Целительница. Выбор

Глава 4

- Сашка, стоять! – прежде чем я успела кинуться на помощь, заорал Игорь. Падая брюхом на обломки, схватил за жилетку цеплявшегося за край провала Тоху.

- Стоять! – одновременно с ним, заревел Исмаил и как-то ловко перепрыгнул с одной кучки на другую, оставив нас с Трубецким за спиной.

Не знаю, как тезка, но лично я застыла, практически не дыша. Страх холодной, влажной струйкой скользнул между лопаток. Колени предательски задрожали.

Подо мной было утрамбовано жестко, я это хорошо чувствовала, но то, как двинулась плита, увлекая за собой Тоху, продолжало «стоять» перед глазами, вызывая дикое желание оказаться как можно дальше от опасного места.

Однако даром эти несколько дней не прошли. И то, что при первом знакомстве сказал Орлов, вбилось в подкорку. Сказали: бежать – беги. Сказали: падать – падай. Сказали: стоять – стой! И неважно, что поза оказалась неудобной.

- Осторожно, штырь…

- Вижу, - огрызнулся в ответ на предостережение Исмаила Игорь. – Перехватывай…

- Перехватил, - спустя очень долгую секунду отозвался спасатель. – Фиксирую.

- Орел, здесь Орел-один, у нас ЧП, - «ожил» за спиной Трубецкой. - Четвертый. Сползание в провал. Зафиксирован. Ранен.

- Принято, Орел-один, - отозвалась рация голосом Орлова. – Отправляю эвакуаторов. Вы можете продолжать движение?

Я, оглянувшись, встретила Сашкин вопросительный взгляд и, не сказать, что уверенно, но кивнула.

Кровь я чувствовала – бок Тоха располосовал глубоко, но при своевременно оказанной помощи обойдется легким испугом. Игорю тоже досталось – я «помнила» парочку камней с острыми краями на том месте, куда он завалился животом, вот только насколько все окажется серьезно, сказать не могла.

Исмаил… Пока не закончат с Антоном, к нам он не вернется.

И оставался вопрос: готовы ли мы работать вдвоем?

В том, что Сашка не отступится, была уверена. А вот я?

Даже кивнув, все равно в себе сомневалась.

- Тяни… аккуратно…

- Зацепился…

- Понял. Подожди, посмотрю…

- Орел-один движение продолжает, - отрезал пути отхода тезка.

Мы начали работу. Мы должны были ее закончить.

Посмотрев еще раз – Антоху тянули из провала медленно, чтобы не допустить нового движения обломков, осторожно, буквально прощупывая каждый камушек под ногами, развернулась. Выпрямилась, заставляя себя забыть обо всем, что только что видела и настроиться на поиск.

Сделать это оказалось не так-то просто. Страх отступал медленно, продолжая подпитывать разброд в эмоциях.

И все-таки мне удалось собраться. Чужие голоса отступили, отходя на второй план. Желание то ли сорваться на бег, то ли застыть, практически ушло, оставив после себя осмысленность того, что и для чего я делаю.

А Сашка все это время ждал. Не давя, не требуя, не торопя ни словом, ни взглядом. Просто стоял. Легко. Ненапряженно.

И неважно, что время шло…

Он был якорем. Тем островком спокойствия и уверенности, которые позволили окончательно справиться с собою.

- Готова, - чуть слышно, только для него, произнесла я. – Работаю.

Отметки тех, кого обнаружила в укрытии, остались справа. Я закрыла глаза, настраиваясь…

Возможно, делать этого не стоило. Стресс подстегнул дар, так что «увиденное» удовольствия не доставило. Не прямо под нами – там, куда шли, везде были люди. Кто-то так и не дождался помощи. Чья-то жизнь едва теплилась, поддерживаемая огромным стремлением выкарабкаться. Кто-то…

- Там, - так и не открывая глаз, протянула я руку вперед. – Четыре метра. Пятеро. Трое – желтый, двое – красный. Есть лаз из ниши.

Несколько негромких щелчков-выстрелов – тезка отмечал место нахождения пострадавших, и я продолжила:

- Там, - сдвинула руку чуть влево, - три метра. Семеро. Шестеро… - диагностическая магема двоилась и троилась, «хватая» сразу несколько человек. – Пятеро, - поправилась я, - желтый, один – красный, один – зеленый. Прохода нет, но есть щель. Верхняя плита лежит крепко.

И опять щелчки. На каждого по одному.

Шаг вперед, слегка развернуться…

Нога уперлась в обломок, но я «помнила» его. Огрызок бетона без особо острых углов.

- Там, - вновь движение рукой, чтобы указать направление.

Попытка оценить количество пострадавших не удалась. Их было…

Судорожно сглотнув, открыла глаза, тут же зацепившись за полный уверенности взгляд Сашки.

Якорь…

Вряд ли ему было легче, чем мне, но…

Здесь и сейчас он точно знал, что от его уверенности зависит моя способность дать этим людям шанс.

