Целительница. Выбор

Глава 9

Только срулили с проселочной, как магофон Андрея взвизгнул сиреной. Внутри у Игната дернулось, но тут же успокоилось. Будь что плохое…

С Сашкой было все в порядке. Он это чувствовал.

Город они должны были покинуть пешими, но примерно за километр до установленного на трассе поста рядом тормознул знакомый внедорожник с Андреем за рулем.

Тоже ничего удивительного. Клоп – бывший командир разведгруппы, штатным лекарем которой и был Игнат, любил, как он сам говорил, здоровую инициативу, меняя планы едва ли не в последнюю минуту. Получал от командования за это частенько, но, следуя принципу: победителей не судят, выходил сухим из воды. Не всегда, конечно, без потерь для самолюбия, но, что было важнее для всех, без потерь личного состава.

Так что ни Игнат, ни Реваз появлению Хлопонина не удивились. Лишь переглянулись, признавая, что время над причудами Клопа было не властно.

И это было хорошо. Потому как зудело у Игната. Противненько так, гаденько. Мол, гладко было на бумаге, да забыли…

Операция была рискованной, чем-то схожей с «вызвать огонь на себя», но подыхать Игнат не собирался. Как и Реваз. И Миронов…

К сюрпризам они были готовы. К разным, включая самые неприятные в виде удара в спину, но настоящее… холодное спокойствие, выпестованное иррациональным, но пониманием, чтотеперь все будет, как надо, вернулось лишь когда упаковались в машину, втиснувшись втроем на заднее сиденье.

А Андрей, между тем, сунув магофон между плечом и ухом, ответил на вызов:

- Да, я. Ну… - Продолжая слушать, посмотрел на Игната в зеркало заднего вида, намекая, о чем идет речь. – Да, принято! Что?! – неожиданно рявкнул он, но тут же усмехнулся. – Что значит, берега попутали? Мне тебя учить, как возвращать рассудок?! Все, прессуй хоть до уср… ты сам понял, но чтобы детки у тебя стали шелковыми. Все, до связи. – Отбросив магофон на пустующее рядом сиденье, выдохнул: - Короче, третий контейнер взяли. Без мордобоя не обошлось, но все живы и практически все – здоровы.

- Что с Сашей? – Игнат, сидевший как раз посередине, подался вперед.

Хоть и был уверен…

- Нормально все с Сашкой, - фыркнул Андрей. – Обошлось даже без истерики. Антона ранили, но… - продолжая держать одну руку на руле, второй изобразил что-то заковыристое. – Там Варланов, мозги поставит на место. А как оклемаются, мальчики через Баку в Москву, девочки – под крыло Людмиле Викторовне.

- Не нравится мне все это, - буркнул справа Реваз.

- Что тебе не нравится? – огрызнулся Андрей, в очередной раз бросив взгляд в зеркало заднего вида.

Посмотреть он явно хотел на Резвого, но взглядом встретился с ним, Игнатом. Подмигнул, намекая, что все не так страшно, как кажется, но тут же отвел взгляд. Внедорожник он, конечно, для «вне дорог», но лучше смотреть, куда едешь.

С трассы они свернули минут сорок назад. Сейчас ушли и с проселочной, шурша шинами по едва заметным в пожухлой траве примятым следам.

- Красиво говоришь, - все так же недовольно проворчал Реваз, подчеркивая раздражение родным акцентом. – Прямо плетешь!

- Могу и некрасиво сказать, - обиженно выдохнув, заметил Андрей. И – замолчал. Вроде как демонстрируя принципиальную позицию.

И ведь ничего нового. Как если бы вернулись на двадцать лет назад. И земля та же, и люди – те же. Да и обстоятельства…

Тогда тоже всякое бывало.

Пауза надолго не затянулась. Прервал ее все тот же Реваз:

- И кому молчим?

- Тебю, - хохотнул Андрей и тут же сменил тон. - Значит так, парни. Сдается мне, вашей троице там, наверху, уже нарисовали героическую гибель во славу Империи. Варианты, конечно, возможны, но… - он сжал руль так, что кожа жалобно застонала, требуя прекратить вакханалию. – Не верю я Бесу. Я и тогда ему не верил, и теперь не верю.

- А что… - протянул Реваз, продолжая гнуть свою линию, - аргумент! Не верил и не верю… А то, что он – Багратион…

- А тебе не кажется, что общение с Трубецким не пошло тебе на пользу? - воспользовался паузой Игнат.

Как ни странно, согласен он был с обоими. Сыч и тогда, во время затянувшегося больше чем на два года конфликта, был сам себе на уме, играя в совершенно другие игры. Но и в том, чтобы отработать кого-то в темную, замечен не был.

- Кажется, - неожиданно согласился Андрей.

Игнат уже обрадовался, что на этот раз обойдется – Андрей, когда у него включалась паранойя, становился не самым приятным собеседником.

И ведь не сказать, что всегда был не прав…

К сожалению, ситуаций, когда был прав именно он, их история знала значительно больше.

- А еще мне кажется, что мы имели глупость попасть между двумя группами, интересы которых близки, но не совпадают. И если в отношении Трубецкого известно, кто за ним стоит, то Сыч для меня – темная лошадка. Это я сначала обрадовался, что он вписался в эту историю, а теперь… А ты, Соболь, не ничего не хочешь сказать? – неожиданно наехал Андрей на подполковника.

Игнат в душе даже хмыкнул. Миронов действительно молчал. Но как-то отстраненно. Если даже не сказать, что флегматично.

С впечатлением он не ошибся:

- А что говорить? – поерзал тот на сиденье, заставив Игната пожалеть, что сел посередине.

Они и так не отличались худосочностью, а уж когда переоделись в камуфляж, да загрузили разгрузку, то втроем втиснулись на выдохе.

- Хоть что-нибудь, - настаивая, надавил голосом Андрей.

