CFT. Терапия, сфокусированная на сострадании. Практическое руководство для клинических психологов

ГЛАВА 5

Сострадательное понимание. Три типа эмоций

База для самосострадания в CFT как мы уже говорили, закладывается, когда мы помогаем клиентам понять их проблемы, связанные с работой мозга и разума. В главе 4 мы изучили, как сложная динамика взаимодействия старого мозга, нового мозга и тела может способствовать сохранности эмоциональных реакций, даже когда внешние события, которые их вызвали, давно прошли. В этой главе мы представим модель эмоций, которая позволит нам быстро помочь клиентам лучше понять, почему и как их эмоции работают так, как они работают, и что это значит в контексте эволюции.

В ряде современных исследований в области аффективной нейробиологии был выявлен ряд основных эмоциональных систем, которые развились у людей и других животных в ходе эволюции (например, [Panicsepp & Biven, 2012; LeDoux, 1998]). Специалисты CFT, основываясь на результатах этих исследований, сформулировали модель эмоций, которая помогает клиентам понимать чувства и связанные с ними переживания как результат человеческой эволюции. Таким образом, вместо того, чтобы видеть эмоции страха, беспокойства или гнева, как что-то неправильное, клиенты учатся понимать их, как часть чего-то, что помогло выжить их предкам. Рассматривая эмоции и мотивы с точки зрения их ценности для выживания предков, клиенты начинают понимать, что эти процессы внутри нас имеют огромный смысл. Этот процесс — когда мы помогаем клиентам рассмотреть их эмоции, мотивы и проблемы сквозь призму эволюции — иногда называют эволюционным функциональным анализом [Gilbert, 2014].

МОДЕЛЬ ТРЕХ КРУГОВ ЭМОЦИЙ

В CFT эмоции группируют в три типа систем эмоционального регулирования, в зависимости от их функций в процессе эволюции. Это показано на рис. 5.1. Во-первых, у нас действуют эмоции страха, гнева и тревоги, которые помогают выявлять угрозы и реагировать на них (система защиты от угроз или "система угроз", если коротко). Во-вторых, эмоции, связанные с системой активации ("система драйвов") побуждают нас преследовать цели и ресурсы и вознаграждают нас за их достижение. И, наконец, эмоции успокоения, удовлетворения и безопасности ("система успокоения"), помогают нам чувствовать себя в безопасности, умиротворенными и спокойными, когда у нас нет ни необходимости защищаться от угроз, ни преследовать цели. Кратко рассмотрим каждую из этих систем.

Рис. 5.1. Три типа системы регуляции эмоций (из The Compassionate Mind [Gilbert, 2009], перепечатано с разрешения Little, Brown Book Group)

Система угроз

К системе угроз относятся эмоции, ориентирующие нас относительно воспринимаемой угрозы. Они помогают нам выявить и ответить на факторы, которые могут причинить нам вред. Эта система включает в себя множество эмоций, с которыми наши клиенты могут испытывать сложности и бороться: гнев, страх, беспокойство и отвращение. Система угроз очень быстро определяет угрозу и способ реакции на нее, и активирует мощный всплеск чувств, который предупреждает нас, ориентирует на воспринимаемые угрозы и побуждает к действию — драке, бегству или оцепенению/подчинению (реакция "бей, беги или замри/подчинись") [Gilbert, 2010].