Протянув руку – стоял он в паре шагов от меня, на лежавшей чуть выше балке, взяла протянутое ружье. Достав из кармана горсть капсул, вставила их, не обращая внимания на цвет, и несколькими выстрелами нарисовала вектор, определяя направление ряда, вдоль которого находились люди.

Находилось много людей, в тот обычный рабочий день пришедших на рынок за продуктами.

Тоха в госпитале задерживался. Пока до утра, а там, как пойдет. Он сопротивлялся, настаивая, что несколько стежков на боку не повод, чтобы отлеживаться на койке, но медицина в лице нашего знакомого хирурга была категорична.

Как будущий целитель я была с Углевым полностью согласна. Полевая структура Антона выглядела неспокойно, выдавая, что едва не случившееся падение оставило более глубокий след, чем будущий шрам.

Игорю досталось меньше, но и его Углев определил на госпитальную койку. Но этот хотя бы не кочевряжился. Сам будущий полковой лекарь, понимал, чем иногда чреваты кажущиеся простыми раны.

Антон и Игорь в нашей команде оказались не единственными пострадавшими. Второй Орел остался без целителя – неудачное падение и перелом руки. У тройки, как и у нас, выбыло двое. Оба получили травмы при обвале. Один – серьезные.

Еще двое потерпевших в пятерке. В том числе и поисковик.

Там все получилось совсем нехорошо – нападение местных.

Наверное, их можно было понять – люди обезумели от неизвестности, от страха за своих родных и близких, но бросаться на тех, кто пришел на помощь…

Это было выше моего понимания, но это – было.

Орлов об этом ничего не сказал, но в госпитале говорили, что таких случаев во всех зонах уже перевалило за пару десятков.

Но для нас это ничего не значило. Мы приехали спасать! Это была наша работа.

И это понимал каждый из тех, кто сейчас сидел за обеденным столом.

- Вариантов у нас немного, - заговорил Орлов, когда последний из нас закончил с едой.

Очередной перерыв.

На этот раз я успела посмотреть пострадавшего парнишку до того, как сели. И даже провела еще один короткий сеанс. Не так, чтобы стимулировать процесс восстановления сколлапсировавших каналов, а лишь его поддержать.

Вот только Игорь, как предполагали, прикрыть меня не смог. По независящим от него обстоятельствам.

- Остатки пятерки идут на поддержку первой и третьей. Двойка работает в усеченном формате.

- Разрешите? – еще до того, как осмыслила сказанное, поднял руку Юрий. Поисковик четверки.

- Слушаю, - развернулся к нему Орлов.

Этот прием пищи не был похож на предыдущие.

И не только отсутствием шуток и какой-то давящей, душащей тишиной, царившей, пока ели.

Главное было в глазах и выражении лиц, в которых усталость смешивалась с запредельной упертостью дойти до конца, чего бы это не стоило.

Впрочем, со мной происходила та же история. Упертость и понимание, что и мы ходим по грани, которые из чего-то возможного, но маловероятного, вдруг стало реальностью, заставляя с собой считаться.

- Мы и шестерка уже участвовали в масштабных ЧС. Предлагаю усилить первую и третью нашими. При необходимости можем отработать и тройками.

Я сидела с торца стола, так что поворачиваться, чтобы увидеть реакцию Трубецкого, не потребовалось.

А тот был явно согласен с прозвучавшим предложением. Судя по всему, оно его устраивало значительно больше, чем первое.

- Неплохо, - после короткой паузы кивнул Орлов, - но – нет. На усиление пойдут спасатели. Одну смену доработаем и отдыхать.

- Ночную смену, - скорее возразил, чем просто напомнил о факте Юрий. – Одно неосторожное движение…

- Вот именно! – жестко оборвал его Орлов. – При таком варианте подготовленным спасателям я доверяю больше, чем вам. Пусть и побывавшим на масштабных ЧС.

Стоило признать, что решение выглядело логичным, но…

… не знаю почему, но мне оно не понравилось.

***

Яркий свет. Глубокие тени…

Развалины крытого рынка в таком, «ночном» варианте, выглядели еще более сюрреалистично. Изломанные линии; грязные, трагичные цвета; уродливые формы…

А еще запах – пронзительно-химический запах используемых на очистке дезинфекторов. И крики. Спасатели добрались до главного зала, и теперь мы не просто «чувствовали» попавших в плен завала пострадавших, мы явственно слышали их крики и стоны.

И дождь. Даже не дождь – влажная морось, повисшая в воздухе еще засветло и явно не собиравшаяся рассеиваться.

- Внимание, - спокойный, бесстрастный голос распорядителя перекрыл все звуки, - командам поисковиков отойти! Работают спасатели!

Я облегченно выдохнула – двадцать – двадцать пять минут, а ощущения, как будто вкалывала сутки, и развернулась.

Идти вперед было проще, возвращаться – сложнее. Особенно, когда доходило до спуска. Казалось, что все эти потемневшие от влаги обломки только и ждут, когда ты сделаешь неосторожное движение, чтобы продемонстрировать свое коварство.