- Да нормально все, - вроде как сдался Миронов. – В первый раз, что ли?

- Точнее не скажешь, - глубокомысленно отозвался Реваз. – Ну и куда ты нас везешь?

- А что сам не видишь? – словно только этого вопроса и ждал, притормозил Андрей. Когда машина остановилась, первым открыл дверь: - Высаживаемся. Приехали. А ты, - развернулся к нему, - подожди.

Реваз поморщился, но говорить ничего не стал. Дернув от себя дверь, подобрал с пола рюкзак, выбрался наружу.Потом вновь заглянул в салон, забрал и вторую торбу. Игната.

- Понял, где мы? – дождавшись, когда дверь закроется и за Мироновым, поинтересовался Андрей.

Темнеть еще только начало, так что с определением на местности проблем не возникло.

Да и какие могут быть проблемы, если всю эту землю они знали едва ли не на ощупь?!

- Километра полтора-два до Мелхема? - тем не менее, уточнил он. – Там, где стояли стихийщики и дальняя артиллерия?

- Точно, - кивнул Андрей. – Мы отклонились на север, - он достал карту, пальцем поставил точку на бумаге. – С этого направления вас вряд ли ждут, будут рассчитывать, что пойдете сразу на Гюлистан.

- Придется поторопиться, чтобы…

- Никакого назначенного времени, - жестко перебил его Андрей. – Про всю лабуду, что обсуждали с Бесом, забудь. Изменения согласованы с Трубецким, а все остальные… - стиснул он зубы. – Короче, ты понял. К Гюлистану вы должны выйти не раньше часа ночи. С отработкой постарайтесь не затягивать, нужно провернуть все быстро и суетливо. Вроде как все пошло не по плану. Но без лишнего риска. Начнут давить, огрызаетесь и уходите.

- Не дадут гам уйти так просто, - на этот раз уже он перебил Андрея. – За эти документы…

- Тех документов там уже давно нет, - твердо посмотрел на него Клоп. – Реваз вывез, когда ездил свататься. В контейнере подделка. Качественная, но подделка.

- Это что-то меняет? – хмыкнул Игнат.

Откровения Андрея его не тронули – предполагал нечто подобное. Подозревать начал сразу по возвращению Реваза – простой отказ родителей девушки вряд ли бы довел его до того состояния, в котором он находился, а убедился, когда Трубецкой начал затягивать выемку. Игра – игрой, но рисковать подобным компроматом, зная князя, он бы не стал.

- Меняет! – категорично припечатал Андрей. – Я не собираюсь объяснять Сашке, почему не уберег отца.

Переваривал сказанное Игнат недолго. И так собирался идти до конца… чужого, не своего, но…

В жизни бывало всякое. Не считаясь с их желаниями.

- Хорошо, - подобрался Игнат, переходя в другой режим. – Ты ведь не просто так…

- Не просто, - улыбка Андрей стала шальной. – Подземный ход помнишь?

- Так его же завалило? – с подозрением посмотрел он на Хлопонина.

- Как завалило, так и развалило, - хмыкнул тот. – Как отработать, чтобы выглядело правдоподобно, учить не буду, сами не маленькие. Документы сбросите, уходите к подземке. На входе артефакт, тебя и Реваза пропустит, ну а Соболя прижмете к себе покрепче и протащите. Или оставите, для убедительности. Слева, через шестьдесят метров, боковой коридор и вход в бункер. На все – минута. Потом взрыв. Вода, сухпаи, свет, приточка там есть. Сидите трое суток. Второй выход в новодел, потом в основной ход и к реке. Там буду ждать либо я, либо Чародей. Ну а дальше…

Игнат ответил не сразу. Сидел, смотрел, думал… О прошлом. О настоящем. О будущем…

С прошлым и настоящим все было понятно – каждый следующий шаг в четком представлении о чести и совести. А вот с будущим…

Спрашивать, уверен Андрей в том, что затеял, или нет, он не стал. Молча пожал сухую, крепкую ладонь и вылез из машины.

От Мелхема до Гюлистана километров шесть. Это по прямой.

В предгорье прямых не было. Только кривые.

Километров дополнительная кривизна особо не добавляла – бешеной собаке семь верст не крюк, так что по времени не просто укладывались, шли с запасом.

Вот это запас и решили извести, устроившись в овраге. Хотели добить сном – пара часов у них точно имелась, но не срослось. Благодаря слишком долго молчавшему подполковнику.

- Нет, ты скажи, - как клещ, вцепился в него Миронов, демонстрируя жажду докопаться до истины, - скажи, что будешь делать, когда все закончится? В имение? Цветочки выращивать?

- Какое имение?! – всплеснул руками Реваз. – Сгорело имение. В пепел. Негде выращивать.

- Так восстановить можно, - поболтав, приложился Игнат к фляжке.

Пищевод не опалило – глоток был не первым, успел прогреться, но в желудок плюхнулось теплом, согревая. Не коньяк – бодрящий отвар обработанных магемами трав, но по ощущениям было похоже.

– Деньги есть, отстрою заново. Лучше, чем было.

- Не понимаю! – вырвав фляжку, недовольно выдал Миронов. Сделал пару глотков, тоже потряс, выясняя остаток. – С вашей подготовкой…

- А вот этого не надо! – криво ухмыляясь, перебил его Реваз. – Ты нас на слабо не бери, сами умеем. Так и скажи, что его сиятельство князь Трубецкой настойчиво просил…

- Его сиятельство не может просить, - хохотнув – представил себе эту картину, поправил Игнат. – Его сиятельство может только приказывать. А господин подполковник…

- Так, с зельем заканчиваем, - поддержав Игната кривой усмешкой, Реваз забрал фляжку у Миронова. Засунул в карман разгрузки. – Значит, все-таки на землю? - посмотрел на Игната провокационно.

- Еще один! – вскинулся он. Потом усмехнулся – самое время задаваться подобными вопросами, и кивнул, вполне серьезно. – В род не вернусь. Мне моего хватает. И Сашку не отдам. Если сама, конечно, не захочет.