Как показали исследования, мы склонны к предубеждениям, когда обрабатываем информацию, связанную с угрозами, и при этом негативная информация захватывает наше внимание и память сильнее, чем позитивная [Baumeister, Bratslavsky, Finkenaurer, & Vohs, 2001]. Эмоции угрозы коварным способом сужают наше внимание, мышление, воображение и мотивацию до источника угрозы. При этом нам может быть сложно освободиться от этих эмоций, даже при всем желании. С эволюционной точки зрения, вполне логично, что задача этих эмоций — вытеснить положительный опыт, ведь наши предки жили в суровом мире, полном реальных опасностей. Наши предки выжили и передали нам свои гены отчасти потому, что у них были развиты эти эмоции угрозы. Это, в свою очередь, привело к такому устройству нашего мозга, при котором для структур миндалевидного тела и гипоталамо-гипофизарной системы обработка угроз стала приоритетом [LeDoux, 1998]. В ходе эволюции эти эмоции внутри нас стали проявляться мощнее и срабатывать в соответствии со схемой "лучше перестраховаться, чем потом жалеть". Обучение на основе системы угроз для многих наших клиентов может быть очень эффективным, поскольку их дистресс происходит из одного и того же инцидента угрозы.

Как мы уже говорили в предыдущей главе, способности нового мозга фантазировать, осмыслять и руминировать позволяют нам поддерживать эту систему в рабочем состоянии даже при отсутствии реальной внешней угрозы. Благодаря активности нового мозга, которая позволяет формировать ментальные связи, выходящие далеко за рамки нашего оригинального опыта обучения, страх, проистекающий из мощного первоначального опыта, может оказать влияние на многие области жизни клиентов. Таким образом, новые исследования процесса обучения, например, теория реляционных фреймов [Hayes, Barnes-Holmes, & Roche, 2001; Törneke, 2010], говорят об ужасающих последствиях работы нашего сознания, которое умеет увеличивать и умножать пережитый опыт угрозы во много раз. (Рассмотрим это подробнее в главе 6.) Уравновешенная двумя другими системами, система угроз помогает предупредить нас о потенциальных угрозах и препятствиях, с которыми нам нужно справиться, чтобы помочь нам двигаться в нужном направлении. Однако эта система имеет повышенное потребление ментальной энергии, поэтому наша задача — помочь клиентам научиться находить баланс, если они много времени прожили в состоянии угрозы.

Система активации

Наши предки, помимо того, что защищали себя от угроз, приобретали то, что обеспечивает выживание и благополучие: еду, кров, комфорт, друзей, социальный статус. За это отвечает система активации и приобретения ресурсов (кратко — "система активации"). Она связана с чувствами возбуждения, влечения, амбиций. Благодаря активности таких гормонов, как дофамин, эта система приводит нас в состоянии готовности, когда появляются возможности добиться цели и заполучить ресурсы. Она же помогает сфокусироваться и поддержать внимание, необходимое для их достижения; она же связана с получением удовольствия от достижения цели [Gilbert, 2009a; 2010]. Как и система угроз, эта система может быть очень активизирующей и мотивирующей, и может жестко сосредоточить наше внимание на том, что мы делаем. Это может представлять сложность, когда слепое стремление к целям может нанести вред кому-то другому или нам самим. Кроме того, у нас может возникнуть сильная тяга к кратковременным удовольствиям, которые приходят, когда цель достигнута. Вероятно, по этой причине видеоигры могут вызывать такое привыкание. Однако, когда эта система уравновешена двумя другими системами, система активации помогает нам сохранять активность при достижении важных жизненных целей.

Система успокоения

Клиенты, по крайней мере, в западных культурах, вероятно, знакомы с эмоциональными переживаниями, связанными с двумя предыдущими системами. Опыт угрозы и драйва мощно мотивирует, этот факт широко используют рекламодатели и политические группы, чтобы активизировать людей, собрав их вокруг своих продуктов и платформ. Эти эмоции важны, но они также могут приводить к проблемам, если системы находятся в дисбалансе. Это совпадает с источниками страдания, описанными в буддийской психологии: привязанность (стремление к тому, что я хочу) и отвращение (уход от того, что не хочу).

В отличие от этих систем (которые нас активируют), система успокоения связана с чувством безопасности, спокойствия, мира и удовлетворения. Эти эмоции помогают нам уравновесить свое состояние в отсутствие угроз, от которых нужно защищаться, и целей, которые необходимо преследовать. Эмоции безопасности — это положительный опыт, но он сильно отличается от активирующего опыта системы драйвов [Gilbert, 2009a; 2010].

