Целительница. Выбор

За некоторое время до...

И опять все было не так, как предполагалось. Им бы о деле, так давно уже не мальчики - чтобы говорить о деле, слова больше не требовались, для правильных выводов хватало и обстоятельств.

- Сашку видел? – Андрей сдвинулся, беря под контроль ту часть окружавшего пространства, что была недоступна Ревазу.

«Знакомство» отыграли экспромтом, но картинка сложилась красиво. Вроде как княжич Багратион, добравшись до Западной группировки, решил пообщаться с медиками, но под руку попал эвакуатор с командой, что для оценки происходящего оказалось не менее значимо.

Дальнейшее – дело техники. Способ избавления от лишнего сопровождения путем постановки задач всем, кто казался в пределах досягаемости, отработан до автоматизма.

Впрочем, способ работал с ограничениями, но охрану во внимание можно было не принимать. Держа периметр, играли скорее в их пользу.

- Видел, - кивнул в ответ на его вопрос Игнат. Зачем-то поправив натянутую поверх камуфляжа уже далеко не белую жилетку с красным крестом, отвел задумчивый взгляд от Сыча, вновь посмотрел на Андрея. – И не только ее.

- Не понял?! - вполне искренне удивился Андрей.

С тренировочной базы под Тифлисом они выехали ранним утром. Собирались после завтрака, но неожиданный звонок передвинул их в очереди стремившихся попасть в Шемаху, отправив хоть и со скоростью шедших по трассе транспортов, но практически по зеленому.

Здесь, на месте, тоже все сложилось гладко. Их встретили, практически без корректив утвердили заранее намеченный маршрут. Сопровождающих и своих было достаточно, так что добавили лишь парочку местных, чтобы не пришлось плутать.

Госпитальный комплекс в плане значился изначально. И именно в это время. Словно кто-то ворожил, точно зная, когда, вымотавшись, Игнат с командой соберется на отдых.

Впрочем, Андрей бы не удивился, сложись именно так. Не обязательно быть провидцем, иногда хватало просто обладать нужной информацией. А в том, что у Сыча с информированностью все в порядке, он не сомневался.

Между тем Игнат с уточнением не затянул:

- Княженок – твоя работа?!

- Опа-на… - резко переключился Андрей, неожиданно для самого себя поймав куражливую волну. – Так ты тоже заметил?

- Ты бы аккуратней с такими заявлениями, - с жутким акцентом протянул Реваз.

И даже как-то подобрался. Многообещающе.

И не он один. Миронов хоть и держался в стороне – на взгляд Андрея скромность подполковнику совершенно не шла, но в паре с Игнатом и Ревазом смотрелся органично.

- И не надоело? – явно придавив улыбку, нарочито равнодушно поинтересовался Сыч.

Андрей в душе даже заржал. Встретились…

Сколько лет с той войны, однако оказалось достаточно столкнуться нос к носу, чтобы стряхнуть с себя налет цивилизации, тут же привычно втиснувшись в отшлифованные теми временами шкуры.

И все, что сменилось – повод для демонстрации заточенной на соперничество сущности. Сейчас это были Сашка и младший Трубецкой, интерес которого к дочери не пропустил Игнат. Тогда же хватало и других. Начиная с госпитальных девчонок, перед которыми, даже едва дыша, держали фасон, и, заканчивая, негласным соревнованием, что вели между собой две разведгруппы.

- У тебя есть предложение лучше? – Игнат посмотрел исподлобья.

Причем, не на Сыча, что было бы логично – катализатором процесса стал именно княжич, а на Андрея.

- У меня – есть, - тем не менее, отозвался именно Сыч. – Сейчас отдыхаете, а потом…

- МЧСника этого я знаю, - словно продолжая незаконченный до их появления разговор, неожиданно перебил Сыча Реваз. На этот раз уже без всякого акцента. – Вербовщик Бахтеяровых.

