Целительница. Выбор

Глава 2

Со вторым домом нам не повезло – мужчина оказался мертв. Умер еще во время землетрясения, практически сразу, когда упавшая балка раскроила ему череп.

Говорить ничего не пришлось. Сашка, приметив, как я дернулась, протянул помповое ружье, заряженное капсулами с краской. Пока я отмечала место, где искать тело, выставил маяк, переведя его на черный цвет.

Все, что могли для него сделать…

Так мало и так много, если учесть, что теперь его смогут достойно похоронить.

А вот в третьем доме живые были. Двое. Мать и ребенок, «прикрытые» шкафом, который лег на спинку дивана, создав нишу, в которой они и лежали, свернувшись едва ли ни калачиком.

Надо сказать, что в первый момент я растерялась, совершенно забыв, что наша задача – поиск. Замерла, посмотрев на Сашку. Потом перевела помутневший от выступивших слез взгляд на Игоря…

Если бы знала, как все это будет выглядеть…

Прилетать сюда было ошибкой. Теракт в Москве дался мне тяжело, но я справилась. Теперь же…

От бегства меня удерживало только одно: стыд перед отцом. Если не выдержу, просто не смогу смотреть ему в глаза.

- Что? – Игорь дернулся ко мне, не сообразив, что стало причиной смятения.

- Все нормально, - перехватил его Тоха. Встав между нами, рявкнул: – А ты – соберись! Устроила тут нюни.

- Без тебя разберусь! – огрызнулась я, тем не менее, признавая его правоту.

Рукавом вытерла слезы, наплевав на направленные на меня взгляды. Протянув руку, взяла у Сашки похожее на детскую игрушку помповое ружье.

Выстрел… Краска заляпала часть обвалившейся стены и перекошенную оконную раму. Дом одноэтажный. Диван и шкаф – не новодел, из настоящего, крепкого дерева. Если больше не будет сильных афтершоков…

Рассчитывать на это не стоило – несколько толчков после того, самого первого, уже было, но спасение детей стояло в приоритете, так что шансы имелись весьма серьезные.

- Красный и зеленый, - повернувшись спиной к останкам дома, бросила я Трубецкому. И добавила… не для того, чтобы осознал – чтобы понял, каково это, примерить на себе то, что они чувствовали: - Мать и ребенок.

Когда оказались на улице – Антон и Игорь постоянно поддерживали, пока перебирались через завалы, проигнорировав остальных, присела на уцелевшую каким-то чудом скамейку.

Кустарник справа. Клумбочка слева.

Почти идиллия… Если бы еще ноздри не забивал запах дыма и строительной пыли.

Парни, что порадовало, не торопили, делая вид, что им есть, чем заняться. Сашка что-то рассматривал на планшете. Тоха отслеживал обстановку вокруг. Игорь…

- Будешь? – Игорь, достав из внутреннего кармана серебряную фляжку, присел передо мной на корточки.

Прежде чем отказаться – вряд ли предлагал воду, проводила взглядом полосу света, сдвинувшуюся на противоположной стороне улицы с четвертого на пятый дом.

Поиск, конечно, не соревнование, но каждая секунда промедления в нем могла стоить кому-то жизни.

Я это понимала, но…

Слишком резко происходили изменения в моей жизни, чтобы я успевала к ним адаптироваться без потерь.

- У двойки трое малышей, - произнес вдруг Трубецкой, так и не оторвавшись от планшета. – Один – тяжелый. Орлов запросил экстренную группу спасателей.

- Это в каком? – продолжая смотреть на меня, уточнил Игорь.

- В четвертом, - если бы не судорожный вздох, сказала бы, что спокойно ответил Сашка. – Все в одной комнате на втором этаже… В том, что от нее осталось. А мать на первом. Мертва.

- Дерьмово, - протянул Игорь, поднимаясь. То, что воспользоваться его предложением я не собираюсь, он понял и без слов.

- Точнее не скажешь, - согласился с ним Трубецкой, убирая планшет. – Саш, ты как? – посмотрел он на меня.

Мне было хреново, но…

Сейчас это не имело никакого значения.

- Нормально, - буркнула я, вставая. – И еще… - повернулась к Тохе. – Я – справлюсь. Даже если буду распускать нюни. Это понятно?

- Понятно, - миролюбиво хмыкнул Мещерский. – А если вдруг будет непонятно…

- … то – не жираф. Пару раз по шее и дойдет, - со смешком закончил за него Сашка.

- Тогда – вперед, - скомандовала я, радуясь, что внутри после этой короткой перепалки хоть немного, но потеплело.

Когда работали на теракте, было так же. Сначала совсем невмоготу, потом не сказать, что легче или привычнее, просто входили в ритм, в котором уже можно было существовать.

