CFT. Терапия, сфокусированная на сострадании. Практическое руководство для клинических психологов

ГЛАВА 10

Сострадательное мышление и логика

Подход CFT к работе с мышлением предполагает и компоненты осознанности, и более традиционные виды когнитивной терапии. В соответствии с подходами, основанными на осознанности, CFT помогает клиентам развить осознанность и безоценочное принятие их контрпродуктивных и трудных мыслей как ментальных событий, не цепляясь за эти мысли, не вступая с ними в спор и не пытаясь вытолкнуть их из сознания. Однако, признавая мысли неявными внешними сигналами, поступающими в эмоциональный мозг, и организующими мотивацию и поведение, CFT, как и многие модели когнитивной терапии, делает акцент на целенаправленном развитии полезных моделей мышления. Мыслительная работа в CFT определяется акцентом на сострадательное мышление — мышление, направленное на понимание, приведение к равновесию эмоций, поощрение себя в трудных ситуациях, и такое, которое помогает развить в себе сострадательные силы. Как мы видели в упражнении с сострадательным письмом в предыдущей главе, сострадательное мышление наполнено теплотой, гибкостью, укрепляет полезное поведение и содействует ему.

При этом работу в CFT нельзя считать набором разрозненных практик. Напротив, это естественная часть постепенного развития и развития сострадательного "Я". Чтобы добрая, мудрая, уверенная и сострадательная версия вашего "Я" подумала о той или иной ситуации? Как бы вы поняли этот опыт с точки зрения глубокого сострадания? Что было бы полезно в работе с этой ситуацией? Дело не только в создании сострадательных мыслей. Дело том, чтобы научиться наиболее полно погружаться в это сострадательное мировоззрение.

Вместе с клиентами изучая сострадательное мышление, мы можем напомнить им, что разные эмоции и социальные ментальности очень по-разному организуют наш ментальный и телесный опыт, продуцируя при этом очень разные, взаимосвязанные модели внимания, мышления, образов, мотивации ощущаемого опыта и поведения, а сострадание организовывает ум способами, которые особенно полезны при противостоянии страданию и работе с ним рис. 10.1.

Рис. 10.1. Как угроза и сострадание организуют наш опыт (из The Compassionate Mind [Gilbert, 2009], перепечатано с разрешения Little, Brown Book Group)

До того как мы приступим к работе над состраданием, будет полезно выполнить упражнение на сострадательное "Я", чтобы они переключились на сострадательное "Я" прежде чем двигаться дальше. Таким образом, мы связываем мыслительную работу с общей историей терапии — развитием и укреплением адаптивной, сострадательной версии "Я".

РАБОТА С МЫСЛЯМИ, СФОКУСИРОВАННЫМИ НА УГРОЗЕ

Психологические проблемы наших клиентов могут во многом быть вызваны и укреплены моделями мышления. Хорошо известно, что негативные модели мышления по отношению к себе, миру, другим людям могут играть центральную роль в создании и поддержании психологического стресса [Beck, 1976]. Мы уже знакомы с осознанностью и знаем, что ему принадлежит важная роль в работе с сострадательными мыслями. Практика осознанности помогает клиентам не слиться с такими мыслями, поскольку они становятся более опытными, учатся замечать возникновение бесполезных мыслей, воздерживаться от их оценок и учатся перенаправлять внимание, не погружаясь в руминации.

Как мы видели в некоторых клинических эпизодах, когда у клиентов есть хорошо укоренившиеся паттерны бесполезных мыслей, терапевт CFT иногда помогает им распознать эти мысли как продукты разума, организованного тревожными эмоциями и усвоенными паттернами реагирования. Распознать эти мысли можно с помощью следующих выражений: "тревожное Я", "угнетенный (имя клиента)" или "самокритичный". "Так Тревожной Дженни очень хорошо удается перечислить все варианты ужасных развязок этой ситуации?" Или "Похоже, ваш внутренний критику сегодня в ударе".

С помощью такой лексики клиентам можно помочь отстраниться от этих мыслей или критики и настроиться на непредвзятость. Это помогает связать переживания с сострадательным пониманием, которое вплетено в терапию: клиент понимает, что эти мысли — естественный результат того, что разум организуют сильные эмоции угрозы, пытаясь защитить нас; или что они — просто привычки, приобретенные через социальное формирование. Мы не испытываем ненависть к своему тревожному или гневному "Я". Мы лишь хотим успокоить его и помочь ему. Понимание этих мыслей в таком ключе поможет избавиться от них и обеспечить структуру для сострадательной работы с ними. Давайте посмотрим, как это может выглядеть на примере.