- Это который повыше или пониже? – тут же вписался Игнат.

На этот раз Андрей выругался. Но тоже мысленно.

Бахтеяровы контролировали Мариуполь. Род старый, основательный. Серьезный не только по тому, чем владели предки, но и по текущим связям.

С Багратионами, насколько ему было известно, держали нейтралитет. А вот с Берковыми, под которыми стоял Ростов, и с Бабичевыми, с которыми имели общий бизнес, были весьма в дружеских отношениях.

Но это, если вести речь о политических раскладах. Здесь же все выглядело просто и без изысков. За каждого целителя, который усиливал принявший его род, вербовщик получал хорошие деньги. И чем спец лучше…

От понимания, на кого нацелилась эта тварь, внутри рвануло! Андрей за Сашку…

- А просто сказать нельзя было? – возвращая в реальность, качнул головой Сыч.

Андрей внешней легкости не поверил. Хоть и прозвучало без напряга, но тело выдало, готовностью подтвердив явную заинтересованность.

- Предлагаешь прибить по-тихому? – Андрей опять не пропустил своей очереди на реплику.

- Началось… - не скрывая удовольствия, хмыкнул Реваз.

- У вас всегда так? – подал голос Миронов, похоже, решив напомнить о своем присутствии.

- А у вас? – не задержался с вопросом Сыч.

- Я – пас, - отступив, вроде как поник Миронов. Но без кривой усмешки не обошлось, подтверждая сделанный Андреем вывод.

Подполковника им явно не представили, но этого и не требовалось. Андрей был знаком заочно, по отчетам, опознав, как только пересеклись. А Багратион…

Судя по тому, что Андрей видел, в прошлом Сычу с подполковником доводилось встречаться.

- А я бы присмотрел, - сворачивая представление, ответил Игнат твердым взглядом.

Багратион задумчиво пошамкал губами, потом бросил взгляд на госпитальный комплекс.

Тянувшаяся пауза тоже словно вернула в те времена, когда были молодыми, лихими и куражливыми. И неважно, что война, боль, кровь, смерть… Хватало их и на долг с честью, и на дурашливое противоборство, толкавшее на безрассудство ради желания узнать, кто круче.

- Тебе своих проблем мало? – доведя молчание до возникшей потребности взять за шкирку и потрясти, нарочито тяжело вздохнул Сыч.

Внешней сдержанности Ираклия Андрей не поверил. В глазах княжеского отпрыска уже не тлело – пылало азартом.

- А тебе? – чуть склонив голову к плечу, нарочито равнодушно уточнил Игнат.

- Так, брэк! – передвинулся Миронов, вроде как поймавшись на провокацию.

Этого оказалось достаточно, чтобы Андрей окончательно расслабился.

Нет, проблемы никуда не делись. Скорее даже наоборот. Но напряг он ведь не от обстоятельств, сложившихся так или иначе, а от настроя.

А настрой, когда ты один и загнан в угол, и когда в куражливой команде, вещи абсолютно несравнимые. И если в первом случае ты, чаще всего, как бешеная тварь: дерзко опасен, отрабатывая на грани, то во втором как раз в состоянии: «пойти и порвать».

- Принято, - хмыкнул Сыч. И добавил, уже деловито, давая понять, что время для развлечений закончилось. – Пока вы отдыхаете, мы присматриваем и за вербовщиком, и за девушкой. А там…

Сектор они покинули не сразу. Посетили госпиталь, заглянули на пункт приема пищи. Сняли пробу - кормили спасателей незамысловато, но вкусно и сытно. Поговорили с людьми в эвакуационной зоне.

Жизнь брала свое, требуя внимания не только к рутинным вещам, нужным здесь и сейчас, но и к мыслям о завтрашнем дне.