- Не захочет, - уверенно, словно был уговор, поддержал его Реваз. И спросил… серьезно. – А меня к себе возьмешь?

- С Алией и дочкой? - подмигнув – мол, не только ты умеешь предугадывать, уточнил он.

- С Алией и дочкой, - насупив брови, твердо отозвался Реваз.

Прошлое. Настоящее. Будущее…

С прошлым и настоящим было все понятно. А вот будущее…

Будущее они делали сами. Таким, каким его видели.

***

Первым бортом в Москву…

Но с начала, невзирая на положение и титулы, с нами отработал следователь Варланов. И вот тогда я поняла, что такое порка. Не ремнем, так было бы безболезненней для самолюбия, словами.

Как он изгалялся, комментируя наши действия! Как сетовал на отвратительную работу преподавательского состава высшего военного имени Его Императорского величества, общевойскового училища, оказавшегося неспособным научить курсантов действовать в соответствии с поставленной задачей! Как разбирал каждый шаг, делая упор на то, как оно должно было быть правильно с точки зрения не только эффективности, но и безопасности!

Больше всего, конечно, досталось парням. Но и нас с Юлей Варланов не обошел своим вниманием. Особенно, меня, как едва ли не главное действующее лицо.

Но, как он ни старался, стыдно мне не было. Я сделала все, что могла. А то, что получилось так, как получилось, так не готовился никто к подобному. Сюда летели совершенно с другой целью.

Но все это было уже позади. То ли к счастью, то ли… к сожалению.

- Саша! – Людмила Викторовна ждала меня у жилого модуля, где нас разместили.

- Есть и спать, - едва поднимая ноги, подошла я к ней. Обернулась, помахала сопровождавшему меня Владимиру рукой, продолжавшему стоять у машины. – И куча подписок о неразглашении, так что все подробности узнавайте у Данилы Евгеньевича. Уж ему-то князь Трубецкой вряд ли откажет в рассказе о наших приключениях.

- Мне Юля так и сказала, - добродушно усмехнувшись, обняла меня Людмила Викторовна. – Ох, детки, детки…

- Вы не первая, кто сегодня так сказал, - вздохнула я.

Спать хотелось невыносимо. Во-первых, нервы. Во-вторых, часть сил организм истратил на восстановление.

А было еще и, в-третьих. Стоит быстренько уснуть, как к утру все утрясется и станет если и не так, как было, то очень близко к этому.

Есть мне тоже хотелось, но как-то тупо. Вроде бы и – да, но можно и обойтись. Тем более что свой чай с печеньем, который потребовала у Варланова, я все-таки получила.

- Ладно, - освободила Людмила Викторовна меня от своей заботы, - горячее на столе. Остальных я предупредила, чтобы не мешали.

- Спасибо, - поблагодарила я. Уже собиралась идти внутрь жилого модуля, но шага не сделала: - Как Юля?

Людмила Викторовна пожала плечами:

- Переживает, но держится.

В ответ кивнула. Там она тоже держалась. И когда взяли под арест Михайлова и Шангера – их вину или невиновность только предстояло доказать. И у следователя, для которого мы были не милыми барышнями, а участницами операции по поиску похищенного контейнера с холерным вибрионом. И когда прощались с парнями – в Москву они летели через Баку.

Я тоже держалась, но уже из последних сил.

- На тебе две магемы, - неожиданно произнесла Людмила Викторовна.

Хотела объясниться, но вновь кивнула. Игорь перед отлетом постарался, навесил. Одна – восстанавливающая – внутренности эта тварь мне все-таки отбила. Вторая – защитная. Не в том плане, что защищала от чужой агрессии, а в том, что оптимизировала внутренние процессы, максимально быстро избавляя от любого негативного воздействия, включая алкоголь, курение или наркотики.

Я ни то, ни другое, ни третье не употребляла, но в последние дни использовала тонизаторы, что тоже не очень хорошо влияло на здоровье.

- Иди, отдыхай, - качнула головой Людмила Викторовна. И добавила: - А то на тебя без слез невзглянешь.

Посмотрев на нее преувеличенно укоризненно, вошла в жилой блок.

Есть и спать. Все остальное…

Все остальное я оставляла на завтра.

Поесть я так и не смогла – каша была вкусной, но оказалось достаточно вспомнить про эвакуационный лагерь и гречку с мясом в баке полевой кухни, как аппетит пропал полностью.

Я, конечно, понимала, что организму нужно откуда-то черпать силы на восстановление, но из двух зол: голода и ночных кошмаров, выбрала меньшее. Выпив воды из запечатанной стеклянной бутылки, завалилась спать. Даже умываться не стала, тоже отложив этот процесс на утро.

Увы, но надежды на отдых не оправдались. Казалось, я только закрыла глаза, как меня дернули за плечо, заставляя их открыть.

- Саша…

- Дайте умереть спокойно, - попыталась я избавиться от тормошившего меня, но, судя по тому, как дернули снова, этот вариант не сработал.

- Саша, нас срочно вызывают в госпиталь.

А вот на эти слова я отреагировала мгновенно. Еще даже до конца не проснувшись, села на кровати.

- Что случилось? – с трудом, но открыла я глаза.

Людмила Викторовна стояла рядом с моей кроватью. Уже полностью одетая, включая голубой целительский жилет.

- Позвонили с поста, состояние твоего мальчика резко ухудшилось, - пояснила она, хмурясь. - Стремительно развивается некроз вдоль сколлапсировавших каналов.

- Этого не может быть, - бодростью меня едва ли ни окатило. – Там уже от коллапса ничего не осталось!

Людмила Викторовна ничего не ответила – этого мальчика вместе со мной смотрела утром, так что ситуацию знала не понаслышке, лишь пожала плечами. Мол, в жизни всякое бывает.