Терапевт: Дженни, вы смогли освоить упражнения на внимательность и последовательно выполнять техники. Вы заметили что-нибудь новое, выполняя их?

Дженни: Потребовалось несколько недель, чтобы привыкнуть и не забывать постоянно их выполнять, но у меня все получается лучше. Я чувствую, будто мне удается намного лучше замечать все мысли, которые возникают, а особенно те, которые мешают мне что-то делать.

Терапевт: Звучит здорово. Не могли бы вы рассказать мне больше о ваших наблюдениях?

Дженни: Ну, я заметила, что прежде чем что-то делать, я трачу много времени на размышления о том, как все может пойти не так, особенно когда это связано с работой с другим людьми. У меня все время возникают мысли вроде: "Все будет ужасно, или я не смогу сделать это", или "Я им не понравлюсь", или "Я буду выглядеть идиоткой". Что-то в этом роде.

Терапевт: Похоже, Тревожной Дженни есть что сказать.

Дженни: (Улыбается) Да, конечно! Тревожная Дженни очень много работает.

Терапевт: Она очень старается защитить вас, не так ли? Она обожглась раньше, и теперь она очень много работает, чтобы вы не пострадали в очередной раз. Можем ли мы постараться понять ее точку зрения? Учитывая ваш опыт, как вы думаете, может быть, она старается не терять бдительность?

Дженни: (Пауза. Задумчиво) Так и есть. Логично.

Терапевт: Сложность в том, что у Тревожной Дженни очень ограниченное мировоззрение. Она видит только опасность, а иногда видит опасность, когда ее на самом деле нет. Верно?

Дженни: Верно. Меня волнуют самые разные вещи. Я беспокоюсь о том, что, — я знаю, — не имеет большого значения. Но я все равно об этом беспокоюсь.

Терапевт: Вы видели картонные макеты героев фильмов, выполненные в натуральную величину?

Дженни: Ага. У соседки по коридору от меня есть такие в комнате.

Терапевт: Они очень реалистичны, у них столько деталей. Издалека они выглядят как настоящие.

Дженни: Ага. У нее есть Джастин Бибер!

Терапевт: Джастин Бибер? (Улыбается)

Дженни: Серьезно. У нее есть Джастин Бибер. Я точно знаю.

Терапевт: (Смеется.) Это хорошая подводка к тому, о чем я собираюсь сказать. Если мы вспомним о Тревожной Дженни, — той версии вашего "Я", которую организуют только страх и беспокойство, — она как будто смотрит на страшную картонную фигуру. И эта фигура кажется ей реальной угрозой. Итак, это кто-то, кто смеется над вами, или учитель, который вас критикует... или Джастин Бибер. И эта угроза прямо здесь, перед вами, и со стороны она кажется вполне реальной. Итак, Тревожная Дженни видит эту угрозу, и та ее действительно пугает, и мы можем понять почему.

Дженни: (Кивает.)

Терапевт: А теперь представьте, что появляется Сострадательная Дженни, и она видит, как Тревожная Дженни нервничает. Сострадательная Дженни добрая, мудрая и смелая. Она достаточно смела, чтобы увидеть ситуацию со всех сторон. Что бы увидела Сострадательная Дженни! Что бы она поняла?

Дженни: Она поняла бы, что все это ненастоящее. Она бы увидела, что этого страшного человека на самом деле нет, что это на самом деле не опасно. Это просто картонная фигурка.

Терапевт: Сможет ли она понять Тревожную Дженни и почему та так взволнована? И почему, учитывая ее опыт, все это выглядит действительно страшно?

Дженни: Да, сможет.

Терапевт: Тревожная Дженни излучает все эти страшные мысли: Разве не видно, что это ужасно? На меня нападут! Мне не справиться! Что думает Сострадательная Дженни об этом?

Дженни: Сострадательная Дженни не особо об этом задумывается. Она знает, что Тревожная Дженни просто нервничает, потому что напугана.

Терапевт: Вот и все! Это мудрость сострадания! Итак, эта сострадательная версия вашего "Я" понимает, откуда эти мысли приходят, но может не верить им. Если бы Сострадательная Дженни хотела помочь Тревожной Дженни почувствовать себя в безопасности, что бы она сделала? Если бы добрая, сострадательная, мудрая версия вашего "Я" была там, что бы она сказала? Что бы она хотела дать понять Тревожной Дженни! Как бы вы ее успокоили? Вы бы сказали ей перестать так глупить? (Улыбается.)

