CFT. Терапия, сфокусированная на сострадании. Практическое руководство для клинических психологов

ГЛАВА 1

Истоки и основные темы

В этой главе мы вкратце рассмотрим происхождение терапии, сфокусированной на сострадании (CFT). Она родилась как способ помочь людям, которые страдают от чувства стыда и самокритики. Мы также коснемся основных идей, которые лежат в основе подхода CFT. Акцент будет сделан на том, как теоретические истоки CFT — эволюционная психология, аффективная нейронаука, теория привязанности, бихевиоризм и сила сострадания, — трансформируются в терапевтический процесс.

ИСТОКИ CFT

CFT родилась в 1980-х годах из наблюдений британского психолога Пола Гилберта. Пол пришел к психотерапии, уже имея разнообразный опыт. Этот опыт включал изучение когнитивно-поведенческой терапии, "юнгианского анализа", эволюционной психологии, нейрофизиологии и теории привязанности [Gilbert, 2009a]. Во время терапевтической работы Пол заметил, что у многих клиентов есть глубоко укоренившиеся склонность к самокритике, чувство стыда и отвращение к себе. Он также отметил, что на таких пациентов приемы традиционной когнитивной терапии, например, когнитивной реструктуризации, часто не имеют воздействия. Так, клиенты могли идентифицировать свои дезадаптивные мысли, понять их иррациональную природу и, возможно, даже классифицировать ошибки мышления, содержащиеся в них. Клиенты умели выработать более рациональные, основанные на фактах альтернативные мысли, с учетом реалий своей жизни. Тем не менее, существовала проблема: несмотря на всю проделанную работу, клиенты не чувствовали улучшений [Gilbert, 2010]. У этих клиентов Пол отмечал несоответствие между мыслями и чувствами — дисбаланс когниций и эмоций — и это вредило терапии. Пол обнаружил, что обнадеживающие мысли полезны только тогда, когда они вызывают у клиентов чувство уверенности. А клиентам, склонным к чрезмерной самокритике, эти мысли редко помогают.

В результате таких наблюдений Пол начал искать способы сделать свою практику когнитивно-поведенческой терапии более теплой. Он стал замечать динамику, о которой ему нечасто говорили во время обучения КПТ, но которая, тем не менее, оказывала мощное влияние на опыт клиентов. Так, при более внимательном анализе результатов их опыта, Пол заметил, что, хотя многим клиентам удавалось генерировать основанные на реальных фактах мысли, которые, казалось, должны помочь им, их "внутренний голос" часто выражал эти мысли довольно резко и с большой долей критики.

Основываясь на этих наблюдениях Пол постепенно сформировал метод, ставший впоследствии терапией, сфокусированной на сострадании. Он стремился помочь терапевтам применить существующие техники изменений, а клиентам более тепло и сострадательно отнестись к своему опыту. Целью этого нарождающегося подхода было помочь клиентам понять и проработать свои эмоции, чтобы выработать чувство безопасности; а также сделать акцент на развитии силы сострадания, которая поможет понять и эффективно проработать свои трудности.

CFT: ОСНОВОПОЛАГАЮЩИЕ ИДЕИ

В основу CFT положены несколько базовых идей, и с некоторыми из них мы сейчас познакомимся.

Стыд и самокритика могут калечить

Как мы уже сказали выше, CFT изначально была разработана, как метод, призванный помочь людям, борющимся с чувством стыда и самокритикой [Gilbert, 2010]. Стыд можно определить, как острое, болезненное аффективное состояние, связанное с негативной оценкой себя. При этом человек считает себя плохим, неприятным для окружающих, неполноценным и бесполезным [Tangney, Wagner, & Gramzow, 1992; Gilbert, 1998]. Различают внутренний стыд, при котором мы имеем негативные суждения о самих себе, и внешний стыд, — если нам кажется, что другие считают нас ничтожными, неполноценными и непривлекательными [Gilbert, 2002].

