Целительница. Выбор

За некоторое время до...

Сели на военном аэродроме под Тифлисом. Баку и Ширван после проверки полос уже принимали – аукались отголоски землетрясения, но туда отправляли борта с группами первого состава, они же пристроились к вспомогательным командам.

Впрочем, Андрея такой вариант устраивал изначально. Тифлис, Владикавказ, Нальчик, Пятигорск, Ставрополь… За спокойствие этой части Российской Империи отвечал княжеский род Багратионов.

В группе кроме него трое. Двое – Ким и Бурый, из личного резерва. Обоих приметил в клубе – проходили переподготовку, с обоими имел соответствующий разговор, после которого оба, не сомневаясь, согласились на его предложение. Ну а то, что после этого «прозябали» во второсортном охранном агентстве...

Благодаря индивидуальным тренировкам формы парни не теряли. Более того, как он и предполагал, доросли до того, что вполне могли составить ему конкуренцию.

Третьим был Юрка Федоров с незатейливым позывным Стрелок. Тот самый снайпер, которого использовали в деле Варланова.

Выбравшись из нутра транспортника, Андрей вместе с остальными отправился к стоявшим по краю летного поля машинам. Парни в команде, к которой они прибились, оказались вменяемыми, обещали подбросить поближе к городу. Хоть и не Москва – температура была комфортной, но тащиться пешком или искать, на чем добраться, совершенно не хотелось.

Ушли они недалеко.

- Клоп! – неожиданно окликнули его со стороны самолета.

Хлоп-хлоп… Хлоп-хлоп…

Прозвище прицепилось к Андрею в училище. Первые же стрельбы и вот это… хлоп-хлоп… хлоп-хлоп…

Для снайпера психологический профиль у него был не тот, но стрелял Андрей значительно лучше, чем хорошо. Причем, с раннего детства. Хоть и незаконнорожденный, но отец держал его при себе, не позволяя гнобить ни супруге, ни остальным, уже законным детям.

Понимая, что при всем желании много дать не сможет, отец с раннего детства начал готовить его к военной стезе. Тем более что и сам имел к этому отношение, держа небольшой, но весьма прибыльный оружейный заводик.

А Андрей и не сопротивлялся, впитывая в себя все, до чего мог дотянуться. Оружие, рукопашный и ножевой бой, техника. Права в четырнадцать еще не давали, но к этому времени он водил многое из того, что имелось в отцовском гараже. А в шестнадцать покорил и небо, добравшись до него на винтокрылой машине.

Так что в тире он тогда выделился. Даже на фоне других, тоже подготовленных на совесть.

Да еще это созвучие с фамилией. Хлопонин… Хлоп-хлоп…

Клопом он стал через пару месяцев. Так достал инструктора по стрелковой подготовке, что тот и переименовал, в сердцах бросив, что Андрей, как клоп, всю кровь из него выпил.

Когда, обзаведясь офицерскими погонами, прибыл в полк, был уверен, что прозвище осталось там, на территории училища, но ошибся. Пока не ушел в отставку, так и был Клопом.

Понятно, что это среди своих. Чужие его так… ласково не называли.

А ведь Андрей уже почти забыл…

- Неожиданно, - жестом дав своим команду не отсвечивать, развернулся он.

С одного взгляда оценил развернувшуюся перед его глазами картину, где на фоне раззявленного нутра транспортника, на котором они прилетели, красовалась четверка бронированных автомобилей.

Смотрелось, надо сказать, эффектно – черные махины с хищными обводами и княжескими гербами. Но не менее эффектно выглядели люди, среди которых выделялся один. Хорошо знакомый.

Нет, Андрей, конечно, мог предположить нечто подобное…

При тех обстоятельствах, при которых покинул столицу, ничего подобного он предположить не мог.

- Рад, что не разочаровал, - хмыкнув, подошел к нему Ираклий. Когда Андрей сбросил рюкзак, обнял. Как если бы…

Там и тогда они друзьями не были, но…

Для таких отношений существовал еще один термин. Боевое братство.