Я с ней была частично согласна – да, в жизни бывало всякое, но этот случай под пессимистичные прогнозы не подходил.

Два ярких примера: Сергей и Тамара Львовна, княгиня Трубецкая. Вот где были серьезные, давно запущенные случаи и то… никаких проблем. Все восстановили, все работало, как часы.

- На месте посмотрим, - натянув и зашнуровав ботинки – только наткнувшись на кобуру с пистолетом, поняла, что именно натирало ногу, поднялась я. С легкой завистью посмотрела на спящих Аню и Юлю, расположившихся на втором ярусе.

- Я предупрежу Кирилла, - давая время собраться, бросила Людмила Викторовна.

Кивнув уже закрывшейся за ней дверь в нашу комнату, взяла со стола бутылку воды. Открыла, сделала глоток…

Пить не хотелось, хотелось есть – зря я не перекусила перед сном, вернула бутылку на стол. Одернула футболку, поправила сбившиеся во время сна штаны. Наклонившись, потерла ногу.

Только собралась избавиться от оружия – вряд ли теперь оно могло мне пригодиться, как дверь приоткрылась:

- Саша…

- Иду, - откликнулась я, выпрямляясь.

Прихватила жилет. Еще раз оглянулась на девчонок, слегка им позавидовав - спали они, как младенцы, и вышла из комнаты.

В коридорчике Людмилы Викторовна уже не было, но с улицы доносились звуки, словно там кто-то негромко разговаривал.

Подумав про сопровождение, о котором предупреждал Владимир, открыла дверь.

Глаза я зажмурить успела, а вот задержать дыхание, давая себе хотя бы несколько секунд, чтобы развернуть нейтрализующую магему, нет.

Струя газа ударила в лицо неожиданно, выключая сознание и вырывая меня из существующей реальности.

В себя я пришла от холода. Лежала на земле, свернувшись калачиком.

А вокруг непонятно что – ночь, темно. Весьма свежий ветерок, которому явно понравилось шуликанить у меня за шиворотом. Подозрительные шорохи, шелест. И звездная россыпь. Протяни руку – достанешь.

Пытаясь прочувствовать тело, шевельнулась. Осторожно, чтобы не дать похитителю, если он наблюдал за мной, понять, что пришла в себя.

Тело было слабым, безвольным. Но с этим еще можно было что-то делать – уж как приводить себя в рабочее состояние я знала. Хуже было то, что руки мне связали веревкой. Не совсем плотно, чувствительность в ладонях была нормальной, но как-то хитро, ни с первого, ни со второго раза освободиться не получилось.

- Я бы на твоем месте все-таки уколол. Она – целительница, вдруг чего… - раздалось вдруг в темноте.

Уже адаптировавшее к темноте зрение не подвело. Оказалось достаточно приглядеться, как в казавшейся плотной черноте проступили очертания машин. А потом и двух мужчин, что стояли рядом с одной из них метрах в шести от меня.

- У меня амулет, - злорадно хмыкнул второй. – А вдруг чего… - он хохотнул как-то… многообещающе. – Если сам не сдохнет, то живой ее Парацельс все равно не получит, будет повод отыграться за все.

- И нужно тебе это? – Первый был явно недоволен услышанным. – Там и без тебя разберутся.

- Неважно! – жестко отрезал второй. – Эта тварь… - он выругался грубо, смачно. Потом помолчал… - Все, уезжай. Здесь я сам справлюсь.

- Как знаешь, - бросил первый и направился к одной из машин.

Как ни странно, страха не было. Была злость. Какая-то отстраненная, вымораживающая все чувства злость.

Андрей о таком рассказывал. Говорил, когда боец подходит к краю, то все становится четким и ясным. И что ты должен делать, и что будет, если не справишься.

Что будет, если не справлюсь, просчитывать не требовалось – услышала. А вот что делать…

Двигатель одной из машин заурчал, разгоняя тишину. Свет ближних фар осветил кусок земли, чахлый низкорослый кустарник неподалеку и того, второго, стоявшего спиной ко мне.

Я это отметила машинально. Потянувшись, задрала штанину и вытянула пистолет из кобуры. Сняла с предохранителя. Обхватив, прижала руки к груди, поблагодарив судьбу за то, что меня посчитали безобидной и не обыскали, оставив при оружии.

Когда спросила у Чародея, почему ребятам выдали магики, он усмехнулся и сказал: «чтобы даже мысли не возникло, стрелять или нет».

Мой пистолет был боевым, но в том, что выстрелю, если придется себя защищать, не сомневалась.

Я изменилась, пройдя через теракт в Москве и землетрясение здесь. Я перестала быть девочкой, которую ко многому готовили, но которая оказалась не готовой к тому, с чем пришлось столкнуться.

Плохо это или хорошо, но сменив отца, Андрея, Реваза и Прохора, моим учителем стала жизнь.

И у нее получилось. Не напугать той реальностью, в которую она меня окунула – понять, чего стою.

- Ну что, детка, - когда машина отъехала, развернулся ко мне мужчина. – Вот мы и встретились вновь.

Мгновение узнавание было коротким. Вагон поезда, в котором я ехала в Москву. Отравленный мальчишка. Двое мужчин, стоявших в проходе.

Тогда я увидела его в первый раз. Здесь - во второй. Сначала он разговаривал с Исмаилом, потом передал что-то Махмеду.

«И это меня он назвал тварью?!», - сопоставив его встречу с Махмедом, эту самую передачу, похищение и контейнер в машине, внутренне возмутилась я.

Впрочем, того спокойствия, в котором находилась, возмущение не сбило.

Тварью была не я, тварью был он. Жестокой, беспринципной тварью, собиравшейся не только развлечься со мной, но и поглумиться над отцом.

Он сделал шаг, второй… Третьего я ждать не стала. Резко распрямившись, вытянула руки и дважды нажала на спусковой крючок.

Так, как учили.