Как видно из многочисленных источников, стыд и самокритика имеют отрицательное влияние. Исследования доказывают, что постыдные воспоминания могут действовать аналогично травматическим воспоминаниям, становясь центральным элементом личности человека, что связано с депрессией, тревогой, стрессом и посттравматическими стрессовыми реакциями [Pinto-Gouveia & Matos, 2011]. Стыд и самокритика связаны с широким спектром проблем психического здоровья [Kim, Thibodeau, & Jorgenson, 2011; Kannan & Levitt, 2013], включая депрессию [Andrews & Hunter, 1997; Andrews, Quian, & Valentine, 2002], тревожность [Gilbert & Irons, 2005], социальную тревожность [Gilbert, 2000], расстройства пищевого поведения [Goss & Allan, 2009], посттравматическое стрессовое расстройство [ПТСР; Andrews, Brewin, Rose, & Kirk, 2000], пограничное расстройство личности [Rüsch, et al., 2007] и общую психологическую дезадаптацию [Tangney, Wagner, & Gramzow, 1992]. С точки зрения психологических процессов стыд связан с эмпирическим избеганием — нежеланием вступать в контакт с личными переживаниями, то есть, эмоциями, — что само по себе связано с различными эмоциональными трудностями [Carvalho, Dinis, Pinto-Gouveia, & Estanqueiro, 2013].

Эти негативные суждения о себе также влияют на процесс лечения. Самостигматизация, — связанный со стыдом опыт, в котором индивид применяет к себе негативные суждения, связанные с интериоризированными негативными групповыми стереотипами [Luoma, Kulesza, Hayes, Kohlenberg, & Latimer, 2014], — сопровождается более частыми обращениями к стационарному лечению среди людей, страдающих тяжелыми психическими заболеваниями [Rüsch, et al., 2009]; более низкими уровнями соблюдения режима лечения среди пациентов с диагнозом шизофрения [Fung, Tsang, & Corrigan, 2008], более низкой приверженностью к лечению [Sirey и др., 2001] и более длительным пребыванием в стационаре у наркозависимых [Luoma, Kulesza, Hayes, Kohlenberg, & Latimer, 2014]. Эти выводы особенно актуальны, поскольку самостигматизация у индивидов в этих исследованиях напрямую связана с групповыми стереотипами о психических заболеваниях или зависимостях. Это доказательство того, что стыд усиливает и усугубляет проблемы психического здоровья у клиентов, которые критикуют, стыдят и стигматизируют себя, наблюдая за собственными психологическими проблемами. Основная цель CFT — помочь клиентам изменить восприятие своих сложных мыслей и эмоций, заменив осуждение на сострадательное понимание и готовность к самопомощи. Таким образом, нападки на себя и избегающее поведение могут уступить место теплоте и ответственности.

Рассмотрим на примере, как стыд может мешать работе со сложными эмоциями. Представим себе отца, который кричит на своих детей (возможно, видя их перепуганные лица) и испытывает стыд: острую эмоциональную боль, вызванную мыслью, я — ужасный отец. Это болезненная мысль, и она может усложнить ему жизнь. Во-первых, с точки зрения CFT, резкая самокритика или атрибуция стыда сами по себе — мощные триггеры угроз. Они заставляют нас застрять в чувстве угрозы, которое организует сознание (мы поговорим об этом в следующих главах) таким образом, что не способствует позитивным изменениям, например, улучшению родительских качеств. Вместо того чтобы сосредоточиться на изучении более эффективных способов копинга, которые помогли бы перестать кричать на детей, этот отец сосредоточен на собственной неадекватности.

Эмоциональная боль, сопровождающая стыд, также может способствовать избеганию — то есть чувству, возникающему после постыдных мыслей о том, что я ужасный отец. Это чувство столь болезненно, что отец может обратиться к стратегии избегания: он начнет отвлекаться, рационализировать свое поведение, обвиняя детей в своих же реакциях или сделает что-нибудь еще, чтобы уйти от переживания. CFT делает акцент на том, чтобы помочь клиенту избежать избегания, переходя от шейминга к состраданию, что поможет признать свои проблемы и работать над ними.