Да и бушевавшие эмоции со временем становились конструктивнее. Гнев и непонимание никуда не девались, однако уже не мутили разум, а делали более четким понимание, что и для чего ты делаешь.

Я это знала. Я это помнила. И все равно была вынуждена признать: этот масштаб давил значительно сильнее, чем тот, буквально выбивая из равновесия.

Под эти мысли мы и дошли до следующего дома.

- Саш, ты сказала, что твой отец где-то здесь… - Тезка, остановившись у полуоткрытых ворот, встал вполоборота.

Мысленно выругавшись – нашел же время, посмотрела на него исподлобья.

Если надеялась смутить, зря старалась. Княжеский отпрыск выглядел абсолютно непрошибаемым.

- Не прямо здесь, а где-то здесь, - ответила я обтекаемо, оценивая пространство, в котором предстояло работать.

Снова два этажа. Каменный забор, большей частью сохранившийся. Перекошенная калитка, но это справа от нас.

Внутри, слева, остатки гаража – две стены и россыпь кирпичей, частично присыпавшая стоявшую в нем машину.Дальше – теплица: покореженный хребет, на котором висели хлопья пленки.

- Слышите? – сбил с осмотра вопрос державшегося за нами Тохи.

Этого хватило, чтобы все насторожились. Игорь сдвинулся, прикрывая меня со стороны гаража. Рука Сашки дернулась к кобуре…

Вокруг не сказать, что совсем тихо – у этой ночи были свои, специфические звуки, но ничего, что могло бы стать источником тревоги. Никто не стонал, ни звал на помощь, не стучал, в надежде привлечь внимание.

Да и, если верить моим ощущениям, которые собиралась обязательно проверить, в доме никого не было. Ни живых, ни погибших.

- Нет, - наконец, произнес Игорь, но с места так и не сдвинулся. – Тихо.

- Согласен, - не убирая ладони с открытого клапана, подтвердил Трубецкой.

- Там что-то есть, - уперто произнес Тоха, протянув руку в сторону теплицы.

- Саш… - Трубецкой знаком приказал мне отойти под прикрытие к Мещерскому.

Я уже собиралась так и сделать, когда вдруг сообразила, что именно услышал Тоха.

- Корова. Мычит, - неожиданно для самой себя, улыбнулась я.

- Что? – явно не ожидавший такого, переспросил Трубецкой.

- Корова мычит, - повторила я, с трудом, но разглядев за куполом каркаса теплицы еще одну постройку.

- Неожиданно, - похоже, высказав общее мнение, задумчиво протянул Тоха. – И что мы будем с этим делать?

Стоило признать, я его понимала. О кошках и собаках нас предупреждали – если не проявляют агрессии и не требуют экстренной помощи, то не обращать внимания. А вот о домашней скотине…

А ведь должны были.

Корову мы вывели на улицу. Не без приключений – несмотря на мужественность и готовность к самопожертвованию, подойти к ней парни так и не решились, так что бросаться на амбразуру пришлось мне.

К счастью, все закончилось благополучно. И для нас – животина досталась смирная, без лишних понуканий отправившись следом за мной, как только открыла дверь хлева. И - для нее. Орлов, с которым консультировались, сказал, что оставленную домашнюю скотину отгоняют в загон на окраине.

А вот дом действительно оказался пустым, став еще одной эмоциональной передышкой.

Жаль, короткой.

Мы только успели покинуть двор, как издалека донеслось:

- Пять минут тишины…

Клич подхватили, разнося, как эстафету, в разные стороны:

- Пять минут тишины…

Затихло все резко. Еще мгновение назад бывшие словами звуки гуляли эхом, отражаясь от обвалившихся стен, и вдруг оборвались, словно впитавшись в кажущуюся нереальной реальность.

Это были странные минуты в странном, похожем на оживший кошмар мире.

Разрушенный город!

Тысячи домов, в которых еще сутки назад жили люди. Улицы, магазины, кафешки, банки, детские сады и школы…

И все это бурлило, перетекало из одного в другое, подтверждая закон природы, что если в где-то убудет, то в другом месте обязательно прибавится.

Это дышало. Засыпало. Просыпалось. Занималось делами. Праздновало. Ходило на уроки. Читало книги. Смотрело кинофильмы. Гуляло в парках и скверах. Счастливое бродило по старым улочкам. Замирало, глядя на воду. Мечтало. Загадывало желания.

Не забывало прошлое, существовало в настоящем и имело все основания рассчитывать на будущее.

А потом раз и…

Наверное, это звучало пафосно, но именно в эти пять минут я поняла, что именно мы здесь делали.

Мы не просто спасали других.

Мы сдавали мирозданию экзамен на человечность.