Дженни: (Улыбается.) Нет. (Пауза.) Я бы сказала ей, что все в порядке, что эти страшные люди не такие на самом деле, что они так выглядят только из-за того, что она смотрит на ни под определенным углом. Я бы обняла ее, взяла за руку и отвела в другой угол комнаты, чтобы она увидела, что это всего лишь картон.

Терапевт: Прекрасно, Дженни. Как вы думаете, что бы почувствовала Тревожная Дженни, если бы вы сделали это?

Дженни: Думаю, это помогло бы.

Терапевт: Думаю, что вы записали много действительно сострадательных, ободряющих мыслей в сострадательном письме, которое мы рассмотрели на прошлой сессии. Вы перечитывали письмо на этой неделе?

Дженни: Да. Мне это действительно помогло. Мне очень понравилось писать письмо. Когда я читала его, оно помогло мне успокоиться, когда тревожные мысли действительно усилились. Я прочитала его перед тем, как моя небольшая группа собралась работать над проектом. Все прошло хорошо. Я даже высказала одну или две идеи.

Терапевт: Дженни, это здорово! Хорошая работа. Я горжусь вами.

Дженни: Я тоже горжусь собой.

В приведенном выше эпизоде есть несколько аспектов сострадательных мыслей в действии. Сначала мы видим, что шаблон заменить плохую мысль хорошей уже отсутствует. С самого начала терапевт закрепляет практику осознанности Дженни и обсуждает мысли с позиции осознанности, рассматривая их с любопытством непредвзятого наблюдателя. Затем терапевт вводит терминологию Тревожной Дженни, контекстуализируя тревожные мысли, как продукт тревоги, организующей ум. Терапевт настраивает на восприятие тревожной версии "Я" не как врага, которого нужно критиковать или ненавидеть, но как сочувствующей фигуры, которая пытается помочь. Но ограниченное мировоззрение этой сочувствующей фигуры (характеризуемое метафорой картонного человека) при этом часто уничтожает всю пользу приложенных усилий. Затем терапевт предлагает Дженни перейти к сострадательному мировоззрению, подготавливающему ее к более полезным и ободряющим способам мышления, которые сосредоточены не на споре или отторжении тревожных мыслей, а на успокоении тревог и расширении ее мировоззрения.

Структура уже задана, поэтому затем можно перейти к работе с мыслями о конкретной сложной ситуации. Здесь Дженни (с точки зрения ее сострадательного "Я") можно предложить поддержку, понимание, направить и предложить решение, которое поможет принять ситуацию и работать с ней. В диалоге это происходит благодаря переходу от беседы к сострадательному письму, которое мы представили в предыдущей главе, и которое помогло Дженни работать с пугающей ситуацией. При закрытии диалога мы видим, как этот успех стимулирует в Дженни ее позитивное отношение к самой себе, — она спонтанно отзывается о себе с теплотой ("Я тоже горжусь собой"), а не с критикой.

Нам не нужно использовать язык "эмоционального я", если нам это не нравится. Вместо этого можно просто обозначить такие мысли как продукты тревожных эмоций, спровоцированных угрозами: "Похоже, у вас было много тревожных мыслей." Когда клиенты уже достаточно хорошо знакомы с техникой "сострадательного Я", мы можем побудить их перейти к этой точке позиции: «Что бы мудрая, добрая, уверенная, сострадательная версия вашего "Я" подумала об этой ситуации? Что она посоветовала бы нам сделать?» Снова подчеркнем, что идея не в том, чтобы оспаривать опасные или самокритичные мысли. Нам необходимо признать их и способствовать переходу к сострадательному мировоззрению, постепенно углубляя его. Давайте поговорим об этом подробнее.

СОСТРАДАТЕЛЬНОЕ МЫШЛЕНИЕ И ЛОГИКА

Первичный атрибут сострадательного "Я" — это способность думать и логически рассуждать сострадательно, и развивать эти способы мышления как привычные модели ума. Сострадательные способы мышления и логики основаны на двух фундаментальных целях: понять страдания и помочь его устранить, облегчить или предотвратить. Поскольку мы помогаем клиентам понять, как выглядит сострадательное мышление, полезно противопоставить сострадательное мышление мышлению, основанному на угрозах.