Также важно не стыдиться и не стигматизировать переживание стыда и самокритики. Мы не хотим, чтобы наши клиенты стыдились стыда. Хотя они, скорее всего, научились поступать таким образом. Большинство людей не ставит цель создать себе проблемы, нападая на самих себя. Однако мы живем в культуре, которая то и дело "подсовывает" нам идеалы. Нам указывают как люди должны выглядеть, чувствовать и действовать, и эти образы мы можем легко усвоить, однако нам не удастся к ним приблизиться. Эти убийственные сравнения только усиливаются нашей способностью воспринимать собственный внутренний опыт в сравнении с опытом других. У нас хоть отбавляй собственных трудностей, к которым мы имеем лишь ограниченный доступ — тяжелые эмоции, сложные задачи или недостаток мотивации, а также мысли и поведение, которые не соответствуют нашим ценностям. В то же время у нас очень ограниченный доступ к внутреннему опыту других людей — мы в основном видим то, что они хотят показать нам, и, как и мы, они хотят казаться компетентными, умными и привлекательными. Все мы надеваем на себя "рабочую мину". Клиенты видят, что внутри них самих — беспокойство и смятение, но при этом у других людей как будто все слажено. Конечно, в таких обстоятельствах клиентам легко чувствовать стыд и одиночество, и, в конечном итоге решить, что с ними "что-то не так". И это еще до того как мы рассмотрим конкретные факторы, которые освежат переживания стыда у клиентов, включая истории травм или буллинг, суровые условия воспитания, историю обучения и потенциальную принадлежность к стигматизированным группам. Учитывая все это, логично, что клиенты научились стыдиться и нападать на себя.

Взгляд CFT на стыд и самокритику не означает, что здесь нет места для полезной самооценки. Конечно, есть — иногда наши клиенты создают себе проблемы, и им нужно действовать по-другому! Просто такая самооценка работает намного лучше, если ее преподносят с теплом и не подавляя реакцию на угрозу. Например, сострадательная самокоррекция означает, что мы обращаем внимание на то, что человек делает что-то вредное или бесполезное, позволяет себе испытать вину, но фокусируется на том, как поступить лучше в будущем. Вместо мыслей о том, что я — ужасный отец, сострадательная коррекция предлагает примерно такое рассуждение: логично, что я кричал, потому что у меня есть некий собственный опыт, но так я не стану тем отцом, каким хочу быть. Пришло время взять на себя обязательство взаимодействовать со своими детьми так, чтобы подавать им пример. Что может мне в этом помочь?

Сострадание. Сила идти навстречу боли

Хотя стыд может заставить людей отключаться и отворачиваться от своей борьбы и страданий, нам нужно помочь клиентам идти навстречу своей боли и работать с ней полезными способами. В CFT этого достигают благодаря развитию осознанности и, в частности, сострадания. Может возникнуть вопрос: почему сострадание? Есть много других полезных добродетелей. Почему мы выбираем сострадание и ставим его в центр терапии?

Специалисты CFT долго изучали предмет, функции и применение сострадания в работе с клиентами. Общепринятое определение сострадания звучит примерно так: чувствительность к страданию в сочетании с мотивацией помочь облегчить (и предотвратить) его [Gilbert, 2010]. Это определение включает два отдельных, но важных компонента: чувствительность и мотивацию. CFT делает достаточно сильный акцент на сострадании, потому что мы считаем это чрезвычайно эффективной ориентацией, которая поможет справиться с болью, трудностями и страданиями.

В этом простом определении содержится много всего. Во-первых, он дает нам подход, сфокусированный на страдании — как с точки зрения восприимчивости к его возникновению, так и с точки зрения стремления двигаться навстречу страданию во имя помощи. Эта позиция в корне отличается от позиции избегания, которой большинство наших клиентов реагирует на трудности. В сострадании есть и теплота — к страданию нужно подходить с мотивацией помочь. Эта теплая мотивация и аффективный тон могут помочь нам (и тем, кому мы помогаем) чувствовать себя в безопасности при столкновении с трудностями, помогая нам перейти от точки зрения, сфокусированной на угрозах, к открытому, рефлексивному и гибкому состоянию сознания.

Тщательнее проанализировав определение сострадания, мы обнаружим, что оно содержит и другие полезные свойства. Если мы отнестись к страданию с теплом и пойти ему навстречу, мы должны быть к нему терпимы. Поэтому CFT, как и диалектическая поведенческая терапия [DBT; Linehan, 1993], делает акцент на толерантности к дистрессу и эмоциональной регуляции. Чтобы сострадательные действия действительно приносили пользу, они должны быть умелыми, и поэтому CFT помогает клиентам развивать сочувствие, ментализацию и видеть ситуацию с точки зрения других людей.