***

Пять часов на работу, один на отдых.

Казалось бы, ну что тут такого: подойти, настроиться на поиск, определить, есть кто живой или нет. Обнаружив, пометить место и выставить маяк.

На словах действительно просто. А вот на деле…

За эти пять часов до конца улицы не дошла ни одна из шести наших команд. Не хватило ни времени, ни сил.

- И тут Сашка укоризненно вздохнула и, пройдя мимо меня, направилась к хлеву.

Взгляды всех сидевших за столом тут же оказались направлены на меня. Еще бы! Не ревущая от ужаса брошенная кошка или оставленная на цепи собака, которых находили ни по разу и ни по два, и даже не козы, которыми хвалилась вторая команда, а целая корова.

- Я их еще и доить умею, - пожав плечом, небрежно заметила я. Взяв стакан с чаем, поднесла ко рту. – Обожаю парное молоко. Такое… с пенкой.

Упоминание о пенке вызвало у некоторых судорожный вздох. Похоже, воспоминания из детства.

- Ты серьезно? – сидевший напротив меня Юрий – поисковик пятерки явно что-то заподозрил. Смотрел на меня внимательно. Изучающе.

Я сделала вид, что приняла его интерес за чистую монету:

- Главное, хорошо промыть и высушить вымя. А потом процедить молоко через несколько слоев марли. А то когда корова обмахивается хвостом, чего только в ведро не налетит. А еще у меня был такой случай, - не дала я Юрию себя перебить, - доила я козу. А у нее на вымени оказалось не два, а три соска. Вот тогда мне пришлось особенно трудно. Рук не хватило.

На этом моменте сидевший слева от меня Трубецкой и не выдержал. Бросив ложечку, которой размешивал сахар, вскочил со стула и, подозрительно похрюкивая, свалил за модуль, в котором готовили пищу.

Остальные продержались на пару секунд дольше.

Нет, сбегать из них никто не сбежал, но хохотали так, что уши у меня едва не заложило.

- Да, Александра, опасная вы барышня, - высказался Орлов, успокоившись одним из первых. – Три соска на вымени, это – шедевр!

- Вот зря вы так, - невинно посмотрев на МЧСника, обиженно протянула я. – Все так и было.

Второй заход оказался еще более оглушительным.

Наверное, это правильно.Мы устали и физически – тело постоянно находилось в напряжении, и морально. Небольшая разрядка перед следующим рывком была очень кстати.

И не только тем, кто сейчас смеялся над моей шуткой, но и мне самой.

- А еще у нас была одна корова, - как только они начали слегка успокаиваться, продолжила я. – Так та любила, чтобы ей пели, пока доят. Ладно, тетка Полина, у нее хоть голос красивый, а вот когда подменял дядька Прохор, с его иерихонской трубой и полным отсутствием слуха…

- Дядька?! – вернувшийся Трубецкой смотрел на меня едва ли не обвиняющее.

Мол, как это, мужик и доить?!

- Дядька, дядька, - многообещающе усмехнувшись, подтвердила я. – Он еще и лосих доил, когда одна из них отказалась от своего лосенка, не стала выкармливать. Родился он хилым, в природе таким не выжить. Ну а дядька Прохор нашел и не смог оставить в лесу. Мы лосей зимой подкармливали, даже часть мелколесья сеткой отгородили для ослабленных, чтобы волки не задрали, так что те нас знали, а дядьку Прохора, как мне кажется, вообще за своего считали. Вот подоит он лосиху и домой, выкармливать детеныша, которого в хлеву держали. А потом тот подрос и тоже в загон ушел, а потом как-то к остальным прибился. Красавцем вырос.

- Здорово! – восхищенно выдал все тот же Юрий. – Это где такое?

Я буквально почувствовала, как напрягся Трубецкой.

Поторопился. О том, что я буквально на нелегальном положении, еще не забыла.

- А вот… протянула я загадочно. – Есть такие места. И не так уж далеко от Москвы.

- А в гости пригласишь? – не отстал Юрий, кинув весьма глубокомысленный взгляд на Трубецкого.

Вроде как бросил вызов.

Тезку я опередила:

- Обязательно, - растянула я губы в насмешливой улыбке. – Как только, так сразу.

- Так, - оставляя опустевший стакан, остановил обмен любезностями Орлов. – Посмеялись и будет.

Этого хватило, чтобы все подобрались.

Принимали пищу мы в месте размещения групп спасателей – уставленная большими раскладными столами площадка, с двух сторон которую огораживали кухонный блок и жилые модули обслуживающего персонала.

Добирались на той же самой шишиге. Чуть больше десяти минут в одну сторону. Оставшегося времени хватало на все: и оправиться, и перекусить.