Изучая с клиентами эти контрасты, важно не находиться в шаблоне, согласно которому тревожное мышление плохо, а сострадательное мышление — хорошо. Клиенты, знакомые с моделью трех кругов эмоций, поймут, почему система угроз организует мышление таким узким, ограничивающим образом: она предназначена для такого режима работы при возникновении непосредственных физических угроз. Однако они могут признать, что в отсутствие таких угроз, вероятно, есть более полезные (или, как сказали бы терапевты ACT, более рабочие) способы понять ситуацию и разобраться в ней. В отличие от мышления, основанного на угрозах, сострадательное мышление часто имеет форму вопросов [Gilbert, 2009a), приведенных ниже.

• Какой смысл в том, что я (или он или она) буду чувствовать (или думать, или вести себя) таким образом?

• Что в этом провоцирует мою систему угроз? Какие чувства возникают во мне?

• Как я могу понять эту ситуацию с позиции моего доброго, мудрого, уверенного и сострадательного "Я"?

• Что может помочь мне чувствовать себя в безопасности, чтобы я мог более грамотно работать с этой ситуацией?

• Что может быть полезным при решении этой задачи? Какие ресурсы могут помочь мне в работе с этой ситуацией?

• Как он или она могли бы понять эту ситуацию?

• Что подумает (почувствует, скажет, или сделает) мое сострадательное "Я" в этой ситуации? Что он или она посоветует мне сделать?

Ментализация

Помогая клиентам сделать акцент на сострадательном понимании в мышлении, полезно познакомить их с концепцией ментализации [Fonagy & Luyten, 2009; Liotti & Gilbert, 2011]. Ментализация означает, что мы изучаем действия и эмоции, размышляя о том, что происходит в сознании человека, который ведет или чувствует себя определенным образом. Каковы желания, чувства, потребности, убеждения и мотивации, отраженные в таком поведении человека? Такой анализ даже фрустрацию или экстремальное поведение помещает в контекст, открывающий дверь состраданию. Например, если мы признаем, что пациент, который наносит себе самоповреждения, делает это в отчаянной попытке уменьшить эмоциональную боль.

Связь мыслительной работы с сострадательным пониманием

Поскольку мы помогаем клиентам развить сострадательные модели мышления и поведения, полезно связать это с механизмом работы мозга, то есть, соотнести работу мышления с сострадательным пониманием, над развитием которого мы работали. Мы можем предложить клиентам считать все, что они делают, говорят, думают или чувствуют активацией соответствующих паттернов в клетках мозга. И, поскольку эти паттерны с течением времени активируются снова и снова, паттерн укрепляется, и его становится легче активировать. Как говорят нейробиологи, "клетки, которые реагируют вместе, — связаны".

Со временем эти связанные паттерны клеток становятся настолько хорошо подготовленными, что их можно активировать легко и зачастую сам клиент об этом даже не подозревает. Поэтому давние привычки, такие как самокритичное мышление, так трудно разрушить. Паттерны мозга, лежащие в их основе, усилились пройдя тысячи и тысячи испытаний. Это осознание может помочь развитию сострадания к себе двумя путями. Во-первых, это может помочь клиентам избавиться от вины за свои неудачи, потому что они поймут, что изменить давние привычки сложно не из-за слабости или нехватки силы воли, но из-за того, что так работает их мозг. Также проясняется путь к изменениям: необходимо установить и укрепить новые паттерны в мозге, постоянно переходя к мировоззрению сострадательного "Я", и последовательно практикуя сострадательное мышление, внимание и поведение в течение длительного времени. Давайте рассмотрим, как это может сработать на сеансе терапии при помощи метафоры "лесной тропинки".

Терапевт: Итак, мы поговорили о сострадательном мышлении и о том, как оно организует нас, и делает это иначе, чем тревожное, основанное на угрозах мышление.

Дженни: (Хмурится и смотрит вниз.)

Терапевт: Дженни, похоже, с вами что-то только что произошло. Не могли бы вы мне рассказать немного о том, как вы себя чувствуете сейчас?

Дженни: Я просто расстроена. Мы говорили об этом, но эти тревожные, критические мысли просто не уходят. Я стараюсь мыслить позитивнее, но это похоже на то, что каждый раз, когда я хочу что-нибудь сделать, всегда появляются тревожные мысли. Я просто впадаю в отчаяние.

Терапевт: (Слегка наклоняется вперед; молчит.)