Наконец, многие клиенты, особенно те, кто приходит на терапию с избытком стыда и самокритики, имеют крайне негативный опыт самих себя. В CFT мы стараемся предоставить клиентам объединяющую основу для различных аспектов сострадания, которые мы помогаем им развить. Их мы называем сострадательным "Я". Сострадательное "Я" — это адаптивная версия "Я", которая проявляет различные аспекты сострадания, над развитием которых мы работаем в терапии. Вначале эта работа происходит в форме упражнений, где клиент тренируется представлять себя на месте другого человека. Это похоже на актерский метод Станиславского: клиент представляет себя с самой лучшей своей стороны — самым добрым, сострадательным, мудрым и уверенным в себе, — представляет себе, что было бы, если бы у него/нее в полной мере были развиты эти сильные качества. Затем он представляет, как это сострадательное "Я" будет чувствовать, обращать внимание, рассуждать, мотивироваться и вести себя.

По мере прогресса терапии сострадательное "Я" становится мировоззрением, к которому клиент учится возвращаться снова и снова, размышляя, как он будет понимать свои трудности и работать с ними с позиции сострадания. Все это время он работает над тем, чтобы культивировать сильные стороны сострадания и закрепить их привычками, стремясь со временем постепенно уменьшить пространство между представлением клиента о себе и сострадательным "Я", поскольку эти способности становятся более естественной частью его повседневной жизни. Таким образом, CFT разделяет позицию ТПО (терапия принятия и ответственности) и позитивной психологии. Цель терапии — не только облегчить симптомы, но и целенаправленно развивать сильные стороны — адаптивные стратегии, с которыми можно работать и которые отражают наиболее позитивные стремления и ценности клиента.

Составляющие сострадания — от осуждения к пониманию

Как мы уже говорили, очень самокритичные и склонные к стыду клиенты нападают на себя с разных сторон. Под прицелом оказываются их чувства и мысли, реакции и трудности в отношениях. Хотя сострадание к себе и другим является основной целью CFT, на первоначальном этапе мы тратим меньше времени на разговоры с клиентами о сострадании, но больше времени уделяем подготовке условий для его возникновения. Эту почву мы подготавливаем, помогая им понять факторы, которые приводят к неадекватным эмоциям, мотивам и поведению. Смысл не в том, чтобы убедить клиентов, что им следует проявлять сострадание к себе и другим, а в том, что, как только они осознают сложности человеческой жизни, сострадание станет для них логичным и возникнет само собой, а не в результате воздействия со стороны. Конечно, мы также говорим и о том, чем является и не является сострадание, и в чем его польза, но мы хотим подготовить для него почву, создав контекст понимания.

В CFT важно осознавать, что многие наши проблемы могут корениться в тех обстоятельствах, которые мы не можем выбрать или спланировать. Это часть более серьезного сдвига, который мы хотим помочь нашим клиентам совершить. Это переход от мировоззрения, основанного на угрозах, обвинениях и стыде, к сострадательной позиции понимания и полезных стратегий. Более внимательно изучив историю человечества, мы увидим, что наш опыт и личность определяют множество не зависящих от нас факторов.

ПРОБЛЕМЫ НАШЕГО ЭВОЛЮЦИОНИРОВАВШЕГО МОЗГА

В CFT человеческие эмоции и другие когнитивные функции рассматривают в контексте эволюции. Мы группируем эмоции по трем типам в соответствии с эволюционной функцией: эмоции и мотивы, которые сосредоточены на выявлении угроз и реагировании на них; те, которые сосредоточены на преследовании и вознаграждении за достижение целей; и эмоциональные переживания безопасности, удовлетворенности и мира (спокойствия), которые обычно связаны с чувством контакта с другими. Изначально неоднозначные и трудные для понимания эмоции, мотивы и поведение приобретут гораздо больший смысл, если мы рассмотрим их с точки зрения эволюционной функции и ценности для выживания, которую они имели для наших предков. Один из примеров навскидку — это тяга и склонность находить утешение в сладкой, соленой и жирной пище. Многие люди борются с "заеданием стресса", и многим из нас хотелось бы так же мечтать о брокколи, как мы мечтаем о пицце или сладостях. Но в условиях, в которых жили наши предки — где калорий и питательных веществ было относительно мало — сахар, соль и жиры имели ценность для выживания. Так увеличивалась вероятность того, что те, кто потребляет их, выживут, передав свои гены потомкам. С эволюционной точки зрения эти пристрастия (и многие эмоции, с которыми мы, возможно, боремся) абсолютно оправданы, даже если теперь они представляют собой убийственное сочетание с нашей нынешней средой, в которой дешевую, соленую, сладкую, жирную пищу можно найти повсюду.