- Руку, - стоявший чуть ниже Исмаил не пропустил заминку и протянул свою.

Работали впятером. Махмед шел первым. За ним я и Трубецкой. Затем парень из пятерки – Иван Копылов. И прикрывал всех Исмаил, считавшийся старшим в нашей группе.

Спустилась вниз я, опираясь на его крепкую ладонь. Уже не в первый раз за эти вечер и начало ночи.

Прилет новых команд спасателей и поисковиков изменил график работы. На отдых мы теперь уходили через восемнадцать часов, а не через сутки. Хотя после всего увиденного, были готовы работать, пока будут силы. И даже если их не останется.

- Воды? – догнал меня Трубецкой, когда выбрались на площадку за границей спасательных работ.

- Спасибо, - поморщившись – после относительной тишины, гул заработавшей техники казался особенно громким, приняла я протянутую фляжку. Прежде чем сделать глоток, прополоскала рот, сплюнув прямо под ноги.

Несмотря на дождь, была и пыль. Поднимаясь во время движения, она оседала на одежде, на открытых участках тела, тут же становясь грязью. Забивала рот, нос, глаза.

С кожи время от времени стирали влажными салфетками, а вот рот, кроме как прополоскать, не очистить.

Сделав несколько глотков – под действием магем сохранения вода оставалась прохладной, вернула фляжку и вытерла лицо.

Народ потихоньку собирался. Шли устало, но школа военного училища сказывалась. Ногами не подгребал никто, старательно держа форму.

Ну и я тянулась за ними, не желая показывать слабость.

Между подходами отдыхали мы на бывшей автомобильной стоянке, как ни странно, уцелевшей почти полностью. Лишь часть пестрела трещинами, да в дальнем конце, пугая корнями, лежала парочка не переживших стихию деревьев.

От рабочей зоны эту площадку – метров триста, если по прямой, - отделял частично разрушенный забор, к которому бульдозеры и трактора с отвалами сдвигали ставшие строительным мусором останки рынка. От дороги – линия пирамидальных тополей.

Кроме зоны, где отдыхали поисковики, здесь находился пункт питания и стоял мобильный медицинский блок.

Но эта точка была вспомогательной, рассчитанной на тех, кто работал с тыльной части здания. Основная находилась у центрального входа, где располагались и координаторы.

- Больше на рынок ни ногой, - хмуро произнес подошедший вместе со своими Стас, поисковик двойки. Прямо рукавом вытер пот со лба. – Как представлю…

- Даже не знаю, то ли спорить с тобой, то ли соглашаться, - вроде как поддержал его кто-то из группы. Находился у меня за спиной, так что кто именно – не увидела, а по голосу не узнала. – Но впечатлений точно хватит надолго.

- Угомонились! – сдув с носа повисшую на нем каплю, резко осадил обоих Трубецкой, продолжавший идти рядом со мной. – Разнылись…

- Хватит! – не дал разгореться возможной перепалке Исмаил. И буркнул… недовольно: – Прямо детский сад.

- Это точно… - поддержал его вездесущий Юрий.

И ведь только что не было… Ни его, ни шагавших с ним парней.

После отдыха наши группы перебросили на новый участок. Туда, где находились подсобные помещения. То ли пожалели, то ли просто учитывали, что работали теперь сборным составом.

Но легче не было. Там – завалы, тут – завалы. Там – жизни, тут – жизни. И вся разница лишь в том, что обломки лежали плотнее, оставляя меньше пустот, да попавших под завал было меньше.

Благодаря выходу на главный зал работа на рынке пошла бойчее – как оказалось, под сложившейся крышей оставалось достаточно свободного места, чтобы увеличить шансы оставшихся под ней людей, так что закончить эту часть спасательной операции собирались за сутки-двое.

А впереди был подвал с его производствами. И никакой возможности добраться быстрее.

- Саш, а ты что думаешь? – сбил меня с мысли Юрий. Решил, похоже, что сказанного им оказалось мало, и поспешил продолжить общение.

Чего добивался, было понятно – пытался вытащить из меланхолии. Уж больно в мрачном настроении покидали мы свой участок. Да еще и эта нудная морось, постоянно норовившая пробиться за шиворот.

А меня Юрий дергал потому, как уже зарекомендовала себя шутом, готовым поддержать любой кипиш.

В этот раз он обратился не по адресу:

- Я ничего не думаю, - буркнула я. Понимание – пониманием, но юморить с натяжной не было никакого желания. – Я просто хочу спать.

- Вот это как раз и не проблема, - с каким-то даже энтузиазмом вклинился в наше общение Исмаил.

В отличие от Махмеда, покинувшего нас еще на границе работ, этот продолжал оставаться рядом, замещая отбывшего в Штаб сектора Орлова.

– Полтора часа в запасе у нас есть. Палатка для поисковиков готова.

- А для остальных? – тут же подхватился Копылов.