Впрочем, есть-то как раз и не хотелось. А то, что тарелки вылизали…

Понимание, что от нашей работоспособности многое зависело, присутствовало у всех.

- Из-за циклона задерживается прилет уральской группы спасателей, - дождавшись тишины, заговорил Орлов, - так что график работы уплотняется. Наша задача: в течение часа закончить проход улиц и уйти на следующий объект.

- Тоже жилые дома? – подал голос кто-то из шестой группы.

Если из нашей палатки я всех запомнила, то из второй знала по именам только поисковиков.

- Да, - кивнул Орлов, - но на этот раз многоквартирные, что усложняет работу. Да и с безопасностью проблемы. Оцепление невозможно, много посторонних.

- Пойдем так же, четверками? – сухо уточнил Трубецкой.

Мы с ребятами сидели в центре одной из сторон стола. Орлов и группа, в которую входил Юрий, с другой, как раз напротив.

- Да, но с усилением спасателями, которые будут сразу определять техническую возможность добраться до пострадавших. Они – старшие. И, чтобы не возникло недопонимания, их приказы, как и мои, не обсуждаются.

Трубецкой, вопреки ожиданиям, только кивнул.

Впрочем, на мой дилетантский взгляд, все выглядело логично. Даже работая с индивидуальной застройкой, мы старались близко к развалинам лишний раз не подходить – завалы «ползли», буквально уходя из-под ног, а уж когда речь пойдет о многоквартирных домах, все станет еще серьезнее.

Как нам рассказывали, строили здесь с учетом сейсмической активности.

Судя по тому, что видели, в некоторых случаях это было только на словах, да на бумаге.

- Я буду работать поочередно с каждой группой, но если что… - Орлов обвел нас тяжелым взглядом. – Надеюсь, «если что…» не случится. Но на всякий случай напомню, что папки с мамками ждут вас домой целыми и невредимыми.

- А как же героический порыв? – с легким сарказмом поинтересовался кто-то из четвертой.

- Героический порыв, - жестко начала Орлов, - с барышней в постели. А здесь… - Он пусть и на мгновенье, но стиснул зубы так, что те заскрежетали. – Здесь – работа. И эта работа должна быть сделана максимально быстро, но без потерь. Особенно, со стороны целителей. Это ясно?

- Ясно, - отведя взгляд и опустив голову, мрачно произнес любопытный.

- Ну и хорошо, что ясно, - поднялся Орлов. – Пять минут на оправиться и…

Под ногами дернулось как раз в этот момент. Не сильно так, словно сомневаясь. Лампы над головой закачались, полосами света расчерчивая тени по углам.

Дверь в кухонный блок приоткрылась…

- Спокойно, это – толчок! – рявкнул Орлов, останавливая готовую прорваться панику. – Скоро закончится.

И хотя с предупреждением он не опоздал, внутри все равно оборвалось так, что сердце затрепыхалось где-то в пятках, а тело задеревенело, отказываясь подчиняться разуму, утверждавшему, что стоит брать пример с Орлова, который точно знает: опасно или нет.

И ведь все понимала. И про то, что афтершоки со временем затихают. И про то, что находимся на открытом пространстве, и ничего особо страшного произойти здесь не может. Но…

В это мгновение страх оказался сильнее, выбив из головы все, о чем нам рассказывали.

Впрочем, растерялась не я одна. Да и те, кто хорохорился – мол, нам сам черт не черт, тоже отдавали в зелень.

- Ну и как впечатления? – поинтересовался Орлов, когда все, кто сам, а кто и с помощью, выбрались из-за стола и собрались на площадке, где дожидалась шишига.

- Запоминающиеся, - буркнул Трубецкой, как и Игорь, примостившись у меня за спиной.

Наверное, чтобы не сбежала.

И ведь почти не ошиблись. Этот страх был иррационален. Выдержать его наплыв, столкнувшись впервые, было трудно.

- Ага, - согласился с ним парень из шестерки. – На всю оставшуюся жизнь.

- А это - балла три. Может чуть больше, - понимающе улыбнулся Орлов. – А не восемь.

Нас и так вдохновлять не требовалось, а уж после его слов…

Орлов был против героических порывов, но настрой был именно на них.

Пять минут, чтобы оправиться и вернуться к машине. Меня опять пропустили вперед, так что у шишиги я оказалась первой.

Если не считать, конечно, Орлова. Который, казалось, как раз меня и ждал.

Стоял чуть в стороне. Когда подходила к шишиге, собираясь забраться внутрь, поманил пальцем.

Я подошла, остановилась напротив, даже не представляя, о чем хотел поговорить.

Наше знакомство было коротким – всего несколько часов, но в том, что Орлов – мужик надежный, уже убедилась.