Способы эволюции нашего мозга и разума могут создавать трудности. Будь то сложное взаимодействие эмоций старого мозга и способностей нового мозга к символическому мышлению или легкость, с которой мы автоматически устанавливаем связи между разными явлениями, — мы не выбирали и не создавали принципы и механизмы работы нашего мозга, но нам так сложно ими управлять. Это осознание может помочь создать контекст для самосострадания, депатологизируя эмоции и опыт, которые по отдельности могут казаться нам чем-то "неправильным", тогда как на самом деле они — неизбежная и неотъемлемая часть человеческого существования в наши дни.

СОЦИАЛЬНОЕ ФОРМИРОВАНИЕ ЛИЧНОСТИ

Как мы уже говорили, быть человеком означает испытывать сильные эмоции и побуждения, с которыми иногда бывает трудно справиться, особенно когда мы сталкиваемся с травмой или другими жизненными проблемами. Ранний социальный опыт формирует сильную способность самостоятельно обеспечить себе чувство безопасности и управлять своими эмоциями, а также многими другими аспектами нашей личности. Например, ранний и продолжительный опыт привязанности сильно влияет на нашу способность чувствовать себя в безопасности в отношениях с другими (вместо ощущения угрозы), ожидать поддержки и заботы от других (а не вреда или пренебрежения) и относиться к себе как к любимому и достойному заботы (а не как к недостойному любви или одинокому) [Wallin, 2007].

Это окружение, которое мы в большинстве случаев не можем выбрать или изменить, сильно влияет на то, как развивается наш мозг, иногда оказывая разрушительный эффект. Благодаря таким процессам, как выработка условного рефлекса/классическое обусловливание, оперантное обусловливание и социальное обучение, а также процессам, сформулированным в более современных разработках теории обучения, — например, в теории реляционных фреймов [Hayes, Barnes-Holmes, & Roche, 2001; Törneke, 2010], — наша среда может научить нас бояться как раз тех межличностных связей, которые должны помочь нам чувствовать себя в безопасности, и систематически формировать поведение, которое нанесет нам вред в дальнейшей жизни.

Цель CFT — помочь людям начать понимать, что многие их чувства и реакции — это не их выбором или умысел. Это не их вина. Но это "не ваша вина" не означает, что мы оправдываем кого-то или снимаем с человека ответственность за его поведение. Речь идет о честности с самими собой в отношении того, какие факторы мы можем контролировать, а какие - нет. Так, именно из-за всех этих факторов, которые мы не можем контролировать, нам необходимо понимать свое сознание и учиться работать с тем, на что мы можем повлиять. Возможно, наши клиенты не выбирали мозг, который привык в определенных ситуациях реагировать страхом или тревогой, но мы можем помочь им развить способность эффективно работать с этими ситуациями и аффектами, а также поддерживать и принимать себя при этом.

В фильме Умница Уилл Хантинг есть яркая сцена, в которой психолог (его играет Робин Уильямс) находит дело своего клиента Уилла (которого играет Мэтт Деймон). Толстая папка заполнена документами, свидетельствующими о жестоком обращении, которое Уилл пережил в детстве. Диалог был примерно таким: "Я мало что знаю, Уилл, но вот это мне известно". Он показывает папку. "Вы знаете всю эту срань?" "Это не твоя вина. Это не твоя вина."

В этой сцене он с теплотой повторяет эту фразу снова и снова. Уилл изначально сопротивляется этой идее и дает легкий отпор, как иногда это делаем мы и наши клиенты. Не всегда легко признаться себе в том, что многое в нашей жизни (и в работе сознания) находится вне нашего контроля. И, как и в случае Уилла, если жизнь наших клиентов была наполнена травмами, борьбой и страданием, это осознание может принести и боль, и озарение. Но если мы сможем помочь нашим клиентам честно распознать в своей жизни вещи, в которых они не виноваты, — переживания, которые они не хотели получать, непрошеные мощные эмоции, спонтанные мысли, идущие вразрез с их ценностями, привычки, которые они безуспешно пытались изменить — и помочь им перестать атаковать и винить себя за этот опыт, это может создать контекст, который сделает изменения возможными.