Обязательную программу отработали только к вечеру. Задач по итогам дня оказалось более чем достаточно, так что от большей части сопровождающих Сыч избавился без особого напряга. Кого-то отправил обратно в Тифлис, держать на контроле формирование колонн с продовольствием и вещами первой необходимости. Кого-то в Баку, на согласование, чтобы у князя Гогадзе не возникло впечатления, что на его земле хозяйничали чужие.

Имелись и те, кто в процессе просто растворился в городе, но это была уже другая история. Тихая и незаметная. Как раз в их духе.

В палаточный городок, где разместились, вернулись в темноте и небольшой группой. Уставшими и немного заведенными.

Они с Сычом потому как чужое горе выматывало не меньше, чем свое. Охрана - от количества встреч и сопровождавшей их суеты.

Сыч остался в палатке – по магофону отчитывался отцу, а Андрей, сбросив цивильное и натянув камуфляж, вышел на улицу. Кивнул парням - те даже не улыбнулись в ответ, завернул за угол, тут же оказавшись в тени.

Курилку – скамейку и сиротливо притулившуюся рядом с ней урну, он приметил еще утром, потому шел не лишь бы куда пойти, а целенаправленно. Не столько телу, сколько мозгам нужна была передышка. Ну и пусть относительное, но одиночество, чтобы сбить градус, да оценить варианты дальнейших действий.

Дойдя до скамейки, сел, откинулся на спинку, расслабляясь.

Раскинувшееся прямо перед ним небо было огромным. Черное полотно, усыпанное искрами.

Дух захватило, того и гляди, одним взглядом откроешь все тайны мироздания, да только состояние на грани инсайта продлилось недолго. Красота – красотой, но память о прошлом под этими самыми звездами, несмотря на годы, была свежей. Крови на ней, чтобы забыть, оказалось немало.

Но тогда хотя бы шла война, пусть и она не оправдывала, а сейчас…

Излишними рефлексиями Андрей не страдал – служба научила жить действием, но столько смертей в мирное время не могли не задеть. Не бесчувственное чудовище.

И все-таки опыт взял свое. У него была задача…

Впрочем, выполнение задачи не отменяло собственную систему ценностей, приоритетом в которых значились безопасность Сашки и Игната.

Магофон он достал еще не закончив мысль о том, что идея раствориться в сопровождении княжича была, конечно, хороша, но пользовать ее и дальше смысла больше не имело.

И причин, подтверждавших этот вывод, было несколько. Во-первых, помелькал достаточно, чтобы приесться. Во-вторых, счет нынче шел если и не на минуты, то на часы точно.

Имелось у Андрея и, в-третьих, и, в-четвертых, но ему, чтобы не множить сущее, хватало и первых двух.

- Я тебе говорил, что у командира чуйка, - не столько Андрею, сколько кому-то из находившихся рядом, произнес едва ли не мгновенно отозвавшийся абонент.

Андрей мог бы и сострить…

После такого вступления острить точно не стоило.

- Докладывай, - «подбираясь», жестко потребовал он.

…если и не на минуты, то на часы…

- Докладываю, - уже другим тоном, произнес Ким, которого они с Сычем в компании Бурого, Стрелка и Башира отправили присматривать за Сашкой и вербовщиком. – Зафиксирован контакт посредника с номером четыре из списка. Продолжительность – около трех минут. Близко подойти не удалось, но предполагаем передачу.

Посредник – тот самый вербовщик, о котором сказал Реваз. Номер четыре…

Реваз был уверен, то вербовщик работает на род Бахтеяровых. И Андрей был готов с ним согласиться – этот регион Резвый знал значительно лучше, но номером четыре в контрольном списке числился Дедов, уже давно обосновавшийся в службе безопасности Бабичевых.

И пусть с учетом связей между родами одно другому не мешало, но…

Казавшаяся совершенно прозрачной ситуация с учетом новых вводных выглядела теперь не столь уж и однозначно.

И это ему совершенно не нравилось.

***

Из сна Игната выбило до того, как Реваз коснулся плеча. Хватило даже не шороха, а ощущения слишком близко подошедшего человека.