Как можно догадаться из обсуждения ролей терапевта в главе 2, система успокоения обычно связана с переживаниями привязанности, принятия, доброты и аффилиации. Такие интеракции успокаивают нас, помогая ощутить безопасность и спокойствие. Под действием гормонов окситоцина и эндорфинов, эти интеракции могут снизить стресс, повлиять на болевой порог, функционирование иммунной системы и системы пищеварения, а также снизить уровень активации миндалевидного тела при переживании угрозы [Gilbert, 2010; Depue & Morrone-Strupinsky, 2005]. В отличие от состояния, в котором ум узко сфокусирован на угрозе или цели, в состоянии успокоения мы испытываем расслабление, рефлексивное внимание и склонны к проявлению исследовательской позиции, просоциальности и альтруизму [Gilbert, 2009a, 2010]. Подпитываемая теплыми связями с другими, система успокоения уравновешивает две другие системы, помогая нам относиться к жизни открыто, доброжелательно и не забывать о рефлексии.

Привязка системы успокоения к чувству социальной сопричастности — это одновременно и возможность, и испытание для терапевтов. К сожалению, многие наши клиенты имеют опыт дезадаптивной привязанности или межличностные травмы, которые привели их к выученному чувству небезопасности в отношениях. Тогда близость становится ассоциированной не с безопасностью, а с угрозой. Это приводит нас к основной проблеме: что делать, если в результате опыта наши клиенты научились бояться как раз тех связей, которые должны помочь им чувствовать себя в безопасности (если говорить с точки зрения эволюции). Как мы увидим, привязка безопасности к чувству социальной связи делает терапевтический кабинет идеальной "лабораторией" для проведения именно этой работы. При умелом подходе терапия может помочь клиентам "активировать систему успокоения в режиме онлайн" и помочь им увидеть источник угроз в своей жизни и в своем сознании.

КАК ОРГАНИЗОВАТЬ СВОЙ ОПЫТ

Если вы достаточно много вращаетесь в CFT кругах, вы наверняка довольно часто слышите от терапевтов, что различные эмоции и мотивы "структурируют сознание". Полезно познакомить клиентов с этой концепцией, помогая им понять модель трех кругов. На рис. 5.2 проиллюстрировано, что мы подразумеваем под этим.

Идея состоит в том, что разные эмоции (например, гнев, возбуждение, безопасность) и связанные с ними мотивы (например, агрессия, соперничество, сопричастность) связаны с совершенно разными паттернами внимания, пережитых эмоций, мышления и рассуждений, воображения, мотивации и поведения. Эту диаграмму можно использовать для проведения сократического диалога с клиентами, чтобы помочь им узнать, как эти эмоции разыгрываются в них и связать эту структуру с эволюционным происхождением эмоции. Рассмотрим пример кейса:

Терапевт: Дженни, я познакомил вас с тремя кругами эмоций, а теперь давайте поговорим о том, как эти эмоции разворачиваются в нас. В CFT говорят о том, как разные эмоции могут по-разному "структурировать сознание", как я продемонстрировал на примере паутинообразной диаграммы (указывает на нее). Хотя это просто глупое название, из-за того, что у нее шесть лап, как у паука.

Рис. 5.2. Как система угроз организует сознание (из The Compassionate Mind Approach to Managing Your Anger [Kolts, 2012], перепечатано с разрешения Little, Brown Book Group)

Дженни: (Кивает.)

Терапевт: Помимо ощущений от своих различных эмоций, у нас есть внимание, рассуждения, воображение, и мы по-разному их проживаем, когда возникают эмоции. (По очереди указывает на "внимание", "мышление и рассуждение", и кружок с "воображением и фантазией " на диаграмме.) Они также влияют на наше желание что-то сделать (указывает на "мотивацию ") и на то, что мы на самом деле делаем (указывает на "поведение "). Так что любая эмоция, которую мы испытываем, на самом деле имеет довольно много последствий, поэтому так легко попасть в ловушку чувства. Это пока понятно?