Дженни: Как будто мысли приходят автоматически. Они просто появляются, и я в них застреваю.

Терапевт: Мне кажется, что от этого и правда можно пасть духом. Некоторые психологи даже называют такие мысли автоматическими мыслями. Готов спорить, что эти тревожные мысли и правда появляются автоматически. Вы не против поговорить о том, почему они такие?

Дженни: (Задумчиво.) Конечно.

Терапевт: Представьте, что за домом есть лес, и каждый день в течение десяти лет я гуляю по этому лесу. Я иду по тропинке, каждый раз выбирая один маршрут. Что случится через некоторое время с той тропинкой в лесу, где я ходил?

Дженни: Вы вытопчете эту тропинку.

Терапевт: Конечно. А когда вдет дождь, куда будет стекать вода?

Дженни: По этой дорожке.

Терапевт: Абсолютно верно. А зачем ей это делать? Если вода течет вниз, это ее выбор?

Дженни: Нет, она просто течет. Легче двигаться вниз, этим путем. Это путь наименьшего сопротивления.

Терапевт: Верно. Что, если я предположу, что наш мозг похож на этот лес? Каждый раз, когда мы думаем или ведем себя определенным образом, мы идем по пути, активируя паттерн клеток мозга. Чем чаще мы думаем или ведем себя таким образом, тем больше этот образец "впечатывается" в сознание. Со временем узор закрепляется, активизируясь все легче и легче. В конце концов он может активизироваться почти автоматически: вы думаете о социальной ситуации, и этот паттерн самокритики просто активируется, словно путь наименьшего сопротивления в вашем мозге. Так, похоже, что самокритичные мысли просто появляются автоматически. Это не наша вина. Это просто способ работы нашего мозга.

Дженни: (После паузы, задумчиво.) Логично. Хотя и отвратительно.

Терапевт: (Улыбается.) Конечно, отвратительно! Но это также дает нам идею, как сознательно изменить жизнь. Допустим, я устал идти этой тропинкой. Возможно, потому что каждый раз, когда идет дождь, он стекает по тропинке в мой задний двор и затапливает его. Как мне это изменить, если я не хочу отказываться от прогулок?

Дженни: Нужно прекратить ходить по тропинке. Нужно найти другой путь.

Терапевт: Совершенно верно. Мне нужно найти другую тропинку и вместо старого идти по новому пути. Я, наверное, иногда по забывчивости и в силу привычки иду старым путем. Так что моя задача состояла бы в том, чтобы попытаться заметить момент, когда это произойдет и я сверну на старую дорогу, а затем выбрать новый путь, который идет туда, куда мне нужно. Вы поняли, как это связано с самокритичными и тревожными мыслями?

Дженни: Думаю, да. Это действительно проторенная дорожка.

Терапевт: Да. По этому пути действительно легко пройти — почти автоматически — потому что он вытаптывался годами. Путь сострадательного мышления требует больше усилий.

Дженни: Конечно.

Терапевт: Но если я приложу усилия и замечу, куда иду, и не забуду идти новой тропинкой, то станет легче. Со временем лес начинает меняться, правда? В конце концов, старый путь стирается и вытаптывается новый. Но лес не меняется в одночасье только потому, что я решил, что мне не нравится старая тропинка, правда? Это требует постоянных, настойчивых усилий.

Дженни: Логично.

Терапевт: Со временем, если я буду прилагать усилия, чтобы постоянно идти по новой дорожке, я вытопчу ее. Это так работает. Так что, если я случайно, по привычке пойду по старому пути, что мне лучше всего будет делать? Я имею в виду, кроме того, чтобы злиться на себя? (Улыбается и говорит с теплотой.) Я ведь шучу, вы понимаете?

Дженни: (Улыбается.) Я поняла. Вам нужно просто остановиться и перейти на новую тропинку.

Терапевт: Совершенно верно. Вот почему мы используем этот подход для работы с тревожными и критическими мыслями. Нам нужно заострить внимание, чтобы начать замечать, когда они появляются, то есть, когда по привычке начинаем идти по старой тропинке...

Дженни: (Кивает).

Терапевт: ... чтобы вы могли снова и снова идти по новой тропинке, укрепляя паттерны мозга, связанные с сострадательным образом мышления. Так, чтобы сострадание становилось путем наименьшего сопротивления. Мы не спорим с тревожными или критическими мыслями. Мы просто замечаем этот старый шаблон, отпускаем его и переходим к усилению нового. Что вы думаете об этом?