Для этого и дел-то особых не потребовалось, просто хватило ощущения, что он всегда рядом и всегда готов прийти на помощь.

Отец – такой же. И Андрей. И Реваз. И дядька Прохор…

Несмотря на обстановку, требовавшую полной сосредоточенности, я о них помнила. Ежесекундно.

- Саша, - начал Орлов, посмотрев мне за спину.

На мгновенье оглянувшись, хмыкнула.

Тезка. Игорь. Тоха…

Что было в направленных на нас взглядах, не понять, но все трое выглядели, как готовые броситься бойцовские псы.

Орлова эта показуха нисколько не задела. По-крайней мере выражение лица продолжало оставаться спокойным.

- Слушаю, - предлагая продолжить, произнесла я.

Если бы знала…

- Часть ваших данных я подтер, - тон Орлова был вроде как равнодушным, - а в дальнейшем будь осторожна. В этом городе сейчас кроме тебя лишь пара поисковиков, способных определять погибших. Но эти давно знают себе цену и наивностью не страдают. А вот ты…

Он не закончил, да и не стоило.

Черный переключатель на маяке, как маркер уникальных способностей…

Страшное прозрение, лишавшее остатков розовых очков.

Пока одни спасали, другие отлавливали в свои сети дурочек и дурачков.

Например, таких, как я.

***

Крошечный микрорайон. Шесть трехэтажных домов, стоявших, казалось, без всякой логики. Детский сад. Небольшой парк с детской же площадкой…

Хорошо, что первым объектом нашей группы был частный сектор, полностью оцепленный вояками. Попади мы сначала сюда…

Сомневаюсь, что без предварительной психологической подготовки хоть кто-то из нас смог бы здесь находиться.

Два из шести домов оказались разрушены лишь частично. Без стекол, с вылетевшими оконными рамами, покореженными балконными ограждениями и извилистыми трещинами по контуру газобетонных блоков, но несущие конструкции, как сказал нам Орлов, удар выдержали.

А вот остальные четыре…

Орлов объяснил, что в таких случаях многое зависит не только от соблюдения норм при строительстве, но и от породных особенностей среды, через которую распространяется сейсмическая волна.

Что сыграло роль в данном случае, возможно, кто-нибудь когда-нибудь и узнает, но из шести одинаковых домов четыре лежали кучами блоков с торчащими из них бетонными сваями.

Страшная действительность, в которой нам предстояло работать.

Не знаю, как остальные, но я…

Сбежать я уже не хотела.

Просто мечтала, чтобы все это скорее закончилось. И, желательно, нашей победой.

- Старшие групп – Исмаил и Махмед, - указал нам Орлов на двух МЧСников, возглавлявших команды, с которыми предстояло идти на поиск.

Похоже, мужики были из местных.

Определила я это даже не по именам или внешности, а по взглядам. Мрачным. Черным. Решительным.

- Исмаил, - обратившись к одному из них, Орлов указал на нашу четверку, - твоя группа.

- Мне еще только девчонки… - довольно грубо начал МЧСник.

Орлов перебил его жестко:

- Сильнейший поисковик из тех, кого я видел. И если с ее головы хоть волос…

- Извини, брат, - тут же отступил Исмаил.

И даже как-то обмяк, словно слова Орлова дали надежду. Вновь посмотрел на меня. Но уже не исподлобья, как в первый раз, а внимательно, как если бы пытался разобрать, что скрывалось за внешней оболочкой.

Потом, сделав выводы, кивнул:

– Беречь буду, как сестру.

- А их, - криво усмехнувшись, кивнул Орлов на остальных, - как братьев. Потому как за Александру они тут второе землетрясение устроят. Вместе с потопом и огненным штормом.

На это предостережение Исмаил ничего не ответил, а вот Махмед…

Не понравился мне его направленный на меня взгляд. Вроде и горечи в нем было до самого дна, но когда посмотрел, стало вдруг тревожно. Словно дохнуло предчувствием.

Пообещав себе, что обязательно поговорю обо всем с Трубецким, сделала вид, что чужого внимания не заметила.

Впрочем, сделать это было несложно. Мы хоть и стояли поодаль, у самой дороги, но вся картинка вот она, прямо перед глазами. Да и крики… Я уже не вздрагивала, когда сквозь шум техники доносился чей-нибудь вой, но каждый раз подбиралась, мысленно сетуя на то, что инструктаж несколько затягивался.

- Эти, - Орлов кивнул на четверку, поисковиком в которой был Юрий, - твои Махмед. У вас три часа. Затем пойдет смена групп.

- Не успеем, - даже не оглянувшись на развалины, поморщился Исмаил.

- Будем стараться, - мрачно протянул Трубецкой.