Не самый приятный тип – недоволен он был всем и вся, но работал четко и спокойно.

- А остальные помогут на расчистке, - не помедлил с ответом Исмаил. И добавил: - Добровольцы.

- А те, кто не захочет стать добровольным добровольцем? – Юрий как-то подозрительно воодушевился.

- А те, кто не захочет, станет добровольцем принудительным, - словно оправдывая его ожидания, хмыкнул Исмаил.

- И это – правильно! – погрозив кому-то указательным пальцем, глубокомысленно выдал Юрий. – Потому как труд…

- Кто бы говорил! – шутливо толкнул его кто-то из шестерки. Как и Юрий, с третьего курса. – Сам-то будешь дрыхнуть.

- А ты не завидуй, - хохотнул Юрий. – Говорили тебе: « Боря, развивай способности, бестолочь!» А ты?

- А я? – вроде как удивился этот самый Боря.

- А ты все по ба… по девушкам, - бросив на меня вроде как испуганный взгляд, быстро поправился Юрий, - да по девушкам. Вот и результат. Я – дрыхнуть, а ты – добровольно-принудительно на расчистку.

- Ну и ладно, - ничуть не огорчился Боря. – Ну и поработаю.

- И поработаешь, - никак не отставал от него Юрий. – А мы… А мы… - как-то загадочно протянул он. – Вот Сашеньку баиньки уложим, а сами в картишки. А вы…

- А по шее! – многообещающе выдал Трубецкой.

Это было странно, но…

… жизнь продолжалась. И смерть не могла отменить этого факта.

Исмаил подтвердил, что пусть и не полтора часа, а час пятнадцать, но у нас есть. Поисковики и собачки отработали на славу, спасателям было чем заняться.

Времени для полноценного отдыха после таких нагрузок, конечно, маловато, но чтобы немного восстановиться, вполне. А там еще один подход и восьмичасовая передышка.

Палаток на площадке оказалось четыре. Наша, рассчитанная на десять человек, была крайней, ближе к деревьям. Вместо пола – деревянная решетка. У входа – спальные мешки.

В нынешних условиях настоящее богатство.

Трубецкой отправился на расчистку, передав ответственность за меня Юрию. Хотела съязвить, что тот меня, скорее, прошутит, чем сбережет, но не стала. Взгляд у тезки и так был нехорошим.И остаться он не мог, и оставлять меня одну опасался. Долг и… долг…

А мне было уже все равно. Пока работала, казалось, что если и не на втором дыхании, то на упертости точно смогу продержаться до конца смены, а стоило чуть расслабиться и… все. Только упасть и не двигаться.

Парни это заметили. Выдав лучший из спальников, позволили устроиться первой.

Как размещались они, я не видела. Отрубилась, как только закрыла глаза.

Проснулась я резко. Даже не проснулась, а словно повисла в полудреме. Когда вроде все понимаешь, а тело ватное, да и осознание происходящего растекается, отказываясь выдавать четкую картинку.

Первое желание – шевельнуться, так и осталось желанием. Тело никак не отреагировало, предпочтя неподвижность.

А вокруг пусть и не тишина – а сплошное благолепие. Спокойное, равномерное дыхание смешивалось с храпом, доносившимся от входа в палатку. Дробный стук капель, похоже, разошедшегося не на шутку дождя. Едва слышный гул работавшей техники…

Все было так, как и должно было быть, но внутри дергало, намекая на серьезные неприятности.

Колючий, пронзительный страх заставил дернуться, вновь и вновь пытаясь ощутить себя. И мне это, наконец, удалось.

Я приподнялась, опершись на локоть… в палатке было темно, только через щель между плохо опущенным тентом и стойкой пробивался свет. Вокруг меня все спали, отдыхая после работы.

Один, второй, третий…

Мне бы успокоиться – нас было шестеро, но виски давило предчувствием.

Первая мысль об отце… Нет! Беспокойства по его поводу я не испытывала.

Реваз? Андрей? Прохор?

И опять ответ звучал однозначно. На что бы я ни отреагировала, с ними это никак не связано.

Сашка? Игорь? Антон…

Раздавшийся за спиной неожиданный звук не дал продолжить список. Словно нож полосовал жесткую ткань.

Я попыталась оглянуться…

Что именно меня потревожило, я поняла именно в этот момент. Усыпляющая магема!

Как говорил отец: «Просто, но эффективно».

Действовала я на автомате. Блок, чтобы защитить мозг. Магема бодрости - сбросить навязанное торможение. Еще одна, закрепляя результат…

Закончить ее я не успела. Плотная тряпка легла мне на лицо, полностью отключая сознание.

***

Несмотря на оперативное решение возникших в связи с поездкой вопросов, в Шемахе они оказались уже далеко за полночь.

Петр с Кириллом держались молодцами, а вот девчонки устали, пусть и подремали немного в самолете. Но не сдавались. Знали, куда и зачем едут.