Дженни: (Кивает.) Это похоже на то, о чем мы говорили в прошлый раз, — что разные мысли подпитывают разные чувства, которые вызывают еще больше мыслей.

Терапевт: (Улыбается.) Совершенно верно! Теперь мы разберемся в том, как ваша система угроз и система успокоения по-разному организует сознание. Во-первых, давайте рассмотрим ваше ощущение сильной угрозы. Вы говорили о паре таких ситуаций — о боязни выйти на прогулку с друзьями и боязни, что вас будут травить в классе. Хотите обсудим подробно одну из таких ситуаций?

Дженни: Например, встречу с друзьями?

Терапевт: Хорошо. Не могли бы вы вкратце описать ситуацию, которая вызывает чувство угрозы?

Дженни: Конечно. Одну из них я испытала на днях. Одна из моих соседок позвала меня в эту пятницу вечером в бар, чтобы выпить и перекусить. Что-то в этом роде.

Терапевт: Отлично. Теперь давайте рассмотрим паутинообразную диаграмму. Какие эмоции здесь нужно поместить в центр?

Дженни: Точно — страх или крайне сильная тревога.

Терапевт: (Пишет "страх/тревога" в центре круга.) Хорошо, давайте начнем с круга "пережитой эмоции". Для начала подумаем, как эмоции ощущаются в теле.

Дженни: Когда они меня пригласили, мое сердце чуть не выскочило, сложно было с концентрацией внимания. Как будто на меня надвигался целый мир. Я только кивнула и сказала, что дам им знать. После того, как они ушли, я немного успокоилась, но была очень напряжена и напугана. Даже сейчас об этом трудно думать.

Терапевт: Давайте поговорим об этом — что вы об этом думаете? Какие мысли возникают, когда вы тревожитесь из-за того, что предстоит выйти куда-нибудь?

Дженни: Как будто я хочу это делать, но в то же время вовсе не хочу этого делать. Я думаю, что любому нормальному человеку было бы весело, но вот я бы облажалась. Я думаю о миллионе вещей, которые могу сделать не так. Я даже думаю, что они на самом деле просто приглашают меня, чтобы посмотреть, как мне неловко, или просто чтобы посмеяться над кем-то.

Терапевт: Похоже, эти мысли вызывают достаточно сильные образы. Когда вам тревожно, что вы представляете?

Дженни: Что я сделаю что-то глупое: надену не то, скажу не то, — ну, что угодно, — и вот они уже жалеют, что привели меня. Что обо мне позже станут сплетничать, высмеивать или даже решат, что не хотят, чтобы я была рядом, и оставят меня в баре. (Смотрит с тревогой.)

Терапевт: Звучит устрашающе. Когда вы находитесь в этом пространстве, чего вы хотите или что планируете делать? Что обычно делаете?

Дженни: Я просто хочу перестать беспокоиться об этом, перестать так себя чувствовать. Так что я обычно придумываю отговорку. Говорю, что вспомнила, что на следующей неделе у меня важный экзамен или что-нибудь такое.

Терапевт: Итак, все здесь (показывает на паутинообразную диаграмму) организовано вокруг ужасного исхода этой ситуации и вашего вынужденного ухода из нее. Обычно вы поступаете так?

Дженни: (Делает паузу с грустным выражением лица.) Да.

Терапевт: Мы также заметили, что даже воспоминания об этом угрожающем событии организуют вещи определенным образом. Сейчас вы испытываете чувство тревоги и напряжения, сосредоточенность на угрозе. Как будто эти переживания, сочетаясь вместе создают тревожную версию вашего "Я" — полностью сосредоточившуюся на страхе и тревоге. Правильно?

Дженни: Совершенно верно. Я почти все время чувствую себя так.