Его недовольство я понимала: все опять шло не так, как изначально планировалось.

За час мы с улицами не справились. Некоторые дома, до которых еще не добрались спасатели, пришлось перепроверять. Толчок хоть и не был сильным, но делов наделал.

Жуткая реальность. Казалось, помощь была так близко, но…

На нашей стороне улицы ее не дождались двое. Хорошо еще, не дети.

- Тогда не будем терять время, - пожав руку Орлову, заторопился Исмаил. – Тебя как зовут, парень, - уже направляясь к основной группе спасателей, обратился он к Трубецкому.

- Александром, - буркнул тот, сдвинув в движении Тоху и пристроившись рядом со мной.

- Значит, Александр и Александра… - хмыкнул Исмаил как-то невесело.

- Скорее, Александра и Игорь, - кивнув на Валдаева, влез в разговор Тоха. И тут же сместил акценты: – А мы – силовая поддержка.

- Ну, если силовая, - многозначительно протянул Исмаил, похоже, сделав какие-то свои выводы, - то мне беспокоиться нечего.

Жаль, уточнить, о чем сказал, не успела.

Все ждали только меня. Того момента, когда сумею отстраниться от окружавшего меня шума и начну работать.

Отстраниться не получалось. Слишком много вокруг оказалось раздражителей.

- Что она кричит? – зацепилась я взглядом за женщину, которую с трудом удерживали двое мужчин.

Пыталась прорваться к дому она уже не в первый раз. И все время что-то кричала, кричала, кричала…

Впрочем, кричала не только она. Развалины были буквально облеплены мужчинами, многие из них рыдали в голос.

Рыдали, но иступлено продолжали растаскивать завал руками.

Как я не завыла вместе с ними…

В какой-то миг показалось, что в душе все умерло. Осталась лишь упертость.

- Зовет дочь, - опередил Исмаила Серега. Русский, но местный, родился в Шемахе. – Девочка заболела, не пошла в школу. А тут…

Изначально предполагалось, что на этом микрорайоне будут работать все шесть групп, но кроме уральцев из-за циклона не смогли вылететь еще и омичи, так что пришлось разбиться. Наши две остались здесь, остальные четыре перебросили на супермаркет.

- Девочке лет четырнадцать-пятнадцать? – продолжая смотреть на женщину, спросила я.

И тут же прикусила губу, коря себя за беспечность. Ведь предупреждали меня…

Вот только «вставшая» перед глазами картинка: мощный, тяжелый стол, под крышкой которой скукожилась напуганная юная девушка, была такой четкой, что вопрос я задала, даже не задумываясь.

Мне повезло, ни Сергей, ни Исмаил не увидели в нем ничего особенного. Посчитали, похоже, что прикинула по возрасту.

- Да, старшая. Младшая в садике была, их эвакуировали в безопасную зону.

Словно этих слов и не хватило, чтобы все сдвинулось, смешалось.

Мужчина, доставший как раз в это мгновение из-под отваленного в сторону блока детскую игрушку, вдруг поднялся. Повернулся к нам…

Выражение его грязного, покрытого разводами лица, было жутким. Дикие глаза. Заострившиеся скулы. Оскал. Дергавшийся кадык…

За ним встал второй. Третий…

Внутри дернулось. И, похоже, не только у меня.

А тот первый сделал шаг и, прижав игрушку к груди, вдруг опустился на колени и заорал:

- Да что же вы стоите?! Не люди вы, что ли?! Там же…

Не закончив, он вдруг как-то обмяк и начал заваливаться набок.

- Твою… - выругавшись, бросился к нему среагировавший первым Игорь.

Игорь еще что-то бурчал, растягивая над мужиком диагностическую магему, но я этого уже не видела и не слышала. Зажмурив глаза и закрыв уши руками, замерла, беззвучно воя.

Ночь уже почти закончились, но лучше бы утро не наступало.

В отблесках костров, в полосах света от прожекторов, все выглядело жутко, но оставалось обрывками, не складываясь в единую картинку.

Теперь же…

Раздавленный землетрясением город представал во всей своей изломленной красе.

- Сашка! – Рык Трубецкого пробился даже сквозь собственный вой.

Звучная пощечина обожгла щеку, возвращая не столько к реальности, сколько к пониманию, что вариантов у нас нет. Или сдаться, признав собственное бессилие перед масштабом чужого горя.

Либо…

Боковые стены. Два этажа. Третьи, с обеих сторон, сползли к центру.

Вблизи чувствовался легкий запах газа, где-то нудно капала вода, но Орлов, «принимавший» объект, успокоил, сказав, что автоматика отключила подачу и того, и другого сразу после толчка.