- Что? – еще не открыв глаза, качнувшись, сел он, опустив ноги на пол.

Если верить собственному состоянию, отдыхал часа четыре.

Вроде и неплохо, но, чтобы восстановиться полностью, явно не хватило.

- У рынка херня. – Реваз отступил на шаг. – Череда ЧП у поисковых команд. Как сглазили.

Вместо того чтобы оборвать, чтобы не говорил ерунды, Игнат только кивнул. Сглазили – не сглазили, но человеческий фактор точно сработал. Накопившаяся усталость. Не физическая – для запредельной пока не пришло время, моральная. Люди начали торопиться, пытаясь спасти всех, до кого могли дотянуться. Отсюда ошибки и, как следствие, те самые ЧП.

И, самое неожиданное, что все это понимали: и исполнители, и организаторы, но результат был неизбежен. Не азарт – не для этих условий, но чувство необходимой жертвенности.

У тех, кто постарше имелся хоть какой-то опыт, устанавливающий ограничивающие рамки. А вот молодые...

Во время той войны была похожая история. Думали не о себе - о тех, кто остался дома.

Это потом уже командиры вбили в мозги, что их задача не сдохнуть ради победы, а ради нее вернуться домой живыми, но, пока дошло, крови пролили достаточно.

С ним было проще – лекарь. У лекарей к жизни и смерти свой подход и свое понимание. Отсюда и не столько осторожность, сколько взвешенность. Десять раз подумаешь и только потом, уверившись, что учел если и не всё, что возможно, то всё, что мог, делал.

- Куда нас? – Игнат жестко растер щеки и уши. Сонливость уходить не торопилась, намекая, что до нужной кондиции он пока не восстановился.

- Рынок. Центральный вход. Там добрались до главного зала. Собирают всех свободных эвакуаторов.

Игнат вновь кивнул – без труда представил, что именно происходило сейчас в районе рынка, но вставать не торопился, давая организму еще пару минут, чтобы «разогнаться».

Реваз не подгонял. Просто стоял и смотрел… Хотя бы без сочувствия, как бывало в те времена.

Игнат мысленно усмехнулся, вспомнив, как вливался в их команду. Как доказывал, что пусть не способен быть вровень, но и обузой не станет. Как выкладывался, добиваясь нужной физической формы. Как учился правильно слушать и смотреть, быть незаметным, растворяясь в окружающем антураже, становясь его частью. И при всем при этом не забывал, что в первую очередь он – лекарь, а его главная задача – спасать их жизни.

Сложилось у них не сразу. Но получилось. Сначала – воевать вместе, потом и дружить.

Тому, чем стали теперь, название тоже подобрать было несложно. Семья! Пусть и не по крови.

- А Сыч мало изменился, - неожиданно даже для самого себя произнес он, вставая.

Заглянул под лежанку – точно помнил, что ботинки бросил под нее, но, не увидев обуви, вопросительно посмотрел на Реваза.

После встречи с Андреем поговорить им так и не удалось, рядом все время кто-то крутился. А когда добрались до палатки, Игнат просто отключился, свалившись едва ли не на первую попавшуюся на пути лежанку.

- А мы? – усмехнувшись, вопросом на вопрос ответил Реваз.

Подойдя к сушке, что примостилась у входа в палатку – Игнат со своего места заметил ее не сразу, прихватил его пару ботинок. Вернулся, подал, вновь отступил на шаг.

Наседка – не наседка, но вот это… барин, возникло не на пустом месте.

Началось все в том самом периоде адаптации. Игнат не просто дворянин, а из княжеского рода. Все остальные, если не считать Андрея, из простого сословия. Да и Хлопонин… Да, признанный, но все равно ублюдок.

Реваз его появление в уже сложившейся команде встретил жестко. Без откровенного противостояния – не при тех обстоятельствах, но с предубеждением, молчаливой язвительностью принимая малейшую его ошибку.