- А я рад тебя видеть, - когда Ираклий отступил, искренне признался Андрей.

Своих… тех, кому не надо ничего объяснять, в последнее время катастрофически не хватало.

Ираклий в их полку появился уже во время Персидского конфликта. Прибыл с пополнением, вместе с подготовленной к работе на данном ТВД группой, которой и командовал. Старший лейтенант Бессонов. И ведь не Бес, что напрашивалось само собой, а Сыч, что вполне ему подходило. Вроде и нелюдимым не назовешь, но проступало в нем что-то такое, требовавшее без особой нужды не подходить.

Бойцы у него, кстати, напоминали своего командира. И не только по характеру. Если судить по именам-фамилиям, то свои братья-славяне, а если взглянуть на физиономии…

Реваз после того представления долго икал. От смеха.

Разведгруппы, а их в полку с появлением Сыча и его парней, стало четыре, существовали сами по себе, практически не пересекаясь. Если только и у тех, и у других, не доходило до госпиталя.

Но, как говорится, человек – предполагает, а Бог – располагает. А уж на войне…

Как целитель Ираклий был так себе. Мог обезболить, остановить кровь, да «почистить» рану. Но оказался сильным земляным, что для разведки очень даже неплохо.

Однажды ему это не помогло – влетели прямо в засаду, и если бы не Андрей со своими…

Сблизить их это не сблизило – Сыч свою нелюдимость буквально пестовал: холил и лелеял, но уважительного отношения друг к другу добавило. Профессионализм и те и другие умели ценить.

Ну а то, что одни – попались, а другие – вытаскивали…

В их истории бывало и наоборот.

О том, что Ираклий Бессонов на самом деле Ираклий Багратион, Андрей узнал уже после окончания конфликта. И не от самого Ираклия, так и покинувшего полк Сычем, а от Реваза, для которого настоящее имя командира четверки изначально не являлось секретом.

Экскурс в прошлое был коротким – не время и не место. Вот закроют вопросы…

Пусть и не сказано вслух, но Ираклий понимающе кивнул. Потом бросил взгляд на его парней, как Андрей и просил, «скромно», но отнюдь не расслабленно стоявших в сторонке, и, оглянувшись, крикнул:

- Башир…

От ухмылки Андрей не удержался. Матерость Башира не помешала узнать в нем тезку, входившего тогда в группу Сыча.

Второй номер. Специалист по потрошению.

- Забирай эту троицу, - когда Башир подошел, кивнул Ираклий на его парней, - и как договаривались.

- Сделаю, - отчеканил Башир, дернувшейся губой оценив ухмылку Андрея.

И ведь не война…

Это если не знать всей подоплеки.

Парней вежливо проводили ко второй машине, которая тут же, не дожидаясь, рванула к дороге. Его Ираклий пригласил в первую, взглядом пообещав ответить на все вопросы.

Андрей спорить не стал. Он, конечно, крутой перец – очень хотелось так думать, но на чужой земле, да без соответствующей подготовки и поддержки, ему бы точно пришлось нелегко.

Тот вариант, который предлагал Ираклий, серьезно добавлял шансов к тем, что уже были.

В их ситуации даже один плюсом был на вес золота.

- Значит, Резвый с Парой опять выкарабкались, - задумчиво произнес Ираклий, когда матовая перегородка отгородила их от водителя с телохранителем.

Резвым называли Реваза. Резвым или Резким. Игнат был Парацельсом. Если коротко, то Пара.

- Скорее – да, чем нет, - дернул плечом Андрей, наблюдая, как его собеседник достает из встроенного бара бутылку и брутальные стаканы с толстым дном. – Смертники не сработали, так что…

Взяв уже на пару пальцев наполненный стакан, поднес к лицу. Вдохнул…

С напитком Ираклий не ошибся. Вино для дружеского застолья, а под вискарь можно и о серьезном поговорить.