***

Откуда они появились, я банально не заметила. Сколько их было – тоже осталось для меня загадкой. Только мелькнули тени и растворились, оставив в поле зрения двоих.

И не среагировала правильно. Лишь охнула, когда аккуратно, но не оставляя шансов на сопротивление, забрали пистолет из моих рук.

Хорошо еще, не разревелась, когда поняла, кого вижу. Но подступило к самому горлу, встав в нем комом. Да сердце трепыхнулось. Не от радости – от облегчения.

А Сергей, словно не замечая моего состояния, убрал изъятый пистолет в набедренную кобуру и укоризненно произнес:

- Ни на секунду нельзя тебя оставить без присмотра.

Перебросив короткоствольный автомат за спину, достал из кармашка камуфляжа складничок, раскрыл. Склонившись, перерезал веревки и, убрав нож, помог распутаться.

– Как он? – крикнул он второму бойцу, занимавшемуся мужиком из поезда.

- Два сквозных, - отозвался тот. – В плечо и ногу. Жить будет.

- Изумительные стрелковые навыки, - хмыкнув, посмотрел на меня Серега. – Но лучше бы дождалась помощи.

- А я откуда знала, что вы здесь?! – сев, огрызнулась я. Растерла запястья, ощущая, как уходит легкое онемение. – А тут ночь, - продолжила мрачно, - темно, дяденька с угрозами…

- …и девочка с пистолетом, - весело подхватил за мной Сергей, присев на корточки. – А если серьезно, - резко поменял он тон, - о чем тебя Чародей предупреждал?

- Он много о чем предупреждал, - «не сдаваясь», буркнула я.

И ведь действительно предупреждал. «Саша, - сказал он мне, прежде чем выпустить из машины, - за тобой присматривают. Так что не горячись, что бы ни случилось».

Вот только вспомнила я об этом лишь теперь, когда все оказалось позади.

- Ладно, - вроде как смирился Сергей с неизбежным, - будем считать, что ты осознала и раскаялась.

- Ага, - тяжело вздохнула я. – А вы что, их на меня ловили?

Сергей аж отшатнулся. Хорошо еще не упал.

- Саш? Ты что, нашей смерти хочешь? – намекнул он на Андрея и его ко мне отношение.

Я подумала и согласилась, что сморозила глупость. Одно дело использовать мои способности, на это крестный вполне мог пойти. Но чтобы разрешить отработать со мной в качестве живца…

Нет, за святого я Андрея не держала, однако рисковать мной вот так… он бы точно не стал.

- Извини, - повинилась я. – Наверное, не выспалась, да есть хочу.

Мысль о сне и еде напомнила о не менее важном:

- Как Людмила Викторовна? – нахмурилась я, коря себя за черствость.

Все это время думала о чем и о ком угодно, совершенно забыв о наставнице, которая первой вышла из жилого модуля, где мы ночевали.

- Все нормально, - успокоил меня Сергей. – Убивать ее никто не собирался. Уже пришла в себя и сильно ругается. С мальчиком тоже все в порядке. Было и есть. Они просто нашли хороший повод вас выманить.

- Ну вот… - совсем пала я духом. Где ни появлюсь, сплошные неприятности.

И ведь специально не лезла…

- Так, - поднимаясь, прихватил меня за руку Сергей. – Самоедство отставить, не к лицу симпатичной девице усиленное копание в самой себе.

- Тебе смешно… - утвердившись на ногах, попыталась я воззвать к его совести.

- Смешно?! – Сергей посмотрел на меня даже не удивленно – ошарашено. – Александра, ты хоть понимаешь, какого монстра завалила, - кивнул он в сторону все еще лежавшего на земле мужика. – Да мы перед начальством бледный вид иметь будем. Так опарафиниться! А когда дойдет до Андрея Аркадьевича…

Застонал он вполне искренне, так что я решила поверить.

Впрочем, то, что мой крестничек совсем непрост, я понимала и до этого.

- Второго тоже взяли? – глубоко вздохнула я, чувствуя, как меня начинает захлестывать эмоциями.

Ноги-руки как-то быстро стали ватными, в голове помутилось…

- А вот этого уже не надо! – несколько нервно попросил Сергей, поддержав под локоть. – Заканчивай, - крикнул напарнику, - мы в машину.

Это меня и разозлило. Тоже мне, нашли кисейную барышню! Еще бы на руки подхватил, для соответствующего антуража!

Злость сделала свое дело. Сил, может, и не прибавилось, а вот упертости – точно.

- Я – справлюсь, - остановила я его. Когда Сергей отступил, признавая за мной право на самостоятельность, сделала пару вдохов-выдохов, разгоняя энергию по каналам.

Когда чуть полегчало – а произошло это довольно быстро, в очередной раз доказывая, что силы уходят на излишние эмоции, огляделась. Хоть знать, куда забросило.

Пятачок, ограниченный машиной типа из поезда и кустарником, рядом с которым находились мы с Сергеем, освещали два брошенных на землю артефакта. Свет был неярким, как в сумерках. Все различимо, но без деталей.

А вот дальше – ночь. Но не однородная - пятнистая. Где-то темнее, где-то чуть светлее. И воздух, то свежий, с волнами тепла, пропитанный запахом степных трав. То – холодный, с примесью затхлой сырости.

И звуки… Те самые шорохи, вздохи, шелест…

По жизни в имении знакомо, но там все свое, родное. Вскрикнула ночная птица, я знала, кто вышел на охоту. Зашуршало в траве, могла с уверенностью сказать, кто прячется.

Здесь все воспринималось чужим. И это тревожило, заставляя ежиться не столько от прохлады, сколько от подспудного, сковывавшего напряжения.

Не самое приятное чувство. Особенно, когда еще не пришел в себя от навязанных тебе приключений.

- Где мы? – продолжая вглядываться в темноту, негромко поинтересовалась я у Сергея.