Не знаю, о чем говорил с людьми Исмаил, но около развалин дома сейчас находились только мы: наша четверка и шесть спасателей. Остальные стояли за чертой, которую провел ногой Исмаил. Метрах в пяти от самого длинного языка осыпи.

Стояли и смотрели. Зажав себе рты ладонями, чтобы случайно не вскрикнуть, лишая меня возможности вести поиск. Держась друг за друга, чтобы не сорваться, когда я протяну руку за помповым ружьем, чтобы отметить место, где искать.

Взгляды давили, мешая сосредоточиться, но это было только вначале.

Затем…

А затем все ушло, оставив после себя так нужную мне отстраненность.

- Ружье, - почувствовав отголосок чужих эмоций, протянула я руку назад.

Ружье подал все тот же Трубецкой, не отходивший от меня ни на шаг.

Так попросила я. С ним было легче, словно тезка забирал на себя часть моего душевного раздрая.

А еще я ему доверяла. Знала, что стоит мне оступиться…

Этот факт меня совершенно не радовал. Своим парнем я считала Игоря, а не княжеского отпрыска.

На мгновение закрыв глаза, связала себя и укрывшегося в ванной парня. От травмы это его не спасло, но… Пара переломов и ушибы ничуть не угрожали его жизни.

Открыв глаза, выстрелила.

Желтое пятно расползлось по трещине на втором этаже.

Еще не гарантия на спасение.

Всего лишь шанс.

***

С того дня, как узнала, где и с чьего попустительства находится Александра, Тамара его избегала.

Но не это было самым неприятным. После разговора, когда Трубецкой попытался объяснить, почему поступил именно так, а не иначе, супруга перебралась в бывшую спальню старшей дочери.

А ведь ему в какой-то момент показалось, что Тамара поняла, но…

Понять то, что здесь, в Москве, оставаться Александре было опасно, она поняла, но принять объяснения так себе и не позволила, посчитав, что решить проблему он мог и иным путем.

От себя правды Трубецкой не скрывал - действительно мог. Просто старался не только ради безопасности Александры, но и ради сына. Там, в разрушенном городе, шансы понять, что значит для него эта девушка, должны были серьезно увеличиться.

Но в душе в принятом решении он все равно сомневался. Даже несмотря на то, что Великий князь Михаил, дед барышни, его поддержал.

И вот теперь Данила…

Данила смотрел на него так же непонимающе, как глядела в тот день Тамара. Морщил лоб, вздыхал, словно собирался что-то произнести, но в последний момент то ли не находил слов, то ли… То ли сил.

- За ней присматривают. - Трубецкой сделал еще одну попытку достучаться до друга. – Если вдруг что-то…

Данила только отмахнулся. Сморщившись, словно уже хватанул горечи, поднял рюмку с вишневой настойкой, но тут же отставил. Подскочил, едва не сбив стоявшую на краю стола бутылку, нервно дошел до окна, развернулся…

Андрей, официально продолжая находиться в стабильно тяжелом состоянии, с группой вылетел в Баку вечером того же дня, когда произошло нападение.

Прикрытие получилось удачным – кипиш в госпитале Трубецкой устроил серьезный, но явление это было временным. С учетом ресурсов, которыми владел противник, узнать о реальном состоянии дел ему не составляло труда, так что речь шла лишь о том, насколько они смогут затянуть представление.

Ему, конечно, хотелось бы продержаться подольше, но…

Андрей, прощаясь, в качестве оптимистичного прогноза выставил неделю. Сам Трубецкой склонялся к четырем-пяти дням.

И вот тогда…

Если они правильно просчитали того, кто мутил воду, прикрываясь Ушаковыми, Бабичевыми и иже с ними, то вариантов полностью защитить Александру не было.

Нет, Великий князь Михаил мог бы признать ее своей внучкой, но…

Потрясений в последнее время обществу хватало и без подпорченного реноме императорской семьи.

Объяснить Тамаре и Даниле происходящее в тех словах, которые имели бы шансы пробить их скепсис, он не мог, а просто поверить ему…

Для Данилы все его ученики были сродни собственным детям, что накладывало свой отпечаток на взаимоотношения, в которых друг становился не просто учителем, а отцом, ответственным за все, что с ними происходило.

Тамара испытывала к Александре схожие чувства. И не только из благодарности за оказавшееся успешным лечение.

Пока Трубецкой размышлял, мог ли он на каком-либо из этапов вывести девушку из-под удара, Данила, наконец, сумел взять себя в руки.

Увы, не так, как хотелось бы Трубецкому.

- Тофа, - с какой-то даже обидой посмотрел Данила на него, - я тебя правильно услышал? Ты! Сам! Отправил девочку в пекло?!