- А ты, значит…

- Не только, - перебил его Андрей. Сделал глоток…

День выдался суматошным. Каждая из ушедших в прошлое минут буквально на нерве, но стоило сделать глоток, как все это… подспудное, ушло, оставив после себя поразительную ясность.

- Что, Клоп, поймал приход? – понимающе усмехнулся Ираклий.

Подтверждать Андрей не стал – каждый из них испытывал состояние, когда вроде и напряжения нет, но стоит тому, что держало внутрях, отпустить, тут же осознаешь, на какой грани находился. Допив виски, вернул стакан на подставку:

- И что дальше? – посмотрел он на внимательно наблюдавшего за ним бывшего сослуживца.

- Дальше? – вслед за ним освободив стакан, переспросил Ираклий. – Отец поручил мне возглавить комиссию по Шемахе. Не в смысле оказания экстренной помощи – этим занимаются другие. Речь о восстановлении города.

- А как же Гогадзе? – напомнил он о… хозяине Баку и всех его окрестностей.

Род из древних и характерных. Чуть что…

Это сейчас Гогадзе несколько остепенились, а еще недавно врагов вырезали до стариков и детей.

- Это – не твоя проблема, - правильно понял его посыл Ираклий. – Твоя – влиться в команду и не выделяться.

Что ж, Андрею стоило лишь еще раз признать, что удача повернулась к нему правильной стороной.

Оказаться в Шемахе в княжеской свите…

При таких обстоятельствах, как эти, присматриваться и обращать внимание особо будет некому.

***

Утро было ранним, его даже утром трудно было назвать. Скорее уж, окончанием ночи.

Но это если смотреть на часы. А вот если осмотреться вокруг…

Впрочем, по данным обстоятельствам время суток не имело значения. Ни для них, ни для города, который не спал, приходя в себя после землетрясения.

- Спасибо за помощь, брат, - Джавад – дядя той самой девчонки, обняв, весьма чувствительно хлопнул Игната ладонью по спине. – От всех наших стариков спасибо.

Выскочить из кафе они успели. И барышню вытащили – обошлось даже без царапин, только испугалась.

А потом несколько часов мотались по округе, выводя тех, кто не смог выбраться сам.

К счастью, толчок больших проблем не наделал, но пострадавших оказалось неожиданно много. Район старый, большинство жителей в том возрасте, когда за собой ухаживать еще способны, а вот быстро отреагировать на угрозу уже нет.

Так что практически у каждого, кого находили, либо ушибы, либо вывихи, либо переломы, либо сотрясения. Не говоря уже про подскочившее давление и «прихватившее» сердце.

Работы, особенно у Игната, было больше, чем хотелось, не до дурных мыслей, но куда от них деться, когда про Шемаху подумал еще до того, как объявили, где именно находился эпицентр землетрясения.

- Это мой долг, - освободившись от тисков, невесело улыбнулся Игнат. И, бросив взгляд на Реваза и Миронова, уже получивших свою долю благодарности, добавил: - Наш долг.

- Я так и подумал, что вояки, - довольно хмыкнул Джавад, подавая узелок с сыром и лепешками.

Свалились они уже далеко за полночь. Как раз в доме у Джавада.

Звали их в другие дома – искренне звали, благодаря за помощь, но как-то так получилось…

Что Джавад не так прост, как казалось на первый взгляд, Игнат понял сразу. А если бы не понял, то на подстраховку у него имелся Реваз. Вот у кого чутье на соответствующий контингент. Каким бы белым и пушистым не прикидывался, все равно распознает. Словно чуял родственную душу.

Наверное, так оно и было. Рыбак рыбака…

- Да мы и не скрывали, - скорее дернул, чем пожал плечом Игнат.

О том, что и кому говорить, обсудить они успели, так что со своей проницательностью Джавад несколько опоздал.

- Тоже верно, - кивнул Джавад, выбрав его собеседником.

Данный факт никого из них не удивлял. К целителям здесь отношение особое. Более чем уважительное.