- Два с половиной километра на северо-запад от Шемахи, - не помедлил он с ответом. – Вот там, - показал в сторону большого темного пятна, «спрятавшегося» за машиной, - развалины крепости Гюлистан. Памятник истории. И не только древней.

- Знаю, - вздохнула я. – Крестный здесь воевал.

Про отца и Реваза говорить не стала. Сергей – хороший человек, но эти вещи его совершенно не касались.

И ведь ничего такого не было сказано, но воспоминание об отце задело что-то внутри. Дернуло. Потянуло. И не разобраться, чего бурлило в ощущениях: беспокойства, страха, надежды, уверенности, азарта…

Главное, он был жив и здоров. Я это чувствовала так же четко, как если бы в этот момент разворачивала над ним диагностическую магему.

- Серый, пора! – негромко позвал напарник Сергея.

Я обернулась на голос…

В этот момент безымянный для меня боец как раз закидывал мужика к себе на спину. Легко так, ловко, совершенно не чувствуя веса.

Удивительным это выглядело, если видеть впервые, а так все закономерно. Обладатели земной стихии отличались не только степенностью и взвешенностью действий и суждений, но и крепостью тела.

А он был земляным. Я – целительница, я это чувствовала.

- Идем, - отозвался Сергей, прерывая мои рассуждения о свойствах стихий, которыми они наделяли своих носителей.

Поднял ближний к нам артефакт, переключил, убрав свет до едва заметного. И только после этого посмотрел на меня:

– Саша…

Я согласно кивнула, и даже последовала за Сергеем, но, сделав пару шагов, остановилась. Что-то удержало, протянувшись между мной и темнотой. Как крючком зацепилось под сердцем, заякорилось лапами, наполнилось тревогой, с каждым мгновением становясь все ощутимее.

- Сколько сейчас времени? – спросила я, не совсем понимая, что со мной происходит.

- Начало второго, - мгновенно развернулся Сергей. Подойдя вплотную, настороженно заглянул мне в лицо. – Саша, девочкам, даже если они с пистолетом, давно пора спать.

- Пистолет ты забрал, - машинально ответила я. Склонив голову, прислушалась.

Все те же шорохи, шелест, стрекот.

Вот где-то с ветки сорвалась птица. Вот совсем недалеко от нас в траве проскользнула полевая мышь.

- Саша… - перебросил Сергей автомат на грудь. Подобрался, став похожим на хищника. – Что…

Разорвавшая тишину автоматная очередь ударила, словно стреляли рядом. Зло, захлебываясь, залаял второй. Третий…

- Отец! – выдохнула я, лишь теперь догадавшись, с кем связало меня тревожным канатом. Мгновенно обессилев, буквально сползла на землю. Впилась пальцами в чахлую траву, словно через нее пытаясь увидеть… понять…

Потом, как если бы от этого зависела его и моя жизнь, вскочила, рванула туда, на звуки выстрелов… На яростный лай, который не затихал ни на секунду. Буквально видя, как полосуют очереди ночь. Как впиваются в плоть, разрывают ее в кровавые ошметки…

- Саша! – догнав, попытался перехватить меня Сергей.

Я вырвалась, похоже, полоснув ногтями ему по лицу, вновь бросилась в расступавшуюся темноту.

Быстрее! Быстрее! Еще быстрее…

- Сашка!

Меня толкнуло в спину, но я не упала, сгруппировавшись, мягко «легла» на плечо, перекатилась и, вскочив на ноги, вновь понеслась вперед.

А автоматы лаялись, не переставая. Впереди и справа вспыхнула сигнальная ракета. Потом полыхнуло огнем… столб пламени взлетел в небо, раскрылся зонтиком и, расползшись каплями, посыпался вниз.

- Нет! – заорала я, догадываясь, какую именно использовали магему. Огонь… сплошным ковром… с неба…

Подсечкой меня все-таки сбило с ног. Я упала, только и успев, что выставить вперед согнутые в локтях руки.

Удар оказался сильным. Сорвалось на миг дыхание, ладони засаднило, но я вновь попыталась подняться…

- Твою мать… - выругавшись, прижал меня Сергей коленом к земле. Когда я, извиваясь, попробовала перевернуться, завел руки за спину, чем-то стянув запястья. – Я еще только с девушками не воевал.

- Отпусти! – заорала я, когда он поднял меня за шкирку. – Там…

Мне было уже наплевать на тайны. Там был отец! Ему требовалась помощь!

И я должна была…

Сказать я ничего не успела, задохнувшись от двинувшей под дых тревоги. Связывавшая меня с отцом нить натянулась, зазвенела, словно предупреждая…

О чем, стало ясно практически сразу.

Слева от того места, где полыхнуло огнем, вспухло зарево, рвануло во все стороны, освещая разрушенную крепость. Земля под нами дернулась, словно взбрыкнула. Пошла волной. Я бы не устояла – последний рывок сожрал остатки сил, но удержал Сергей. Потом резко развернул, прикрывая собой, когда дохнуло пахнущим огнем и землей воздухом…

Наверное, мне нужно было быть благодарной…

Хотя бы за то, что пытался защитить от самой себя.

Наверное…

Мне было уже все равно…

Просто в груди стало пусто. И – больно. И тоскливо. Невыносимо.

Потому что я больше не чувствовала отца.

В этом мире.

***

К склону, на вершине которого доживала свой век цитадель крепости Гюлистан, они подошли за двадцать минут до часа. С северо-востока, а не юго…, как это предполагалась планом. Ну и значительно позже, так что с прикрывающими их группами должны были разойтись и во времени, и в пространстве.

С поддержкой оно было бы лучше, но…

С учетом новых вводных, это был совершенно не тот случай.

Реваз остановил группу у подножия. Сбросив рюкзак, отошел на несколько шагов вперед, склонил голову вбок. Качнулся, развернулся…

Основной его стихией был огонь, второй – дружественной, воздух, чем он сейчас активно и пользовался.