Цель CFT — помочь клиентам реализовать то, о чем сказали выше. Однако длинные объяснения обычно бесполезны. Мы обычно не загоняем наших клиентов в угол, то и дело повторяя: "Это не ваша вина", как в сцене из "Умница Уилл Хантинг". Цель CFT — быть процессом направляемого открытия, в котором широко используют сократовский диалог и психокоррекционные упражнения, например, мысленные эксперименты, видение ситуации с точки зрения других людей и работа с пустым стулом, чтобы помочь клиентам развить понимание своего опыта и научиться с ним работать. Мы поговорим об этом далее.

Как важно научиться чувствовать себя в безопасности

Как мы уже упоминали, на CFT очень повлияли исследования в области аффективной нейронауки. Существует огромное количество научной литературы о развитых системах эмоционального регулирования, усвоенных нами от предков, а также о том, как эти базовые эмоции и мотивы проявляются в нашем мозге и сознании [Panksepp & Biven, 2012]. Это не просто часть теории, составляющей основы CFT, а часть процесса терапевтических сеансов. Клиенты узнают о различных системах эмоционального регулирования и о том, как основные мотивы и эмоции могут организовать наше сознание и тело благодаря формированию паттернов внимания, размышления, физических реакций и т. д. При этом особый акцент делают на обучении работе с этими системами баланса эмоций и развитии тех состояний сознания, к которым стремятся клиенты. Это обучение помогает заложить основу для самосострадания, поскольку понимание клиентами всех "как и почему" их сложных эмоциональных переживаний позволяет понять их смысл.

В главе 5 мы подробно рассмотрим эти базовые системы регуляции эмоций, но с самого начала стоит отметить, что CFT — это по большей части помощь клиентам в поиске баланса между эмоциями, сфокусированными на угрозах, эмоциями, ориентированными на достижение целей, и эмоциями, связанным с чувством безопасности и покоя. Эти эмоции разнообразными и мощными способами формируют наш умственный опыт. Например, эмоции угрозы, такие как тревога, гнев или страх, которые доминируют в опыте многих наших клиентов, связаны с сужением внимания, снижением когнитивной гибкости и тенденцией к использованию таких стратегий, как руминация, которая подпитывает, а не успокаивает состояние ощущения угрозы [Gilbert, 2009a]. С другой стороны, когда мы чувствуем себя в безопасности, сознание работает совершенно по-другому — границы нашего внимания и мышления расширяются, и мы становимся спокойными, умиротворенными, склонными к рефлексии и просоциальными (и, по мнению специалистов CFT, так нам лучше удается работать со сложными эмоциями [Gilbert, 2009a]. К сожалению, многие из наших клиентов живут в мире, который почти полностью определяется переживанием угроз. Таким образом, основная терапевтическая цель CFT — помочь клиентам испытать чувство безопасности и сопутствующий ему сдвиг в сознании.

Это может быть сложной терапевтической задачей. Люди эволюционировали, чтобы чувствовать себя в безопасности прежде всего в контексте аффилиации — связи с другими людьми [Gilbert, 2009a]. Ранние социальные отношения и опыт налаживания связей с другими помогают формировать как когнитивные шаблоны [Bowlby, 1982; Wallin, 2007], так и лежащую в их основе нейрологическую "архитектуру" [Siegel, 2012; Cozolino, 2010], что помогает нам чувствовать себя в безопасности и успешно регулировать эмоции (или нет). Те, кто пережил жестокое обращение, пренебрежение или столкнулся с другими проявлениями небезопасной закрепленной среды (в диалектической поведенческой терапии это называется травмирующей средой [Linehan, 1993]), могли научиться подсознательно связывать межличностные отношения с угрозой или разочарованием, а не с успокоением и безопасностью. Эта подсознательная ассоциация может стать основной проблемой для терапевтов — как помочь клиентам научиться чувствовать себя в безопасности, если опыт научил их, что то, что должно помочь им чувствовать себя в безопасности (близкие отношения), не работает?