Признаться честно, Юлю Людмила Викторовна брать не хотела, но Данила был прав – дочери, как будущей журналистке, стоило увидеть происходящее собственными глазами. Как бы кощунственно не звучало, но столь масштабные события ценны жизненным опытом. Мало иных обстоятельств, способных столь точно показать человеческое нутро. Позволить увидеть, кто и чего стоит не на словах, а на деле.

От военного аэродрома под Баку до места дислокации западной группировки добирались на стареньком микроавтобусе, который прислали специально за ними.

Причина подобной лояльности была очевидна. Парнишка с коллапсом каналов был первым, но уже далеко не единственным. И ее помощь, как и помощь сильного нейтрализатора, которым являлась Анна, была очень кстати.

- Приехали, - водитель – уже немолодой азербайджанец, лихо развернулся, тут же резко тормознув неподалеку от мобильного госпиталя рядом с двумя стоявшими без водителей санитарными машинами.

- Спасибо, - вздохнув с облегчением, поблагодарила Людмила Викторовна.

А вот Анна, отпуская ручку соседнего кресла, за которую держалась всю дорогу, негромко проворчала:

- Надо не забыть свечку поставить.

Водитель им попался из лихачей. На трассе не разгонишься – в обе стороны интенсивное движение, так он уходил в степь, устраивая там гонки по пересеченной местности. И все это под дождем, да по разбитым другими таким же лихачами колеям.

Трясло их в дороге немилосердно. Машина рычала, фыркала, но продолжала вместе с ними лететь вперед.

Впрочем, Людмила Викторовна сама сказала, что торопятся, так что грех было жаловаться.

- И запомнить, как зовут, чтобы случайно вновь не оказаться в его машине, - поддержала ее Юля.

Людмила Викторовна сделала вид, что сказанного не услышала, но с девушками согласилась. Растрясло ее до головной боли. Пусть и не сильной, но въедливой.

Парни тоже обошлись без комментариев. Подхватив рюкзаки – про багаж Юли и Анны не забыли, выбрались из микроавтобуса и помогли покинуть машину девчонкам.

Людмила Викторовна чуть замешкалась – гибкость была уже не та, требовалось слегка размяться, да и внутри грызло подспудной тревогой, словно предупреждая, что именно здесь и проходит граница будущих неприятностей.

Нехорошее чувство. Вызывающее ненужные сейчас ассоциации.

- Людмила Викторовна, рад вас видеть!

Людмила Викторовна, конечно, была уверена, что с Орловым они обязательно пересекутся, но того, что именно он будет ее встречать, не ожидала.

А Орлов, словно и не заметив смятения – об отношении Владимира к себе она знала, просунул голову внутрь салона, приветственно кивнул обернувшемуся к нему водителю и, прихватив ее сумку, протянул руку.

- И я рада вас видеть, Владимир Григорьевич, - уже оказавшись снаружи, вежливо улыбнулась она. Не без усилий вытянула свою ладонь из его пальцев. Уж больно щепетильным выглядел момент.

Остальных представлять она не стала. С Орловым им не работать. Как и Орлову с ними.

А вот вопрос решила задать. Не понравилась ей ответная улыбка Владимира. Натужной была. Нервной. Возвращая к недавно посетившим мыслям.

- Неприятности? – чуть слышно, одними губами уточнила она, не пропустив, что ее подопечные, как и положено воспитанным молодым людям, скромно стояли в сторонке, дожидаясь, когда очередь дойдет и до них.

- Позже, - так же негромко отозвался Орлов, закидывая ее сумку на плечо. Бросил взгляд на ребят, тут же вернувшись к Людмиле Викторовне. – Комнаты для вас приготовили. В одной вы с барышнями, в другой – парни. С дороги отдохнете или сразу в госпиталь?

- Только переоденемся и в госпиталь, - ответила Людмила Викторовна, осматриваясь.

Дождь уже прекратился, но с навеса, которым была укрыта сортировочная площадка перед развернутым госпиталем, капало. Да и воздух был влажным. И холодным, вызывая озноб.

- Нам туда, - только и дав оценить масштаб, Орлов указал на стоявший немного в стороне жилой модуль.

А масштаб был впечатляющим. Госпиталь хоть и назывался передвижным, но функционально позволял оказывать все виды медицинских услуг, включая хирургические.

В центральной оси восемь пневмокаркасных палаток, среди которых были приемо-сортировочные, переходные, предоперационные и операционные модули. Сбоку к ним примыкали все остальные: госпитальные, включая сектора для тяжелых раненых и интенсивной терапии; аптечный, для приема пищи, эвакуационный. Отдельно была размещена палатка изолятора.

Ну и генераторы, обеспечивающие комплекс электроэнергией, и цистерны с водой.

С этой модификацией комплекса она была знакома, так что без труда опознала, где и что находилось.

- Спрашивать, как долетели, не буду, - дождавшись, когда она закончит осматриваться, произнес Орлов. – И как доехали, тоже.

- Знакомы с водителем? – жестом указав ребятам, чтобы шли за ними, вместе с Орловым направилась она к жилому модулю.