Терапевт: Итак, Тревожная Дженни очень хорошо нам знакома.

Дженни: Абсолютно верно.

Терапевт: Поблагодарим Тревожную Дженни за то, что поделилась с нами своим мнением. А теперь познакомимся со Спокойной Дженни.

Дженни: Я не знаю даже, существует ли она.

Терапевт: Я помогу вам с ней встретиться.

Помогая клиентам наблюдать за тем, как их по-разному организуют их различные эмоции, иногда полезно предложить название "другая версия "Я", отмечая, что наш телесный опыт, внимание, рассуждения, образы, мотивация и поведение могут сильно отличаться в зависимости от эмоции или мотива, которые мы переживаем. Может показаться, что, когда мы охвачены этими разными эмоциями, то становимся другими людьми. Придумав для Дженни имя Тревожная Дженни, мы можем помочь ей осознать, что какими бы мощными ни были эти переживания, это только одна из версий "Я", и что мы можем развить другие, адаптивные аспекты личности (подготавливая почву для идеи сострадательного "Я"). Эта терминология может помочь отличить Тревожную Дженни от нынешней версии ее "Я", ее исследующего я, которое наблюдает и осознает эмоцию (но не вовлечено в нее), которую терапевты ACT называют "самонаблюдением".

Дженни уже поняла, как тревога организовывает ее. Теперь давайте рассмотрим, как терапевт может знакомить ее с системой успокоения. Для такого перехода полезно выполнить небольшое упражнение на успокаивающее ритмичное дыхание. Эта техника поможет замедлить дыхание, включит парасимпатическую нервную систему в работу, и поможет нам перейти в режим сострадательного ума.

Терапевт: Дженни, теперь, когда мы разобрались, как система угроз организует разум, хорошо бы посмотреть, как он совсем по-другому работает в спокойном состоянии. Мы хотим узнать, что чувствует Спокойная Дженни. Ну, как идея?

Дженни: Похоже, стоит попробовать.

Терапевт: Начнем с короткой техники успокаивающего ритмичного дыхания. Такое дыхание может помочь восстановить баланс после работы с эмоцией угрозы. Давайте на несколько мгновений замедлим дыхание.

Дженни: (Закрывает глаза; замедляет дыхание.)

Терапевт: Замедлим тело... замедлим ум. (Ждет одну минуту.)

Терапевт: Откройте глаза, вернитесь вниманием в комнату. (Ждет несколько мгновений, пока Дженни откроет глаза и сориентируется.) Как себя чувствуете?

Дженни: Лучше.

Терапевт: Хорошо. Приятно узнать, что мы можем работать с эмоцией беспокойства, внимательно изучить, как она организует наш разум и примять решение выйти из нее. Успокаивающее ритмичное дыхание действительно может помочь в этом случае. Не волнуйтесь, если часть этого беспокойства останется. Тревожиться вы учились долго. Тревожная Дженни долго ходила в спортзал и накачала мышцы.

Дженни: (Улыбается.) Да, конечно!

Терапевт: Я здесь, чтобы помочь вам. Теперь давайте посмотрим, как чувство безопасности организует разум и тело. Бывали ли у вас времена, когда вы чувствовали себя непринужденно и в полной безопасности? Может быть, вы проводили время с кем-то, с кем вам действительно комфортно?

Дженни: (Думает примерно секунд двадцать.) Да. У меня была подруга в старшей школе. Ее звали Софи. У нас было так много общего, она тоже тревожилась. (Оживляется; беседовать становится комфортнее.) Мы с ней все делали вместе. Мы могли часами разговаривать по телефону или болтать в кафе. Мы иногда спускались на пляж или просто тусовались где-то. Я очень скучаю по тем временам.

Терапевт: Звучит замечательно. Вы с Софи еще видитесь?

Дженни: Иногда по праздникам. Мы закончили учебу, и она пошла в один колледж, а я — в другой. Мы очень хорошо общались первые несколько месяцев, а затем постепенно общаться стали все меньше и меньше. Понимаете, у всех свои дела.