- Тихо, - вернулся он к ним с Мироновым. Сдвинув автомат, достал из кармана разгрузки фляжку. – Первым иду я, - откручивая крышку, определил он. Сделал два глотка.

Два глотка – еще минут сорок-шестьдесят рабочей бодрости, когда голова и тело работают на серьезных оборотах, да и в эмоциях не штормит, позволяя действовать разумно.

Потом, конечно, возможны нюансы, но в любом из случаев откат будет не быстрым, оставляя шансы для реакции на упадок.

- Вторым, - передав фляжку уже освободившемуся от ноши Игнату, продолжил Реваз, - Пара. Соболь прикрывает.

Игнат кивнул, причастился, протянул фляжку подполковнику.

- Хорошая ночь, - подняв голову, неожиданно произнес Реваз.

Ночь действительно была хороша. Хоть и ясно: серп луны и звезды прорисованы четко, но в воздухе, ближе к земле, висела тянувшаяся с города дымка. Там, где поровнее, ее быстренько сдувало ветром, не давая собраться плотной кисеей. Здесь же, в неоднородном рельефе, белесая взвесь, запутавшись в складках местности, создавала причудливый антураж, меняя привычную картину.

- Как раз для лихих дел, - поддержал его подполковник.

Реваз криво усмехнулся, посмотрел наверх, где в темноте скрывались развалины великой когда-то крепости:

- Поднимаемся до второй отметки. Там полностью экипируемся, закрываемся и идем выше.

Высота склона – сто девяносто – двести метров. Отметка два – ниже, где располагались остатки оборонительных стен.

Когда-то с севера, востока и запада крепость окружала пропасть.

Все, что сохранилось сегодня - фрагменты развалин этих самых стен, да башен четырехугольной и круглой формы.

- И еще… - он подошел вплотную к Миронову, жестко обхватив его за голову, притянул к себе. – Если появится мысль погеройствовать, заткни ее себе… Короче, ты понял.

Отпустив подполковника, который даже не думал сопротивляться, лишь ухмылялся… понимающе, перебрался к Игнату. Хоть и темно, но… Ночное зрение та ядреная смесь, которую приняли, тоже обеспечивала.

- Я забуду, ты – запомни. Клоп простым столом не отделается. Неделю поить будет.

Игнат ничего не ответил, да Ревазу и не требовалось. Главное, назначить виновного всей этой бодяги и определиться с наказанием.

Клятва – не клятва, но как привязка действовала неплохо.

Отметка два. До часа – три минуты.

Поднимались легко, но аккуратно. И зелье действовало, да и самих списывать было еще рано.

Вышли, осмотрелись, вытрясли из рюкзаков легкие броники, натянули, активировали амулеты последнего шанса, да закрылись малыми куполами.

Защита так себе – без хороших накопителей автоматный калибр продавливал после пары коротких очередей, но прикрыть от неожиданностей вполне способна.

Имелось в их арсенале и кое-что серьезнее, но…

Держать все на виду смысла не имело. Для сук, что придут по их души, они не должны были выглядеть сложной добычей.

До останков цитадели добирались в том же порядке: Реваз, Игнат и Миронов. Поднялись, вновь осмотрелись…

Тихо было на вершине. Словно вымерло.

Впрочем, оно и вымерло. И сотни лет назад, и не так давно, когда вгрызались в эту землю, чтобы дать возможность гражданским уйти дальше на север.

- Башня… - когда прошли вглубь крепости, раздался в наушнике голос Реваза.

Он остановился, дождался, когда подойдет Игнат:

– Помнишь?

Игнат обернулся… Миронов держал дистанцию. Стоял мягко, чуть расставив ноги. Ноздри дергались, впитывая воздух. Одна рука придерживала автомат, пальцы второй, опущенной, чуть двигались, словно перебирая струны.

Три стихии: огонь, воздух, земля… Редкое сочетание. А уж чтобы настолько уравновешенные, чтобы не рвать своего носителя, так фактически исключение из правил.

Он думал не о том. Но мысль не просто мелькнула – задержалась, давая оценить себя со всех сторон.

Как намек.

- Помню, - так же, чуть слышно, отозвался Игнат, отвечая на вопрос Реваза.

Разведка стояла севернее, как раз между Гюлистаном и Мелхемом. Там же располагались Штаб и лекарня, где Игнат в свободное от выходов время набивал руку.

Но здесь, на вершине, бывать им тоже приходилось. В не самые лучшие для полка времена.

Однако сейчас Реваз говорил о другом. О тайнике, который обнаружили случайно, когда вжимались в землю во время одной из атак персидских магов. Слева от башни, в остатках стены.

Огонь тогда лился с неба рекой. Амулеты не справлялись, защита прогорала, чадила, воняла жженым пластиком. Потом с гулким ревом на крепость летели куски земли и камни, засыпая тех, кому не посчастливилось остаться в живых. А еще и трясло. Жестко, немилосердно.

Им бы тогда ответить, но… Из стихийщиков только Реваз, да Андрей, да и то после выхода, так что измотанные до самого нутра.

До этого камня Игнат дотронулся случайно. Уперся и завалился вперед, когда тот не стал опорой. Чуть утвердившись, по наитию, дернул на себя. Вытащив, потянул за другой, что был рядом.

Крепость строили из тесаного камня, скрепленного смесью золы и извести. То ли время сыграло свою роль, то ли кто-то этому поспособствовал, но получившейся выемки вполне хватило на них троих.

Сам тайник они соорудили уже позже. Подправили, уменьшили, замаскировали. Ну и хранили там спиртное, да жрачку.

Вроде и снабжали хорошо, но этого всегда не хватало.

- Иди, - голос Реваза прозвучал хрипло, - я прикрываю. Соболь, - произнес он в микрофон, - готовность.

- Принято, готовность, - отозвался подполковник.

До башни тридцать метров. И опять, какие могут быть прямые, когда вся вершина перекопана и людьми, и стихиями?!