- И все-таки, чем могу отблагодарить за помощь? – Улыбка сошла с лица Джавада. – У нас не принято не отвечать добром на добро.

И это они тоже предполагали. Земля такая, люди такие. За кровь – кровью, за спасенную жизнь – верной службой.

И хотя то время, когда все это являлось неразрывной частью менталитета, пыталось стать прошлым, получалось у него не всегда.

Впрочем, не только здесь и не только с ними. Куда не кинь взгляд, для одного честь – пустое слово, а для другого – дух, ковавший характер.

- Да вроде не нужно нам ничего, - передав узелок Миронову, который тут же пристроил его в полупустую сумку, развел Игнат руками. – Ты же понимаешь, не могли мы пройти мимо. Не по-людски это.

- Не по-людски, - как-то задумчиво кивнув, повторил за ним Джавад и вслед за Игнатом посмотрел на дом, практически полностью увитый плющом.

Дом у Джавада оказался большой, в два этажа. Как раз для немаленькой семьи. Жена, шестеро своих детей, та самая племянница – дочь погибшей сестры, которую приютил.

А в соседнем, даже без забора между двумя участками, жил брат со своими. А еще чуть дальше – дядя.

У Игната семья тоже была большой. Пока оставался Воронцовым.

О том, что стал Вороновым, он не жалел. Лишь о том, что не смог уберечь Анну и дать Сашке то детство, которое должно быть у каждого ребенка.

Если не кривить душой, последняя мысль даже для него самого выглядела спорно. Сашку в доме любили. И баловали… как это баловство понимали настоящие мужчины.

- И куда теперь?

Вопрос Джавада не застал Игната врасплох. О Сашке он уже давно научился думать фоном. Что бы ни делал…

О том, что рано или поздно, но ей придется выйти замуж, он помнил. Точно зная, что лишь бы кого дочь не выберет, ждал этого момента с некоторой опаской, но рассчитывал на скорое появление внуков. Вот тогда он…

И не только он. Пусть об этом и не говорили, но Реваз с Андреем стать дедами были готовы. Как минимум, морально.

- В Шемаху, - твердо посмотрел он на Джавада. – Друг у нас там. С войны. К нему и ехали. А тут…

- Воевали здесь? – Вот теперь удивление Джавада прозвучало искренне. Какую бы он в своем воображении им жизнь не нарисовал, этого пункт в его картинке точно отсутствовал.

- Стояли под Шемахой, - поморщившись, подтвердил Игнат. – У крепости Гюлистан.

В ответ на его слова Джавад посмотрел уважительно.

Кто стоял там… у Гюлистана, местным было известно. Особенно тем, кто соответствующего возраста.

Персы тогда продвинулись по территории Империи от ста до трехсот километров, втянувшись вглубь широкими клиньями.

Шемаха оказалась на острие одного из них. Ширван – в глубине. А вот Баку остался в стороне, в течение всего конфликта продолжая жить условно мирной жизнью.

Все могло оказаться значительно хуже, если бы не несколько подразделений специального назначения, переброшенные в наиболее горячие точки уже на третий день войны.

Одним из них был их… 242-ой гвардейский, ордена Александра Невского полк специального назначения.

Одаренные в полку все. Стихийщики, поисковики. Даже такие целители, как он, с дополнительной специализацией. Ну и психологическая подготовка соответствующая. Отморозки – не отморозки, но вот отступать точно не умели. Шли вперед до последнего.

- А я служил тогда в Нахичеване, - не столько прервал, сколько дополнительно подкрасил Джавад экскурс в прошлое. – Нас там… - с горечью мотнул головой.

После таких откровений только и оставалось, что молчать.

Через Нахичевань широкой полосой шли земляные. Шли мощно, разбивая все в мелкий щебень и трамбуя до крепости камня. И хотя продвигались медленно, но проблем после себя оставили более чем достаточно.

За это потом и поплатились. Земляных в том конфликте в плен не брали, уничтожали на месте.

Народный приговор он такой, ему и приказа не надо.