Цель CFT — внедрить безопасность как в содержание, так и в процесс терапии. В следующих главах мы подробно рассмотрим эту идею. Одна из причин, по которой мы сделали сострадание — теплоту, чуткость и помощь в работе со страданием — центральным элементом CFT, заключается в том, что мы хотим помочь клиентам выработать такие привычки отношения к себе и другим, чтобы они могли поощрять ощущаемые переживания безопасности; а также помочь развить лежащие в основе нейрологические системы, которые будут поддерживать сознательные переживания безопасности в будущем.

На уровне содержания наши клиенты узнают множество стратегий, позволяющих с состраданием относиться к своим проблемам и испытывать чувство безопасности. На уровне процесса терапевтические отношения и терапевтическая среда в CFT призваны помочь создать у клиента чувство безопасности и эмоционального равновесия, поскольку терапевт взаимодействует с клиентом в сострадательной, теплой, свободной от шейминга и обнадеживающей манере. Мы изучим эти механизмы в главе 3, когда будем рассматривать роли, которые выполняет терапевт CFT.

В этой главе мы изучили ряд тем, которые лежат в основе практики CFT. Давайте на случайном примере рассмотрим, как эти темы могут переплетаться в ходе терапевтического сеанса.

Терапевт: Дженни, мы уже некоторое время говорили о вашей боязни сделать что-то неловкое перед другими, и о том, как эта боязнь влияет на вашу социальную жизнь. Похоже, вам очень стыдно за это. Я правильно понял?

Дженни: Верно. Я такая идиотка. Я так боюсь наделать глупостей, что ничего не делаю. Мои друзья приглашают меня куда-то сходить, но я всегда отклоняю приглашение в последний момент. Я ужасная подруга! Странно, что у меня вообще есть друзья.

Терапевт: Вы планируете куда-то пойти, а затем передумываете в последнюю минуту?

Дженни: Да уж. Я строю планы, представляю, как будет весело. Но потом начинаю думать о том, что, если пойду куда-то, то неправильно оденусь или скажу что-нибудь глупое и всех обижу. Я так напугана, что не могу вынести мысли о том, чтобы куда-то пойти, поэтому все отменяю и просто остаюсь дома. Я просто слабая трусиха. Другие люди не боятся. Они просто идут и веселятся.

Терапевт: Дженни, позвольте задать вопрос. Когда у вас возникает этот страх, что вы можете сделать что-то нелепое или оскорбительное, вы выбираете чувствовать страх? Вы решаете, что будете испытывать это чувство?

Дженни: Не уверена, что понимаю, о чем вы говорите.

Терапевт: Что ж, представим, у вас возникла такая мысль: я сделаю что-нибудь дурацкое, и все подумают, что я идиотка. Затем вы думаете, наверное, мне стоит бояться происходящего, или страх просто возникает в вас?

Дженни: Меня пугают такие вещи, но я не хочу это переживать. Ну кто на такое пойдет?

Терапевт: Точно. Похоже, что мысль: "Я сделаю что-то неловкое", — это для вас очень мощный сигнал угрозы. Когда она у вас возникает, ваш мозг отмечает про себя: "О, вот и угроза!" — а затем приходит страх. Так ли это?

Дженни: Полагаю, да.

Терапевт: Итак, если вы не выбираете чувствовать страх, за который вам так стыдно, разве этот страх — ваша вина?

Дженни: Думаю, нет. Но я такой человек, который станет сидеть и думать обо всем, что меня пугает. И вот это моя вина.

Терапевт: (Тепло улыбается.) Неужели? Итак, вы сели и решили: ну вот, я могла бы провести прекрасный вечер с друзьями, но вместо этого сяду-ка я и задумаюсь о неизбежном унижении, с которым я могла бы столкнуться, пойди я с ними ...

Дженни: (С усмешкой.) Кажется, я понимаю, о чем вы. Думаю, я не выбираю это. Но все же делаю.