- Рустам – местная легенда, - как-то невесело хмыкнул Орлов. – Таксист с Ширвана. Когда тряхануло, прихватил братьев и соседку-врача и рванул сюда. Они были первыми. Потом уже начали подтягиваться остальные.

- Вызывает уважение, - Людмила Викторовна невольно оглянулась.

Микроавтобуса на том месте, где он остановился, уже не было.

Впрочем, шум отъезжающей машины она слышала, хоть его и забивал гул работающих генераторов.

- Согласен, - как-то… отстраненно произнес Орлов. Остановился, словно, наконец, на что-то решился. – Так, молодые люди, посмотрел он на тут же замерших ее подопечных, - вас ждут, а нам с Людмилой Викторовной нужно поговорить.

Мысль о том, что Юля вполне может поведать об этом моменте Даниле, мелькнула и пропала. И не потому, что чувства мужа были ей безразличны. Просто было в голосе Орлова что-то, заставляющее сомневаться в том, что разговор будет приятным.

Она не ошиблась. Дождавшись, когда молодежь отойдет достаточно, чтобы не услышать, Орлов тяжело вздохнул, дернул головой…

- Люся… - посмотрел он ей глаза. Желваки дернулись…

- Володя, - медленно протянула она, - давай без предисловий.

- Без предисловий, говоришь… - скривился он. – Около двенадцати ночи с площадки для отдыха были похищены двое целителей-поисковиков.

- Саша?! – чувствуя, как ей не хватает воздуха, судорожно вздохнула Людмила Викторовна. Машинально шагнула назад, словно пытаясь отстраниться от ударившей под дых новости.

Орлов кивнул:

- Александра и курсант с третьего курса. Их ищут, но тут все не так просто. Личные маяки отключены, хоть это и считалось невозможным.

- Володя, как же так?! – обескуражено… непонимающе посмотрела она на Орлова.

Жизнь и безопасность целителей на ЧС – превыше всего. Их берегли, их охраняли, прекрасно понимая, как много от них зависит.

Здесь не могло быть иначе. Князь Гогадзе, в чьем ведение находилась Шемаха, гарантировал лично…

Она медленно выдохнула, справляясь с нахлынувшими эмоциями. Опустила глаза, рассматривая носки ботинок, под которыми расплывалась в разные стороны грязь.

Пропала Сашка и еще один целитель-поисковик…

Пропала Сашка…

- Князь Трубецкой в курсе? – жестко посмотрела она на Орлова.

Вопросов в голове было много. Данила сказал, что Саша под присмотром Игоря, Антохи и младшего Трубецкого.

Всех ребят знала более чем хорошо, все-таки одноклассники дочери. И о том, что могут халатно отнестись к поручению, мысли даже не допускала.

- А при чем тут…

И опять Людмила Викторовна перебила Орлова:

- Александра находится под опекой княжеского рода Трубецких. По именному указу императора.

Судя по движению губ, Орлов выругался. Потом поправил висевшую на плече сумку.

- Как это произошло? – Людмила Викторовна с трудом нашла в себе силы говорить спокойно.

Их девочка…

Своими становятся не по родству крови, а по родству души. Это был как раз их случай.

- Был перерыв между подходами, - глухо начал Орлов. – Поисковиков отправили на отдых, остальных на расчистку. Кто-то использовал магему усыпления. Охрана вырубилась. Когда я вернулся… - Он опять дернул головой. - Саша, похоже, что-то почувствовала, в палатке нашли тряпку со следами эфира для наркоза. И – да, князь, скорее всего, уже в курсе.

- Но и это еще не все? – Не имея не малейшего намека, только на одном чутье, предположила она.

Про тряпку со следами эфира она не пропустила. И это было из хорошего. Значит, Саша что-то почувствовала и ее защитный амулет отреагировал на опасность.

Но вот что дальше?!

- Не все, - кивком подтвердил Орлов. – Сбежали парни из ее группы. Оставили записку, что отправились на поиски.

- Я бы на их месте… - не удержалась от язвительности Людмила Викторовна.

Что сделает с сыном князь Трубецкой, она даже думать боялась. Наследник – наследником, но за такие промахи вполне можно было лишиться титула.

- Игорь и Антон ранены, находились в госпитале. Пострадали во время поиска.

Людмила Викторовна нахмурилась, потом качнула головой, не зная, как реагировать на сказанное.

Как целитель она беспокоилась о ребятах, тем более что один из них был женихом ее дочери, но как женщина радовалась, что парни решились на столь серьезный поступок.

И хотя шансов у них было немного, но…

- А где, Володя, ты был, когда похищали девочку?! - поймав себя на том, что не хочет больше сдерживать тот гнев, что плескался в груди, холодно поинтересовалась она.

И ведь знала…

Людмила Викторовна прекрасно знала, что на месте ЧС у Орлова были другие задачи, но страх за Сашу оказался сильнее разума, толкая на обвинения, которых он не заслуживал.

