сектору спасателей. И хотя расстояние было не таким уж и большим – всего-то метров двести пятьдесят, но при определенных обстоятельствах они могли оказаться непреодолимыми.

С третьей, Сашка будет недоволен, пропади я из поля зрения. Он и так взвалил на себя ответственность за мою жизнь, так что добавлять ему нервотрепки точно не стоило.

- Спасибо, но мы – справимся, - надеясь, что прозвучало достаточно твердо, произнесла я.

Пока МЧСник думал, как отреагировать, наглухо застегнула голубой с белыми вставками жилет, говоривший о моей принадлежности к целителям, и прикрепила к петле внешний манипулятор станции.

Проверила нашлепку маяка – бесполезное занятие, без специального кода, отменяющего ЧС, сдиралась с огромным трудом, но инструкция требовала, что я и сделала. Сдвинула бегунок на браслете, переводя его в активный режим.

- Хорошо, - кивком оценив мои старания, согласился он с решением. – Но если что…

- Если что не будет, - откинув полог, выбрался наружу Трубецкой. – Сашка у нас ценный товарищ. За нее любой глотку перегрызет.

- Услышал, - совершенно спокойно отозвался Орлов и отошел к стоявшим в стороне коробкам, оставив нас одних.

Впрочем, одиночество было относительным. Двадцать отпущенных нам минут заканчивались, народ активно выбирался из палаток.

Группировка, к которой мы относились, называлась Западной и располагалась за городом, на довольно большом пустыре. Не знаю, каким был его рельеф до того, как поработала тяжелая техника, но сейчас площадка выглядела идеально гладкой и хорошо утрамбованной.

Ближе к окраине были выставлены мобильный госпиталь, один из пунктов приема пищи, наш сектор с тремя десятками больших палаток, помывочная и несколько самоочищающихся туалетных кабинок.

Дальше, в сторону дороги, эвакуационный пункт, размещать который только начинали. Тоже палатки, помывочные, пункты приема пищи и туалетные кабинки.

По периметру каждого сектора – охрана. Грозная и молчаливая. Как рассказывал по дороге МЧСник, в городе уже задерживали вооруженных мародеров, так что предосторожность лишней не была.

- Еще не разочаровалась в своем решении? – подойдя, встал рядом Сашка.

- Ты про одиннадцать храпящих парней в одной палатке со мной? – предпочла я перевести все в шутку.

О том, правильно поступила или нет, я думала. Как же без этого?!

Вот только…

Оказавшись здесь, я поняла со всей четкостью – да, правильно! И не моя собственная безопасность была тому причиной.

Я могла помочь. Это перекрывало все остальное.

- А еще вонючих, - как ни странно, поддержал меня Трубецкой.

- Вот теперь даже не знаю, что сказать, – нарочито тяжело вздохнув, отозвалась я и развела руками, демонстрируя степень своего негодования.

- Это вы о чем? - в сопровождении еще нескольких ребят, палатку покинули Антон и Игорь.

Спрашивал Антон, Игорь просто смотрел на меня. И этот взгляд…

В отношениях я, может, и не очень хорошо разбиралась, но в этом взгляде было что-то, напомнившее мне про ревность.

- О храпящих и вонючих, - «сдала» я Трубецкого, тут же заметив, как пусть и немного, но расслабился Игорь.

Мысленно ругнувшись – только этих проблем не хватало, кивнула на МЧСника, как раз в этот момент посмотревшего на часы.

Команда: построиться по группам, прозвучала буквально через пару секунд, четко деля наше существование на прошлое и настоящее.

В одном мы могли позволить себе шутить, во втором…

Во время оказания помощи пострадавшим от теракта, я поняла одну вещь: как бы тяжело и сложно ни было, жизнь все равно брала свое. Иногда оказывалось достаточно и короткой передышки.

Шесть групп по четыре человека.

У парней – курсантов имени Его Императорского величества, общевойскового училища, проблем с построением, естественно, не возникло. А вот я засомневалась, куда именно встать. Если по росту, что логично, то мое место во втором ряду, но в остальных четверках целитель-поисковик находился рядом со старшим группы.

Мои метания прекратил Трубецкой, просто прихватив за шкирку и устроив рядом с собой.

Смешки не задержались. И даже МЧСник, несмотря на довольно серьезное лицо, усмехнулся.