- Успокойся, Даня, - тяжело вздохнув, Трубецкой откинулся на спинку кресла.

О том, что творилось сейчас в душе едва ли не единственного его друга, он догадывался.

Горько там было.

Горько и тревожно.

Впрочем, в его душе безмятежностью тоже не пахло.

- Успокоиться?! – ожидаемо вскинулся Данила. – Она еще ребенок! Ей и теракта…

- Она – не ребенок! – неторопливо, продолжая создавать для друга иллюзию того, что сам он уверен в благополучном исходе сложившейся ситуации, поднялся Трубецкой. – Она – целительница. И не будущая, а уже вполне состоявшаяся.

С тактикой он ошибся, но понял это поздно:

- Тофа, Тофа… - качнув головой, резко перебил его Данила. – Когда же ты стал таким?!

Из гостиной, где они находились, Данила вышел молча. Даже не попрощавшись.

Это было неприятно, но…

Вызывать горничную, чтобы убрала со стола, Трубецкой не стал. Прихватив бутылку с настойкой и рюмку, перебрался в кресло у камина.

Друга жадно лизавший дрова огонь не успокоил, а вот его…

После первой опрокинутой в себя без закуски рюмки легче не стало. После второй легший на грудь камень пусть и не исчез полностью, но стал не таким тяжелым.

О том, что рано или поздно, но столкнется с подобной реакцией дорогих ему людей, Трубецкой знал.

Как и знал, что в какой-то мере это будет справедливо.

От третьей рюмки его отвлек вызов:

- Трубецкой, - без труда, хоть тот и не был обозначен, опознал он входящий номер.

- Ваше высокопревосходительство…

Трубецкой мысленно выругался, но перебивать Марата не стал. Случись что серьезное…

Случись что серьезное, слова остались бы теми же, а вот интонации изменились. Добавив обращение резкости и тревожности.

- … штаб передал: объекты Звезда-один и Звезда-два перешли под контроль службы охраны первых лиц.

Видеорежим Трубецкой не включал, так что мог не скрывать эмоций.

Уроды!

Координировали безопасность конвоя, в котором находился младший сын императора, две структуры. С одной стороны, вояки, которые фактически и формировали сопровождение принца, с другой…

Он лишь вписал своих людей в ту часть списка, где находились сотрудники службы безопасности Империи.

И ведь знал изначально…

Одни других едва терпели, не скрывая, что считают дармоедами в том, что касалось стабильности существования их государства. Вторые отвечали тем же, не умаляя заслуг, но и не торопясь восстанавливать разрушенные когда-то и кем-то связи.

А тут еще и Тайная коллегия. Их, конечно, опасались, но, если появлялась такая возможность, не без удовольствия совали палки в колеса.

И хотя в данном случае он задействовал личные связи…

Личные связи остались наверху. За реализацию отвечали совершенно другие люди.

- Принято, - откликнулся Трубецкой и отключился.

Звезда-один и Звезда-два – младший принц и его невеста, наконец-то, добравшиеся не только до столицы, но и до императорского дворца.

И хотя его это мало касалось…

Его парни просто выполнили свою задачу. Правда, всего лишь одну из двух.

Третья рюмка собственноручно приготовленного божественного напитка теплом растеклась по организму. Потрескивавший в камине огонь успокаивал, убеждая, что здесь и сейчас он может расслабиться, оставив проблемы тем, кто и должен был их решать.

И ведь правильно убеждал – если не справятся эти, то уже никто не справится.

Бой часов нарушил мягкую, обволакивающую тишину. Один. Два. Три…

Днем было проще, а вот ночью…

Присутствие рядом Тамары успокаивало нетерпение, позволяя дождаться утра, приносившее новые задачи, в которых вынужденно терялась тревога за парней, за сына, за девушку…

Последние две ночи передышки не было. И лишил он ее себя сам.

После десятого удара, дождавшись, когда затихнет негромкое, какое-то уютное эхо, Трубецкой поднялся. Поставил бутылку и рюмку на каминную полку.

От документов, которые захватил с собой, его отвлек Данила. Раз уж все равно не спать, так хотя бы провести время с пользой.

О том, что в комнате не один, понял только когда развернулся. Не сделав следующего шага, остановился, глядя на стоявшую в дверях жену.

Легкое домашнее платье лишило ее возраста, сделав юной и хрупкой. Именно такой, какой увидел ее впервые. Отпущенные из строгой прически волосы волнами ложились на плечи, тяжело падали на спину. Глаза смотрели на него уверенно, с достоинством.

Наследие рода Багратионов. Поколения предков, с честью служивших своей Родине.

Многое он хотел бы сказать ей сейчас, но…

Все, что он мог – только любоваться и надеяться на ее мудрость и веру.

Веру в него.