Терапевт: Конечно. А сейчас давайте сосредоточимся на том времени, когда вы дружили с Софи и чувствовали себя комфортно и в полной безопасности. Можете вспомнить эти времена?

Дженни: Ага. Однажды мы зашли в нашу любимую кофейню выпить мокко. Вечером пошли на пляж. Мы поднялись на вышку спасателей, чтобы любоваться закатом. Мы просто сидели, завернувшись в одеяла, часами разговаривали. Было замечательно.

Терапевт: Звучит действительно замечательно. А как вы чувствовали себя тогда?

Дженни: Я чувствовала себя по-настоящему расслабленной, как будто меня не заботит ничто, — я просто наслаждаюсь кофе, закатом на берегу океаном, и разговором.

Терапевт: Похоже, ваше внимание было максимально открытым — вы наслаждались кофе, зрелищем великолепного заката, может быть, видом, звуками и запахами моря?

Дженни: Да, там было так красиво. Я люблю океан.

Терапевт: Я тоже. Вы сказали, что вы с Софи много разговаривали. О чем вы говорили?

Дженни: Обо всем: в какой колледж поступить, какой предмет выбрать, Какую карьеру мы хотели сделать. О мальчиках, которые нам нравились. Обсуждали фильмы и музыку. Все что угодно.

Терапевт: Обратите внимание на свои ощущения, когда вы это описываете. Это прекрасный пример того, как система безопасности организует разум. Я могу просто представить вас там, и то, как вы чувствуете, что вам абсолютно комфортно. Внимание открыто, и вы замечаете все то прекрасное, что вас окружает. Мышление открыто и гибко, вы думаете о той жизни, которой вы хотели бы жить, позволяя мюслям принять свободное направление...

Дженни: Это было так чудно.

Терапевт: Хорошо. Обратите внимание, как воображение — образы в уме — работают, когда вы чувствуете себя в безопасности. Даже сейчас воспоминание об этом успокаивает вас, правда?

Дженни: Чудесные ощущения. Я скучаю по тем временам.

Терапевт: Я бы тоже скучал! А теперь представьте, что ваше воображение гибко и открывается, как и ваше сознание. Вы фантазируете о том, что хотели бы делать, какой будет ваша жизнь...

Дженни: Да уж, тогда будущее выглядело интереснее. Тогда я была взволнованна предстоящим поступлением в колледж, хотя и было немного страшновато.

Терапевт: То есть там, с Софи, вы чувствовали себя в безопасности и могли даже быть в некотором роде взволнованы, и это немного пугало.

Дженни: Ага. Сейчас в основном просто страшно.

Терапевт: (Успокаивающим тоном.) Да. (Делает паузу на несколько мгновений.) Но могли бы вы сказать, что, размышляя о том времени, вам удалось немного понять, какой была Спокойная Дженни?

Дженни: (Задумчиво.) Да, удалось.

Терапевт: Давайте подытожим, что мы узнали о том, как различные эмоции организуют сознание. Обратите внимание, когда мы рассматривали ситуацию угрозы — друзья приглашают на вечеринку, — ваше внимание, мышление, мысленные образы и мотивация очень сузились и сосредоточились на предполагаемой угрозе. Они очень узко сфокусировались на страхе смущения или унижения.

Дженни: (Задумчиво кивает.) Мгм.

Терапевт: А потом, когда мы вызвали это воспоминание о Софи, все изменилось. Вы вспомнили, что чувствовали себя в безопасности и вам было комфортно в обществе близкого человека.

Дженни: (Задумчиво улыбается; мягко кивает.)