Лично я не возражала. Напряжение было таким, что хоть режь. Сашкина выходка сбить его не могла, но хотя бы ослабила до терпимого.

- Значит так, мои хорошие… - МЧСник резко выдохнул, словно прыгнул в пучину. – Говорить много не буду, лишь самое главное. Там – ад! Там – боль, кровь, отчаяние, смерть. Выживших – много. Погибших или тех, кто погибнет в ближайшие сутки-двое – еще больше. Насколько больше их окажется в итоге, зависит от вас. Справитесь – вырвите их у косой. Облажаетесь – она соберет свою жатву.

Он говорил, а мы – подбирались и мрачнели. Думаю, все понимали, что такое столь мощное землетрясение, но…

Понимать и знать, прочувствовав это на собственной шкуре, разные вещи.

Этот момент мы тоже осознавали здесь и сейчас.

- Наша зона ответственности на ближайшие сутки – три улицы, по группе на правую и левую сторону. Задача – поиск живых. Приоритет – дети и пострадавшие в критическом состоянии. Оказание первой помощи в исключительных случаях и только силами второго целителя группы. За вами идут команды спасателей, это их работа.

Орлов, которого назвать сейчас Владимиром Григорьевичем даже мысли не возникало, замолчав, прошелся по нам тяжелым взглядом, словно уточняя, дошло до нас или нет.

Не знаю, как до других, но до меня точно дошло. Аж до мурашек по тут же похолодевшей коже.

Еще одна сортировка, в которой повезет далеко не всем.

- Маяки, которые получат старшие групп, имеют четыре градации цвета. Красный – под завалом ребенок или пострадавший, которому требуется экстренная помощь. Оранжевый – пострадавший в состоянии средней тяжести. Зеленый – легкая степень поражения. Черный… - Фразы он не закончил. Но о чем, так и не сказал, было понятно и без слов. - Маяк устанавливается перед завалом. Место приблизительного нахождения пострадавшего фиксируется специальной краской, которая наносится старшим с помощью помпового ружья.

- А если детей несколько или…

- Количество установленных перед завалами маяков соответствует количеству пострадавших. – МЧСник не дал Сашке закончить. – В комплекте полторы сотни. Потребуются еще, вызовете меня.

Он опять сделал паузу, но эта была совсем короткой. Не для понимания, только уложить сказанное в памяти.

- Градостроительный план зоны ответственности передан старшим на планшет. Застройка – одно и двухэтажные дома, имеющие небольшие земельные участки. Застройка свежая, участок осваивался около десяти лет тому назад.

- А можно вопрос? – как в школе поднял руку Антон.

- Слушаю, - повернулся к нам Орлов.

- Зачем в группе четвертый? – не помедлил Тоха.

Судя по гулу, этот момент интересовал не только Мещерского.

Меня, кстати, тоже. Словно имелся во всем этом подвох, о котором мы, то ли не догадывались, то ли просто пропустили мимо ушей.

- А четвертый, - как-то… многозначительно начал Орлов, - обеспечивает безопасность всей группы. – Оружие получите на месте. А вот ценные указания… - Взгляд МЧСника стал настолько тяжелым, что ощущался буквально физически. – В случае нападения на группу вам разрешено стрелять на поражение. Независимо от источника опасности.

Он сказал, что там был ад! Боль. Кровь. Смерть…

И – отчаяние. То самое отчаяние, которое могло толкать на самые неадекватные поступки.

Но это была только одна сторона проблемы. Второй могли стать мародеры.

Люди, отказавшиеся от всего святого.

***

До места нас доставили на машине. Антон назвал ее новой шишигой.

Про шишигу я слышала от дядьки Прохора. Упоминал, когда, добавив организму градусов, рассказывал про боевую юность.

В его исполнении звучало с ностальгией.

Не знаю, как выглядела та, из его прошлого, у этой были: хищная морда, крепкий тентованный кузов, испещренный защитными магемами, мощный двигатель и полный привод, позволявший относительно легко преодолевать бездорожье.

Но все это отмечалось так… как мелочи, которые фиксировались машинально, но не имели отношения к главному.

Главным же был израненный город. Темный, мрачный, воющий.

Было это жутко. Ехать мимо осевших домов, подсвеченных то светом фар, в которых металась ночная мошкара и клубилась пыль, то установленными прожекторами, резавшими грубо и жестко, то отблесками пожаров, до которых так и не добрались руки людей.