Игнат шел осторожно. Мягко, по-звериному. Зрение - зрением, но попасть ногой на присыпанную землей и вырастившую на себе травяной ковер прогнившую крышу блиндажа ему не хотелось.

К тому же приходилось прислушиваться и приглядываться… Нет, не глазами и ушами – эмпатией, которая могла помочь засечь засаду.

Но вокруг была все та же тишина. А еще луна и звезды…

Башня. От башни десять шагов влево…

Положив автомат на землю, Игнат вытянул из-за пазухи цепочку, прихватил пальцами ключ-амулет, приложил к камню.

Документы в тайник прятал Реваз, но приманкой был Игнат. Он притащил разведчика в расположение полка, он передал пакет командиру.

Все остальное было только домыслами – никто, кроме Реваза и Андрея, не знал, что Игнат после налета вернулся в штабной блиндаж, убил лже фельдъегеря и принял последний приказ командира полка.

Но его подозревали. И не только князь Трубецкой, появившийся однажды на пороге его дома в имении под Пензой, и, впоследствии, нашедший правильные слова, чтобы уговорить ввязаться в авантюру.

Камень ткнулся в ладонь, словно узнавая. Подался вперед, позволяя себя вытащить. За ним последовал второй, третий…

Пакет был похож на тот, который он передал командиру полка. Раскрошившаяся сургучная печать. Символы магической защиты. И даже засохшая кровь раненного бойца была в тех же местах, как он запомнил.

Вернув камни на место, Игнат стряхнул с пакета землю и, прихватив автомат, поднялся. Развернулся, собираясь убрать бумаги в карман разгрузки…

- А вот этого делать не стоит, - остановил его чужой, но отнюдь не незнакомый голос. – И без глупостей, - добавил он, когда Игнат перехватил автомат, готовясь к стрельбе.

Игнат бросил взгляд на Реваза, оценил позицию Миронова…

Противника он не видел, лишь смутные тени. И даже не чувствовал…

Что это за защита ему было известно благодаря Андрею. Кто именно ее использовал – тоже.

Охрана первых лиц… Люди, отвечавшие за жизнь императора и его близких родственников.

- Неожиданная встреча, господин заместитель командира конвоя, - наконец, выдавил он из себя, давая понять, что неузнанным его оппонент не остался.

- Зря вы так… - вроде как посетовал его визави, - могли бы и промолчать.

- Это бы что-то изменило? – вроде как удивился Игнат. – Только не говорите, что собирались оставить в живых? – усмехнулся он.

- Все может быть, - отозвался тот ровно. – Бумаги на землю. Сам к Резвому.

- А если нет? – шевельнул Игнат рукой, намекая на автомат.

- А если я скажу, что Александра у нас? - с той же вопросительной интонацией произнес визави.

Подумав о том, что Андрею придется поить их отнюдь не неделю, Игнат, как и просили, бросил пакет на землю. Не разворачиваясь, спиной, и не поднимая ствол автомата, очень медленно, чтобы не спровоцировать раньше времени, направился к стоявшему шагах в двадцати от него Ревазу.

Пока все шло так, как и предполагалось. И все, что оставалось…

Про «оставалось» он подумал не зря.

Миронов предупреждение Реваза понял правильно:

- Я его суку…

Игнат едва успел упасть, уходя от перекрестного огня. Перекатился, встав на колено, дал очередь, сбивая защиту своего бывшего собеседника. Когда рядом обдало воздухом, сиганул за валун.

Перевернувшись на спину, выхватил сигнальный пистолет и выстрелил вверх, давая Клопу временную отсечку. И лишь когда над крепостью, прорвав ночную темноту, вспыхнуло алым, выдал несколько нервно в микрофон:

- Резвый, что ты обещал ему за геройство?

- Оторвать все самое важное, - подсветив себя выстрелами, отозвался наушник голосом Реваза.

- Уши не отдам! – хохотнул скрывшийся за валуном Миронов. Показался на миг, выстрелив в «пустоту».

Пустота не замедлила ответить, заставив Соболя рухнуть вниз.

- Хорошая защита у тварей, - зло выдохнул наушник, подтверждая мнение Игната – к встрече их противник был полностью готов. – Тут нужны… Ладно, делать нам здесь больше нечего, так что работаем по-взрослому, - хохотнул Миронов как-то по особенному. – Предлагаю всем линять… Три. Два. Один…

- Уходим! – рыкнул Реваз. Подскочив, дал очередь. - Уходим…

Игнат подскочил, метнулся, петляя, как заяц. Зацепив выемку, рухнул в нее, чуть приподнявшись, отметился длинной очередью, не пропустив, как у башни, прочертив огненную линию, повис огрызающийся мелкими колючими молниями шар.

Реваз проскочил мимо, завалился за валун…

- Я ему не только уши, я ему и все самое дорогое оторву… - прохрипел он. – Нас же сейчас здесь…

- Все нормально, дяденьки, - отозвался наушник голосом сорвавшего кураж Соболя. – Кому-то сейчас будет не до нас!

«Зонтик» над крепостью раскрылся, когда они добрались до подземного хода, скрывавшегося в развалинах того, что раньше было главной башней цитадели. Артефакт сработал еще при приближении, пропустил, дав протиснуться в узкий проход.

Миронова тащили – выложился полностью, но оно того стоило. Огненный дождь – страшная штука, так что невидимостью этим тварям пришлось пожертвовать.

О чем Андрей и просил.

В бункер ввалились, уложившись в сорок пять секунд из отпущенных шестидесяти. Еще пять ушло на то, чтобы разобраться с освещением и десять - закрыть гермодверь, отрезав себя от ставшего опасным подземелья.

Толчок они ощутили. И первый – слабый, как предупреждение. И второй, от которого едва удержались на ногах.

Но это была уже ерунда.

Программу они отработали. Не по минимуму – по максимуму.