Терапевт: Вы чувствовали себя в безопасности, ваше внимание широко открылось, направившись на то, что ценно для вас: близкое вам окружение, мысли о будущем, то, чего вы хотели бы достичь в жизни... Ваши мысли и мысленные образы были гибкими и открытыми, поскольку вы представляли ту жизнь, которую хотели бы иметь. Вы болтали обо всем. Ваша мотивация больше не находилась в рамках ощущения, что вам нужно защищать себя; вы могли фантазировать обо всем... даже волноваться от того, что делаете что-то слегка пугающее, например, поступаете в колледж. Обратите внимание, насколько иначе было организовано ваше сознание при ощущении угрозы. Обратите внимание, какой была Спокойная Дженни.

Дженни: Намного более открытой и свободной. Хотела бы я так себя чувствовать почаще.

Терапевт: Как насчет того, чтобы над этим поработать?

Дженни: Звучит отлично.

В приведенных выше эпизодах терапевт направляет Дженни, помогая ей выяснить, как эмоции организуют ее сознание. Это делается двумя способами: выяснить, как сознание было организовано в ситуациях, которые она вспоминает, и изучить аффективные реакции, которые Дженни испытывает сейчас, пробуждая эти воспоминания. Хотя мы в первую очередь сосредоточены на первом (выяснить и изучить способ организации внимания, мышления, воображения, мотивации и т. д. во время различных аффективных состояний угрозы и безопасности), но акцент на том, как эти воспоминания формируют нынешние эмоции, помогает подготовить почву для будущей работы с воображением и для понимания памяти как мощного стимула для эмоционального мозга.

Терапевт дает Дженни стимул вызвать воспоминания, связанные с чувством угрозы и безопасности, и помогает ей выяснить, как различными способами эти эмоции организуют ее опыт. Рефлексия чувств и валидизирующих утверждений присутствуют повсюду, помогая углубить аффективный опыт и укрепить связь между клиентом и терапевтом. Когда Дженни начинает сбиваться с пути (например, тосковать по "тем временам", сожалеть о прекращении дружбы с Софи или говорить, что сейчас все "просто пугает"), терапевт валидизирует ее опыт, проявив сочувствие, а затем быстро возвращает ее фокус внимания к предмету исследования. Терапевт также пытается создать безопасность в терапевтических отношениях, делая заявления, которые передают тепло, уверенность и поддержку: "Я здесь для того, чтобы помочь вам с этим работать"; "Как вам идея — поработать над этим?" Мы снова возвращаемся к Тревожной Дженни, на этот раз в сопровождении Спокойной Дженни, размышляя о том, что сильные эмоции и мотивы могут организовать разные версии нашего "Я" — версии, которые мы можем понять и оценить, и которые мы можем выборочно усилить. Это создает основу для сострадательной работы над собой, поскольку мы работаем над развитием и укреплением сострадательной, доброй, мудрой и сильной позиции.

КАК НАСЧЕТ ГРУСТИ?

Как вы заметили, говоря о трех системах регуляции эмоций, мы фактически ничего не сказали о грусти. Грусть — интересная эмоция, которую нелегко классифицировать с помощью трех систем, так как она в них не вписывается. Хотя грусть можно рассматривать, как связанную с угрозой эмоцию в том смысле, что она часто связана с опытом утраты или разочарования, ее физиологический и психологический профиль сильно отличается от других эмоций угрозы, для которых характерно повышенное возбуждение, напряжение и сужение мышления и внимания. Напротив, грусть обычно связана с более низким уровнем возбуждения, а иногда предполагает более открытое мышление и внимание — например, воспоминания и рефлексии о смысле жизни. Грусть также может вызывать у других ответную теплую реакцию, может выполнить функцию активации безопасности, и обычно приводит к деактивации драйвов.