А еще отовсюду доносились крики. Те самые крики отчаяния, то ли требующие, то ли умоляющие о помощи.

Орлов, пока ехали, рассказывал. Про Шемаху. Не эту – ту.

Опять прошлое, ставшее им по воле гнева стихии.

Если верить словам МЧСника, которому доводилось здесь бывать, то город, несмотря на такие признаки современности, как средства коммуникации, банки и супермаркеты, своей аутентичности не потерял, оставшись городом мастеровых, как его называли в древности. Ковры ручной работы, изделия из меди и серебра. Шкатулки, оружие, посуда, чеканка…

Славилась Шемаха и виноградниками, заслуженно считаясь одной из столиц виноделия.

А еще – людьми. Трудолюбивыми. Помнящими и чтившими предков.

Землетрясения в этом районе не редкость. Не избегла этой участи и Шемаха, уже не раз за свою историю едва ли не исчезая с лица земли и вновь возрождаясь.

Чувствовалась во всем этом какая-то неизбежность. Как отсроченный приговор, которому рано или поздно, но предстоит оборвать твою жизнь.

И неважно, что сейчас ты еще существуешь. Наступит миг и…

Впрочем, высший смысл нашего бытия в том и заключался, что для нас имело место быть только здесь и сейчас. Все остальное являлось иллюзией, способной рассыпаться в любую секунду.

Очередная кочка, на которой машина подпрыгнула, попала как раз под эту мысль, вызвав у меня, то ли тяжелый вздох, то ли вырвавшийся из груди стон.

Орлов говорил об одно и двухэтажных зданиях, которыми преимущественно был застроен город, а я видела лишь развалины. Кучи камней, под которыми оказались похоронены привычные всем вещи. Шкафы, комоды, диваны, кресла, кровати и кроватки…

Как доказательство безжалостности и всесильности природы ни в малейшей мере не считавшейся с самомнением человека, наивно объявившего себя ее венцом.

Трудно сказать, о чем думали остальные, но лица у всех были хмурыми, словно они чувствовали то же, что и я. А во взглядах ясно читалась упертость. Когда не сдвинуть, как ни пытайся.

Наша дорога закончилась не сказать, что неожиданно – где находилась зона ответственности, представляли, но как-то резко. Машина дернулась, словно уперлась в преграду, мы дернулись вслед за ней… вперед, назад…

Потом раздалась команда: «Из машины», - и мы посыпались вниз.

Спрыгнуть самой мне не дали – подхватил Игорь. Поставил на землю, тут же подтолкнув ближе к Антону.

Игорь – целитель, Сашка с Тохой – боевики, но, похоже, взаимодействовать вместе им уже доводилось, уж больно ловко получалось. Выглядело все естественно и непринужденно, но прикрыта я оказалась со всех сторон.

Впрочем, не я одна. Остальные целители-поисковики, как я успела заметить, тоже находились под защитой своих команд.

А потом думать и рефлексировать стало некогда.

Да и ни к чему.

- Орел-один…

- Здесь Орел-один, - как только Орлов начал перекличку, откликнулся Трубецкой.

- Ваша сторона правая, - указал он на тянувшуюся в темноту линию развалин. – Оружие получить.

Оружие получали Тоха и Сашка. У стоявших чуть в стороне вояк. Отсутствовали буквально пару минут, вернувшись с один с Магиком – автоматом-недомерком, использующим при стрельбе капсулы с парализующими магемами, другой с пистолетом, который, проверив магазин, тут же втиснул в набедренную кобуру.

Втиснул, поднял голову, посмотрев на меня…

И до этого мир статичным не был – он существовал, наполняя себя движением, но в этот миг словно окрасился, став из черно-серо-белого цветным. Наполнился звуками, эмоциями, которые вдруг сдавили, лишив возможности дышать, но тут же отступили, словно сдаваясь под Сашкиным взглядом, в котором было только одно: работаем.

К остаткам дома, с которого начинался наш ряд, он двинулся первым. Мягко, легко, словно не давило тяжестью ощущение смерти, окутавшее все вокруг.

Я задержалась лишь на мгновенье – зацепила боковым зрением, как откуда-то из-за развалин выскочила небольшая собачонка, резко замерла, словно лишь теперь увидела людей, и тут же вновь кинулась под защиту теней.