Впрочем, был прав. Война не прощала ошибок. Ни больших, ни маленьких.

Но и с ним срослось. Один выход. Второй… Игнат к тому времени умел не обращать внимания на отношение к себе и просто делал то, что должен был. Иногда и больше.

Кровными братьями стали через полгода после его появления в полку, когда Игнат, наплевав на все писанные или неписанные правила, едва не сдох сам, но Реваза с того света вытащил.

И не просто вытащил, но и дотащил до своих, потому как досталось тогда всем и Игнат оказался единственным, кто был способен заткнуть рот требовавшему бросить его Ревазу.

- А где Миронов? – Игнат предпочел не услышать реплику.

- Пошел за жрачкой. Возьмем сухпаем.

Кивать в третий раз Игнат не стал, но посыл понял. Во-первых, тянули до последнего, давая ему доспать лишние минуты. Ну и перестраховывались. Мало ли, когда и как придется уходить.

- Тогда только морду сполосну и идем…

Сполосну морду…

А то, что спать хотелось немилосердно, так на том свете отоспится.

Крытый рынок. Почти девять тысяч квадратных метров застройки. Два уровня: основной и подвальный, в котором находились холодильники и цеха переработки.

Исковерканное осколками стекло. Истерзанный бетон. Покореженный металл… Все перемешано в большую братскую могилу.

Морось в свете прожекторов выглядела туманом. А еще шум машин, крики людей…

С херней Реваз не ошибся. Достаточно оказалось увидеть, что творилось у рынка, чтобы поверить не только в сглаз, но резвившихся среди развалин бесов.

Бывать на ЧС подобного рода Игнату раньше не доводилось, но что такое бардак он себе представлял. Несогласованность действий, отсутствие слаженной работы в командах. Неоправданный риск, когда в угоду времени приносилась безопасность.

С одной стороны, причины понятны – под завалами даже не сотни – тысячи, но и последствия прогнозировались без проблем. С каждым часом количество пострадавших среди спасательных команд начнет увеличиваться, а эффективность их работы – падать. И процесс этот будет только ускоряться, потому как ночь, дождь, усталость и внутренний завод, требовавший: быстрее, быстрее… Сюда бы такого, как Сыч: чужого, а потому хоть и переживающего, но все-таки отстраненного, не теряющего здесь никого из близких. Но старшим координатором был местный, что не только не уменьшало сумятицы, сколько делало ее острее, потому как команды бросались буквально на прорыв.

И если там, внутри системы, это, приевшись, было не столь заметно, то когда на свежачка, да к тому и в теме, как оно бывает, то вполне очевидно.

А между тем, поисковая часть операции еще не исчерпала себя. Третий день после землетрясения. Шансов все меньше, но еще достаточно, чтобы беречь и силы, и себя.

- Исход-четыре, сектору…

- Исход-четыре… - придавив тангенту, сипло выдавил стоявший в двух шагах от него Миронов.

Лицо подполковника было серым. От пыли. И в разводах, оставленных не только потом, но намертво повисшей в воздухе моростью.

Реваз тоже был серым. И только зубы белели, когда он скалился, словно пытаясь вот этим, так и не сорвавшимся с губ внутренним рыком, отогнать бесившихся на площадке перед рынком духов смерти.

И ведь удавалось. Из двадцати двух пострадавших, которых передали в госпиталь чуть меньше чем за четыре часа, не потеряли ни одного.

Это не грело и не успокаивало, но хотя бы поддерживало веру. В то, что справятся.

Игнат присел на ступеньку прикрепленной к ним санитарки. Выравнивая дыхание, согнулся, упершись ладонями в колени. Устал. Да и тревога…

О Сашке старался не думать, но не думать о ней не получалось – слишком близко, так что подступало. Иногда – беспокойством. Иногда – яростью. На себя. На Андрея и Реваза. На тех сук, чьим предательством оказался втянутым в эту историю. На весь мир, в котором справедливость была не для всех.