***

Включилась я резко. Нахлынули запахи, звуки, ощущения.

Что касалось ощущений, были те неприятными: затекшее от длительного лежания в одной позе тело то трясло, то подкидывало. Онемевшая левая нога удовольствия тоже не добавляла. А уж сухость во рту едва ли не выводила из себя.

Затекшее от длительного лежания…

Эти слова стали триггером, потянув за собой остальное. Палатку на площадке для отдыха. Странное чувство тревоги. Магему усыпления, которую опознала по действию. Запах эфира…

Несмотря на полное понимание ситуации, страха не было. Словно там, на завалах, я свое уже отбоялась.

Но присутствовала злость. И на себя, за то, что расслабилась и пропустила опасность. И на тех тварей, что решили добавить сложностей и без того непростой для меня жизни.

А еще, как ни странно, на Трубецкого. Не старшего – младшего. Он должен был…

О том, что он должен был, а что – нет, я могла подумать и позже. Когда разберусь с тем, во что вляпалась.

Уж в чем – чем, а в этом у меня сомнений не было. Не после всего, через что прошла за последнее время.

- Да не дергайся ты так! – после очередного толчка грубо произнесли совсем рядом. – Получишь все, что обещали. Сменишь имя, подправят физиономию. Обучение закончишь в другом месте. А дальше у тебя будут и деньги, и бабы, и дом. Главное не забывать, кто твой благодетель и служить ему верно.

Голос был знаком. Акцент – тоже.

Да и с пониманием ситуации проблем больше не было. О попытках похищения целителей нас предупреждали.

Похоже, те, кто обеспечивал нашу охрану, понимать все понимал, но продолжал делать по-своему. Лишь бы поставить галочку.

- Тебе легко говорить…

Мысленно ругнувшись – этот голос мне тоже оказался знаком, осторожно приоткрыла глаза.

С обстановкой я не ошиблась – лежала на заднем сиденье знавшей лучшие времена легковушки, громыхавшей и дребезжащей на каждой кочке.

А еще в ней почему-то воняло навозом. Не самый приятный из возможных ароматов.

Спереди сидели двое. Один, убеждавший, что все будет хорошо, Махмед. Второй, сомневающийся в радужных перспективах, Юрий. Тот самый, про которого я хотела съязвить, что он скорее прошутит, чем сбережет.

И если присутствие здесь первого меня нисколько не удивило – чувствовалась в нем гниль, то вот увидеть Юрия я точно не ожидала. Не такое впечатление он производил, чтобы посчитать способным на подлость.

- Да что ты все ноешь и ноешь?! – не сдержался Махмед. Судя по всему, другие аргументы на его собеседника уже не действовали. – Тебе сделали предложение, ты его принял. Девку эту никто не обидит, еще спасибо скажет. Холить будут. Лелеять. Оденут в шелка, обвешают золотом. Вся забота – господина ублажить.

- Она под Трубецким…

- Ай! – грубо перебил его Махмед. – Это раньше твой Трубецкой что-то значил, а теперь он только пугало. Нет у него больше той власти. А скоро совсем никакой не будет.

Они замолчали, а я не только размышляла над услышанным, но и осторожно, чтобы не почувствовал Юрий, приводила тело в порядок.

Не находись рядом со мной целитель, воспользовалась бы магемой восстановления, но целитель был, так что от этого способа ощутить себя в хорошей форме пришлось отказаться.

А вот прокачать энергию по телу выглядело вполне безопасным. Как раз и окончательно проснуться, и разогнать кровь.

Стараясь не шевелиться – достаточно случайного взгляда кого-нибудь из этой парочки в зеркало заднего вида и я спалюсь, сделала глубокий вдох. На мгновение задержала дыхание и, представив, как воздух в легких становится плотным и наполняется силой, вместе с медленным выдохом «пустила» получившийся сгусток по каналам.

Не самый быстрый вариант. Прежде чем почувствовала, как закололо в левой ноге, пришлось повторить процедуру несколько раз. А потом еще и еще, пока не потеплели стопы ног и ладони.

Но оно того стоило. Физически я чувствовала себя вполне комфортно. Да и эмоции окончательно улеглись, позволяя оценивать ситуацию холодным рассудком.

А ситуация, как бы я не хорохорилась, оптимизма не внушала. Двое мужчин… сильных, крепких, хорошо подготовленных, и я… Не слабая, не беззащитная, но без того опыта переделок, которые имел по крайней мере один из них.

- Ты говорил, что отключил маячок, - неожиданно подал голос Юрий.

Прежде чем ответить, Махмед дернул машину влево – меня мотнуло, едва не стукнув головой об дверь, потом вправо. Кому-то посигналил.

Я напряглась – если мы приехали, то предпринимать что-либо было поздно, но машина просто вползла на горку и дальше помчалась уже по нормальной дороге, на которой мы точно были не одни. В окне мелькнул кузов грузовика. Потом мимо пронеслась фура…

Для меня это был хороший признак. Главное, выбраться из машины.