И ведь не имело это никакого отношения к тому, что нам предстояло, но шаг вперед я сделала еще до того, как она скрылась. Догнала Сашку, не пропустив, как пристроились за нами Игорь и Тоха.

Дом, с которого начали поиск, когда-то был двухэтажным. Один угол сохранился полностью, давая увидеть нутро: какие-то блоки и каменную отделку. Все остальное осыпалось уродливой кучей, торча балками, металлическими штырями, перекошенными окнами, из которых приспущенными флагами весели шторы.

Перед домом, похоже, раньше был палисадник – сладко пахло цветами, аромат которых забивал даже запах дыма.

Каменный забор тоже обвалился. А вот металлическая калитка вместе со столбами, на которые крепилась, так и продолжала стоять, преграждая нам путь.

Трубецкой, подойдя к ней, толкнул. Калитка дернулась, сдвинулась, но полностью не поддалась, застопорившись где-то на трети.

Сашка толкнул еще раз, но безуспешно. Похоже, хорошо подбило осыпавшимися из забора камнями.

Без третьей попытки Сашка обошелся. Оглянувшись на нас, протиснулся внутрь.

Я хотела пойти за ним, но придержал Игорь, прихватив за руку:

- Без команды старшего…

В ответ кивнула. Моя задача – поиск, их – моя безопасность. Я об этом, конечно, помнила, но как-то отстраненно, словно это касалось кого-то, но не меня.

Да и немудрено! В душе клубился такой коктейль эмоций, что ими просто захлестывало. То до ступора, то до желания дико заорать, изливая из себя этот кошмар.

В проеме мелькнул конус света – Трубецкой использовал фонарик, потом появился и сам Сашка.

- Идешь четко за мной, - даже не посмотрев на ребят, бросил он мне.

Сказать, что поняла, я не успела. Он развернулся и снова исчез за металлической створкой.

Мысленно буркнув на себя: «Истеричка» - к горлу подступило так, что я все-таки едва не сорвалась на вой, протиснулась следом за Трубецким.

Два прожектора, установленные на военной машине, «следовали» за нашими группами, освещая ту часть улицы, где мы работали. Но тут, за калиткой, оказалось неожиданно темно, как если бы на глаза натянули повязку. Вот только страха уже не было. Переключатель сработал, выставив новый режим.

Дожидаться, когда глаза привыкнут, не стала, как и Трубецкой, включив фонарик. Прожектора – прожекторами, но они «гуляли» выше, что еще и мешало рассмотреть находившееся под ногами.

Кучка за калиткой действительно оказалась большой. А вот дорожка, которая вела к самому дому, была практической чистой. Если не считать мелких камушков по самому краю, да дотянувшихся до нее веток от обломившегося у самого корня дерева.

Сашка шел неторопливо. Не только внимательно осматривая все вокруг, но и подстраиваясь под меня.

К самому дому он подходить не стал, остановился метрах в трех от крыльца, которое, как и калитка, разрушено не было. Подождал, когда я подойду.

- Сможешь отсюда?

Отвечать не стала, просто закрыла глаза, отстраняясь от того, что они видели.

Чуть наклонив голову вперед, медленно вдохнула прохладный воздух, вбирая в себя запахи и звуки.

Дым, в котором остро чувствовались дровяные нотки. Цветы… я даже вспомнила их: мелкие, белые, с ярким медовым ароматом. Влажная прелость. Не самые приятные, но привычные по жизни в усадьбе запахи скотного двора.

Со звуками тоже все было понятно. Едва слышное дыхание стоявшего рядом Сашки. Поскрипывание старого дерева, непонятно как устоявшего во время землетрясения. Сиротливое журчание воды. Вскрикнувшая и тут же заткнувшаяся сирена…

Звуки жизни. Пусть и горькой.

Чужие эмоции вплелись в созданный моими чувствами мир, став его частью. В доме жило шестеро. Старая уже женщина… окна ее комнаты на первом этаже выходили на палисадник. Ее сын с женой и трое детей… двое мальчишек и девочка.

Я невольно улыбнулась, «поймав» ее задорный смех. Яркий, похожий на звон колокольчика…

«Взгляд» вернулся к старухе. Сухой, костлявой. Вот она сидит у окна, слепо смотрит куда-то вдаль, шевелит губами…

- Они успели покинуть дом, - открыв глаза, облегченно вздохнула я.

Дар у старухи был слабеньким, но чтобы уберечь семью от беды, его хватило.