- Ладно, оставим прошлое – прошлому и подумаем о настоящем, - оборвал повисшую паузу Джавад. – Наши формируют колонную в Шемаху. Насчет места для вас я договорюсь.

Возражать Игнат не стал.

Они бы, конечно, добрались и сами, но этот вариант был не только проще, но и правильнее при сложившихся обстоятельствах.

До Шемахи рукой подать, но добрались они только к вечеру. Это у Ширвана дорога оставалась более-менее, хотя трещины и навалы встречали и на ней, а чем ближе к Шемахе, тем сильнее петляла колонна, объезжая поврежденные участки, на которых как раз работали специальные службы.

Но задержало не только состояние дороги, но и довольно длительные остановки, когда пропускали шедшую своим ходом тяжелую технику.

- Ну что, парни, дальше сами или останетесь с нами? – дождавшись, когда их троица покинет кузов, подошел к ним приятель Джавада.

Из восьми машин до города дотянули семь – одну оставили заглохнувшей на бездорожье, так что пришлось потесниться.

Но тяготила в дороге не теснота, а неизвестность. Без слухов, которые доходили до них на коротких привалах, не обошлось. А слухи те…

Иногда лучше полная неизвестность, когда только и остается, что рассчитывать на собственное понимание происходящего, чем нагромождение бреда.

И ведь точно знаешь, что в сказанном хорошо, если десятая доля правды, но душа все равно содрогается, достаточно представить воочию.

- Сами, - пожал ему руку Игнат. – Друга надо найти. Если, конечно, жив.

- Друг, это – святое, - понимающе кивнул приятель Джавада. – Где искать будете?

- На Исмаила Хатаи, - Игнат тут же выдал заранее оговоренный адрес. – Это в западной части.

- Знаю, - доставая планшет, кивнул приятель Джавада.

Вывел на экран карту, подвигал, то уменьшая, то увеличивая масштаб.

- Значит так, - продолжил он, развернув планшет к Игнату. – Мы сейчас здесь, - ткнул в точку на карте. – Здесь, - на этот раз указал на выделенный зеленым район на окраине города, - формируется западная группировка. Улица, на которой будете искать друга, входит в зону ее ответственности. А это наш сектор, - показал он на зеленое пятно. - Так что если что…

- Мне показалось или ты этого Джавада узнал?

Развалины дома на улице Исмаила Хатаи, в котором, судя по предоставленной Трубецким информации, действительно жил их сослуживец, оказались пустыми. Ни живых, ни мертвых.

Вариант был из хороших. К сожалению, эти бумаги оказались весомее человеческих жизней, так что хотя бы не поставило перед выбором.

- Узнал, - криво усмехнулся Реваз, бросив взгляд на нарочито молчаливого Миронова.

Игнат на его счет не обольщался. Молчаливый – не молчаливый, но подполковник не только и не столько обеспечивал безопасность, сколько служил дополнительным аргументом для их лояльности.

– Точнее, не его, а брата, - словно дождавшись, когда Игнат додумает мысль до конца, добавил Реваз.

- Который отец девушки? – Игнат без труда вспомнил фотографию, стоявшую на комоде в доме Джавада.

Совсем рядом выли сирены, гудела техника, кричали люди, а здесь…

Он невольно передернул плечами.

Здесь было тревожно тихо.

В том их прошлом так тоже случалось. Перед боем, когда вокруг все вдруг затихало и замирало, становясь вязким и тягучим. Застывали звуки. Какими-то безликими становились запахи.

А потом все сдвигалось и…

- Он самый, - Реваз присел. Открыв сумку, засунул внутрь руку. Покопался, давая себе время осмотреться. Поднявшись, закинул сумку на плечо. – Когда ездил просить за Алию, видел в доме Берковых. В свите княжича Гогадзе, как раз гостившего в Мариуполе.

И хотя к ним это вроде как не имело никакого отношения…

Гогадзе «царствовали» в Баку. И это был тот факт, с которым приходилось считаться.