Терапевт: Как мы уже говорили, эволюция сформировала наш мозг таким образом, что он стал очень чувствителен к угрозам, и когда они возникают, мозг выдает сильные эмоции, — в попытке защититься. Это то, что сохраняло жизнь нашим предкам — они отлично умели выявлять угрозы и реагировать на них. Я хочу сказать, что, если бы ваши друзья просили вас поучаствовать в действительно опасном мероприятии, например, поплавать в пруду с крокодилами или вколоть себе инъекцию героина, тогда можно было бы бояться?

Дженни: Разумеется!

Терапевт: Похоже, вы каким-то образом узнали, что быть неловкой на публике действительно опасно, поэтому даже если вас просят выйти на улицу, возникают мысли, что вы можете как-то неловко поступить, а это ужасно.

Дженни: Когда я была маленькой, — кажется, в шестом классе, — наша семья переехала. В новой школе была группа девушек, которые меня ненавидели. Я до сих пор не знаю почему. Они постоянно смеялись надо мной. Распространяли обо мне слухи, обзывали меня, то и дело говорили, что я никому не нравлюсь. Это продолжалось неделями. Я плакала по несколько часов каждый день, и меня начало рвать перед школой, просто от мысли о том, с чем мне придется столкнуться, когда я приду туда. (Пауза, рыдания.) Я не могла понять, что сделала не так. Я не знала, что со мной не так, за что меня так сильно ненавидят.

Терапевт: (Пауза, потом ласково.) Звучит ужасно, Дженни. Мне очень жаль, что с вами такое случилось.

Дженни: (Со слезами.) Было ужасно. Худшее, что со мной случалось в жизни.

Терапевт: Так, вы поняли, что социальные ситуации бывают очень опасны? И сейчас вы представляете себе, что такое отвержение может повториться снова, — и вам страшно об этом думать?

Дженни: (Поднимает глаза, лицо прояснилось.) Да.

Терапевт: В этом есть ваша вина?

Дженни: Нет. Нет, моей вины нет.

Приведенный выше пример иллюстрирует некоторые из тем, о которых мы говорили выше. Мы видим, что Дженни искалечена и внутренним стыдом (со мной что-то не так), и внешним (я им не нравлюсь или — не понравлюсь), который она связывает со своим опытом социального отторжения, которое пережила много лет назад. Этот стыд и связанный с ним страх приводят к тому, что Дженни избегает общественной деятельности, которая, вероятно, очень бы ей помогла.

В этом примере терапевт быстро выявляет и депатологизирует эмоции Дженни и мысли, которые их вызывают. Он делает это двумя способами. Во-первых, терапевт помогает Дженни распознать динамику возникновения эмоций в сознании (она не хочет бояться). Обращается он и к эволюционной модели, которая помогает связать понимание Дженни своих эмоций не с личными недостатками, а с действительными реакциями ее эволюционировавшего мозга в ответ на воспринимаемую угрозу. Во-вторых, терапевт устанавливает, насколько обоснованы страхи Дженни, учитывая историю ее социального отторжения, — девушка научилась бояться социальных ошибок и потенциальной агрессии других, — и при этом начинает вводить концепцию, согласно которой социальное влияние на формирование нашей личности может сильно влиять на наши мысли и чувства.

Хотя слово "сострадание" мы не упоминали, но его доказательства есть повсюду — как в скрытом процессе, так и в явном содержании. Оно есть в теплоте, с которой собеседник признает, насколько ужасным для Дженни был ее опыт, в готовности внимательно и мужественно смотреть на страхи, которые она испытывает, в смещении фокуса с осуждения и навешивания ярлыков на эти переживания, на стремление понять их и изучить важность эмоциональных реакций Дженни, если рассматривать их в контексте. Наконец, мы видим, что разворачивающийся процесс помогает вызвать чувство безопасности и пробудить смелость у Дженни, которая внезапно вспоминает и исследует травмирующий опыт социального шейминга, которого она, возможно, хотела бы избегать.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В этой главе мы изучили истоки CFT и некоторые из основных тем, которыми руководствуется терапия. Эти темы — важность де-шейминга и депатологизации опыта клиента, моделирование сострадания и смелости признать страдание и работать с ним, переход от осуждения к пониманию и облегчение переживания безопасности — глубоко вплетены как в содержание, так и в процесс CFT. В главе 2 мы более подробно рассмотрим тему сострадания и ее воплощение в жизнь во время терапевтических сеансов.