- Отключил, - после довольно длительной паузы все-таки ответил Махмед. – И притихни немного, через двадцать километров будем на месте.

Порадовавшись тому, что очнулась вовремя, чуть шевельнулась, принимая более удобное положение.

На мое движение никто не отреагировал, что добавляло шансов на благополучный исход. Судя по всему, в том, что не проснусь раньше времени, они были уверены.

Но надежда – надеждой, а если хотела остаться свободной, требовалось действовать. Скорость машины, если верить собственным ощущениям, была километров шестьдесят в час. Еще двадцать минут и будет поздно.

Нужно было решать, что именно предпринять, потому как реальных вариантов было немного.

Первым шла та же самая магема усыпления, но у нее имелся огромный минус - начинала работать она не сразу, давая запас секунд в десять-пятнадцать. И если с Махмедом проблем не возникнет – уснет, как миленький, то Юрий вполне успеет ее нейтрализовать.

Но это была лишь одна часть вопроса. Вторая – что делать с неуправляемой машиной. Хорошо если Юрий перехватит руль, а если нет?!

Как говорится, из огня, да в полымя.

Остановить сердце?

Да, возможно. Магема хоть и сложная, но на то, чтобы ее развернуть, уйдет всего секунд пять-семь. Да и нейтрализовать вряд ли удастся, потому, как в целительстве практически не применялась, используясь только в спецподразделениях.

Но последствия были те же: неуправляемая машина и непредсказуемый конечный результат.

И оставалось…

Я едва не засмеялась, сообразив, что самый безопасный вариант – устроить этим типам проблемы с кишечником, усугубив их сопутствующей диареей.

И никаких магем, всего лишь мощное, но короткое воздействие на полевую структуру. Да и реакция едва ли не молниеносная. Даже если Юрий поймет, что происходит, изменить ничего не сможет.

Затягивать я не стала. Закрыв глаза, сосредоточилась сначала на Махмеде. Не имея возможности «прощупать» полевую структуру руками, сделала попытку ее почувствовать.

Удалось не сразу. Машину хоть и не трясло, но она вся скрипела, не давая сосредоточиться. Мешал и запах, к которому, как оказалось, я так и не привыкла.

И все-таки я «нащупала» его поле. «Поймала» внешний контур, «отследила» каналы, определила точки воздействия.

- Не нравится мне та машина, - буквально в последнее мгновение сорвал мне концентрацию Махмед.

- Какая? – судя по звукам, повернулся Юрий.

Я заставила себя расслабиться и дышать ровно, надеясь, что на меня он не обратит внимания.

- Санитарка, как санитарка, - вновь развернувшись, равнодушно заметил он спустя пару секунд.

А я поняла – все! Либо сейчас, либо…

«Ударила» я резко. Как крюком, силой «зацепив» кишечник, потянула, вызывая спазм. Потом еще один. И еще. Закрутила его, добавив болевых ощущений. Ну и напоследок расслабила анальный сфинктер, посчитав, что с врагами иначе нельзя.

А он был враг. Мой личный враг.

- А я говорю, нехорошая санитарка, - пока не догадываясь, что его ждет, буркнул Махмед.

Потом засопел… часто задышал…

- Ты чего? – завозился Юрий, чью полевую структуру я как раз нащупывала.

- Да шайтан его знает! - вдруг вскрикнул Махмед, испортив воздух.

Дернул машину вправо, резко тормознул. Открывая дверь, крикнул:

- Смотри за девкой!

И, вывалившись наружу, побежал к видневшимся неподалеку кустам.

- Сашка, нет!

Что – нет, я не поняла, да и понимать не собиралась. На второй удар сил было меньше, но меня это не остановило. Главное выиграть несколько минут, за которые смогу позвать на помощь.

Но так просто, как с Махмедом, с Юрием не получилось. Слишком быстро тот догадался, что его ждет.

Но и я не мешкала. Подскочив, рывком открыла дверь.

Юрию почти удалось схватить меня за жилетку, когда я выскочила на дорогу, тут же кинувшись к ехавшей за нами машине.

- Помогите! Помогите! – заорала я, даже не допуская мысли, что не остановятся и не помогут.

С этим я не ошиблась. Санитарка вильнула к обочине, завизжали тормоза.

- Помогите! – подбежала я к замершей на краю дороги машине.

Собралась дернуть дверь…

Та открылась еще до того, как я до нее дотронулась.

- Привет! Давно не виделись, - спрыгнувший на землю Трубецкой посмотрел на меня с улыбкой. Потом перевел взгляд на заканчивавшего забег Юрия. Вздохнув, качнул головой. – А я ведь его предупреждал.

- И не только ты, - заставив тезку сдвинуться, аккуратно покинул салон Игорь.

- А я так просто открытым текстом говорил, что она что-нибудь придумает, - заметил Антон, распахнув дверь кабины.

Ничего подобного я не ожидала, но это было правильно. Дружба она для того и существовала, чтобы не бросать друзей в беде.