Но он держался. Лишь цедил что-то матерное сквозь зубы, реагируя на очередной вызов оперативного сектора, да тяжело вздыхал, когда становилось совсем невыносимо.

А потом все уходило. Потому что он – лекарь. Потому что – должен.

- Доложите состояние целителя? – возвращая в реальность, сквозь хрипы пробился голос ответственного за сектор.

Миронов посмотрел на Игната…

Еще не момент истины, но точно на пути к нему.

Поисковик, совсем молодой парнишка, курсант с первого курса, уснувший прямо на ходу.

Трое – спасатели-добровольцы из местных. Два перелома ног, перелом ключицы, вывих плечевого сустава и сотрясение мозга.

Для одного было бы много, для троих вроде как ничего страшного.

И восемнадцать вытащенных из-под завалов. Женщины, дети, старики…

Они были готовы к войне.

Но не к этой.

Показав один палец, Игнат поднялся со ступеньки. Попытался отряхнуться, но только размазал грязь по ладоням, так что пришлось доставать влажные салфетки.

Пока вытирал руки, Миронов продолжал общаться с оперативным, правильно переведя его жест:

- Час до отдыха.

- Принято, час до отдыха. Ваш квадрат четыре-девять. Спасатель, падение с высоты.

- Принято, - уже другим тоном отозвался Миронов. – Квадрат четыре-девять... Не жалеешь ты себя, - Добавил он, уже отпустив тангенту.

Подполковник был прав – не жалел. И это было плохо, но…

Как и у других, иначе у него не получалось.

Не час – почти два. И еще четырнадцать душ. Плюс одна, удержать которую на этом свете так и не удалось.

- Жрать хочу. И выпить, - оглядев длинный деревянный стол, на другом конце которого ужинали медики, как-то зло протянул Реваз.

- Согласен, - перекладывая сумку-укладку, с теми же интонациями поддержал Миронов.

С горячим проблем не было – тарелки с кашей им уже принесли. И термос с морсом. И даже разлили по стаканам.

Но тело требовало другого горячего. Чтобы, влившись в глотку, обожгло и, добравшись до желудка огнем, вновь заставило ощутить себя живым.

- А ты? – не дождавшись продолжения, «дернул» Игната Реваз.

Игнат вместо ответа посмотрел исподлобья. Говорить не хотелось.

Если по правде, то не хотелось ничего. Даже сдохнуть.

Так уже было – достаточно выдавить себя до конца, не оставив сил даже на простейшие желание.

Так еще будет. Потому что если целитель еще может остановиться, дойдя до грани, то для полковых лекарей граней не существовало. Ни в этом мире.

- Понял, - как-то сразу обмяк Реваз. Достав из кармана камуфляжа фляжку – успели и принять душ, и переодеться, - долил в на три четверти наполненный морсом стакан. Пододвинул, произнеся жестко: – Пей.

Игнат хотел мотнуть головой, но в последний момент передумал. Спорить с Ревазом было бесполезно. Да и не стоило. Немного алкоголя лишним точно не будет.

Горечь в клюквенной кислинке практически не чувствовалась. Но тепло было. Скользнуло внутрь, пусть и слегка, но расслабив стянутые в узел нервы.

То ли сглазили…

То ли веселились бесы.

Даже понимая, что так – нельзя, устоять перед той вакханалией никто из них не смог.

- Вот и хорошо, вот и ладушки… - Реваз, глядя на него, улыбнулся. Как наседка, радуясь успехам цыпленка.

Съязвить, что для цыпленка он староват, Игнат не успел. Реваз не дернулся, реагируя на амулет связи, но Игнату оказалось достаточно и взгляда.

Черного взгляда. Многообещающего.

Однозначно намекающего на то, что время ожидания для них закончилось.