Дженни: Звучит неплохо. Во всяком случае, здесь есть здравый смысл.

Терапевт: Давайте подумаем о ситуации, в которой проявляются эти старые тревожные паттерны. Этот групповой проект по социологии еще не закрыт, верно?

Дженни: (Немного поежившись) Да... в течение следующих двух недель у нас будет еще по две встречи в неделю.

Терапевты: Похоже, что, хотя вы хорошо выступили на последней встрече, вы все еще не в восторге от проекта. Возникают ли эти тревожные паттерны мыслей перед встречами?

Дженни: (Снова немного съеживается) Да. Я все еще очень беспокоюсь о них.

Терапевт: Какие мысли приходят в голову?

Дженни: Что это будет ужасно. Что я буду выглядеть глупо. В моей голове просто роятся разные мысли, тысячи вариантов событий, когда все может пойти не так.

Терапевт: Это старая тропинка. Давайте поработаем над тем, как будет выглядеть новая. Давайте представим, что мы осознанно заметили эти мысли, и отпустили их. А теперь перестроимся на добрую, мудрую, уверенную позицию своего сострадательного "Я". Начнем с тридцати секунд успокаивающего ритмичного дыхания... замедлим тело... замедлим ум.

Дженни: (Немного подвигавшись в кресле, закрывает глаза и замедляет дыхание.)

Терапевт: (Ждет от тридцати секунд до минуты.) Теперь представьте, что вы наполнены добротой, мудростью, и смелостью, настраиваясь на мировоззрение сострадательного "Я". Это та часть вас, которая написала сострадательное письмо, та часть, которая видит, как вам тяжело даются такие групповые занятия, и хочет поощрить вас и помочь вам чувствовать себя в безопасности. Слегка кивните, когда почувствуете, что настроились на связь с сострадательным мировоззрением.

Дженни: (Несколько мгновений ждет. Кивает.)

Терапевт: Что думает эта сострадательная версия вашего "Я", когда вы готовитесь к встрече с группой? Как бы вы проявили доброту и поддержку к тревожной версии вашего "Я"? Ваше сострадательное "Я", что бы оно сказало?

Дженни: Я бы сказала, что это действительно сложно, но я уже делала это раньше и смогу сделать это снова.

Терапевт: Что еще вы сказали бы с позиции сострадания?

Дженни: Что я не одна. В группе есть другие люди, которым я нравлюсь, люди, рядом с которыми мне нравится быть. Я бы сказала себе, что я сильнее, чем думаю. Я бы напомнила себе, что, когда я выступала на прошлой неделе, ничего страшного не произошло. Та версия моего "Я" может это сделать.

Терапевт: Каково вам слышать, как вы говорите эти вещи?

Дженни: Приятно. Вроде не до конца верю этим словам, но становится хорошо.

Терапевт: Как вы думаете, вам понадобится некоторое время, прежде чем новый путь станет таким же легким и привычным, как старый?

Дженни: Верно. Мне нужно напоминать себе об этом.

Терапевт: Как ваше сострадательное "Я" напомнит вам об этом, если сострадательное мысли кажутся немного фальшивыми?

Дженни: Эта версия моего "Я" скажет, наверное, что это потому, что это совершенно новый образ мышления. Конечно, он не будет казаться таким же естественным, как старая тропинка.

Терапевт: Совершенно верно! Похоже, ваше сострадательное "Я" кое-что понимает.

Дженни: (Улыбается.) Старается.

Поначалу клиенты могут пасть духом, когда критика или голос тревожного "Я" заглушают новый, сострадательный способ мышления. Идея состоит в том, чтобы дать клиентам контекст, который поможет понять, почему это так. Это может даже послужить основой для сострадания ("Мне действительно сложно из-за того, что эти тревожные мысли возникают автоматически"). В таком контексте клиенты могут видеть силу перехода к сострадательному мировоззрению снова и снова — и для развития сострадательного мышления в настоящий момент, и для укрепления базовой нейронной архитектуры, которая может сделать возникновение этих способов мышления более вероятными в будущем

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В этой главе мы изучили способы помочь клиентам проявить сострадание к своему мышлению и логике. Идея состоит в том, чтобы культивировать сострадательный образ мышления, чтобы со временем такие сострадательные мысли возникали спонтанно все чаще и чаще. Мы продолжим изучать сострадательное отношение к жизненным сложностям в следующей главе, которая посвящена сострадательному воображению.