Хотя для того, чтобы глубже понять, как грусть организует наше поведение, необходимы дальнейшие исследования, но мы полагаем, что не стоит упрощать, загоняя грусть в рамки эмоций угроз. Пожалуй, лучше рассматривать грусть с точки зрения паттернов активации и в рамках связи с контекстом (например, потери), которые ее провоцируют. С этой точки зрения возможно рассматривать нормальную грусть как состояние, для которого характерны уровень воспринимаемой угрозы от низкого до умеренного (потеря, но без явной опасности); низкий уровень системы активации и драйва, и умеренный уровень безопасности (мы чувствуем себя в достаточной безопасности, чтобы пережить состояние потери и его значение для нас). Это также может помочь при проведении терапевтических интервенций для клиентов, глубоко переживающих грусть, связанную с большой депрессией, для которой характерной может быть гораздо более высокая активация угрозы (поскольку депрессия часто связана с серьезной тревожностью — например, с потерей, угрожающей всему образу жизни) в сочетании с очень низким драйвом и чувством безопасности от низкого до среднего. В таком случае мы стремимся помочь клиентам повысить чувство безопасности, чтобы сбалансировать активацию угрозы, но также запустить и систему драйвов, поскольку это подтверждают исследования, доказывающие положительное влияние поведенческой активационной терапии при депрессии. Например, активация поведения вокруг увеличения положительного социального опыта может служить обеим этим целям.

МОТИВЫ И СОЦИАЛЬНЫЕ МЕНТАЛЬНОСТИ

Помимо эмоций из модели трех кругов, CFT также подчеркивает, что нас сильно организуют наши эволюционировавшие мотивы. Мотивы можно рассматривать, как мотивационные и поведенческие дополнения к трем кругам эмоций. Например, мотивы устанавливать социальные связи, преследовать цели, нападать, отстаивать социальное превосходство, защищаться, найти партнера и играть. Эти мотивы могут проявляться в межличностном взаимодействии. Пол Гилберт назвал это социальными ментальностями [Gilbert, 2009a; 2010; 2014]. Мы можем рассматривать социальную ментальность, как организационные рамки, которые структурируют наши социальные интеракции вокруг определенных мотивов. Полезно обсудить с клиентами, как различные типы социальных ментальностей могут совершенно по-разному организовать опыт. Например, с помощью паутинообразной диаграммы, которую мы представили ранее, можно сравнить и противопоставить социальные ментальности защиты, соперничества, заботы и сексуальности с очень разными паттернами внимания, мышления, воображения, пережитого опыта, мотивации, поведения. Такое осознание (и размышление о том, какие типы социальных ментальностей были бы полезны) может очень помочь клиентам понять трудности в отношениях и работать с ними.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В этой главе мы представили модель трех кругов эмоций. Эта модель служит ряду целей в CFT. Она помогает клиентам уменьшить чувство стыда в их отношениях со своими эмоциями, поскольку понимание этих эмоций переходит с позиции со мной что-то не так, к осознанию того, что все мы испытываем эти чувства, потому что они помогали нашим предкам выживать. С этой точки зрения клиенты могут увидеть многие свои нежелательные эмоций как попытку их эволюционировавшего мозга обезопасить их во время воспринимаемой угрозы. Вместо того, чтобы осуждать эти усилия, сострадательный подход стремится валидизировать, успокоить и найти более полезные способы работы с этим опытом.

Модель также помогает подготовить почву для сострадания, как способа работы со страданием. Мы можем помочь клиентам признать, что самоосуждение — это способ постоянной реактивации системы угроз, а сострадание — способ заставить систему успокоения работать на них, приняв ответственность за работу с тяжелыми чувствами и жизненными проблемами. Наконец, эта модель может служить своего рода кратким путем к развитию осознанного понимания эмоций. Мы могли бы предложить клиентам в минуты борьбы вспомнить три круга и подумать, где они находятся в каждом из них, оценив угрозу, драйв и безопасность по шкале от 1 до 10. Как предложил один из моих аспирантов (который также был тренером для команды чирлидеров): "В любой непонятной ситуации — поставь кружок!" Если наши клиенты сделают это и заметят, что они застряли в системе угроз, можно предложить им выполнить технику успокаивающего ритмичного дыхания, а затем поработать с эмоциями и ситуацией, используя сострадательный стратегии, которые мы представим позже.