Четверть века с отвёрткой в руках

4. Первое прикосновение к работающей вычислительной технике

В 1983 году я поступил в МИИТ на факультет ЖАТС (железнодорожная автоматика, телемеханика и связь). На мой выбор именно МИИТа оказали влияние несколько моментов: во-первых, в МИИТе уже учился мой брат; во-вторых, до МИИТа было удобно добираться от Савёловского вокзала. Но были и менее прагматические соображения. В 10 классе я задумывался, куда податься, и решил побывать на днях открытых дверей институтов, чтобы своими глазами увидеть разные варианты. Первым моим выбором был МЭИ. С моим одноклассником Валерой Журавлёвым мы отправились на метро до станции "Авиамоторная", по очереди пугая друг друга "катастрофой на Авиамоторной" (за полгода до этого там произошла авария эскалатора, погибли люди). Но МЭИ не произвёл на нас впечатления, мы посидели минут 20 в актовом зале и отправились домой. Следующим нашим выбором был МИИТ. Собрание потенциальных абитуриентов проходило в актовом зале ДК. После краткого рассказа об институте начались вопросы из зала. Один мне запомнился – какой-то парень спросил: "А можно ли в вашем институте найти спутницу жизни?" Представитель института ответил на полном серьёзе: "По статистике, среди студентов МИИТа 45 % юношей и 55 % девушек, так что найти спутницу жизни нетрудно". Время показало, что представитель МИИТа не обманул – со своей женой Леной я познакомился на 5 курсе в институтском общежитии.

В то время уже считалось, что каждый инженер должен иметь представление о программировании. Поэтому, начиная с первого курса, нас стали пичкать программированием. Надо сказать, что мне это показалось гораздо более скучным занятием, чем распаивать старые блоки от ЭВМ. Но, по счастью, ещё в школе мне попался старый учебник по алгебре для 8-го класса, издания начала 70-х годов. Там в середине была вставка для факультативных занятий по программированию, где описывался АЛГОЛ-60, и рассказывалось, что такое блок-схема алгоритма программы. Тот учебник, по которому учился я, был издания 1980 года и один в один повторял старый, но этой вставки не было. Поэтому я достаточно подробно эту вставку и изучил, и программирование на первом курсе не застало меня врасплох. Надо сказать, что большинство наших студентов пришли от программирования в полный ужас и считали, что нормальному человеку понять это не по силам. Но у нас было несколько ребят-москвичей, для которых это не представляло труда. Причина их познаний в сфере программирования была не только и не столько в математической школе, которую они закончили, а в том, что их родители имели непосредственное отношение к работе на ЭВМ.

К концу первого семестра нас пустили проверить, как наши программы будут работать на ЕС ЭВМ. Каждый должен был написать программу на Фортране объемом примерно на страницу, вбить ее с терминала и запустить на выполнение. Как я понял много позднее, нам доверили самую передовую технологию, так как мы вводили программу с терминала и сохраняли где-то в недрах ЕС на жёстких дисках, а не возились с перфокартами, как это было в то время принято. Все это происходило на ЕС-1033, а дисплейный зал находился на первом этаже 3-го корпуса. Терминалы управлялись новейшей в то время операционной системой PRIMUS, разработанной, кажется, в МВТУ. Надо сказать, что нас учили чистому Фортрану, ничего не рассказывая ни о ЕС ЭВМ, ни об её операционной системе, ни об управлении заданиями. Сказали только, что в начале программы должны быть управляющие строки, как сейчас помню: "CONT PROGLIB ####" (четыре крокодила). Поэтому наша обычная студенческая бестолковость была усугублена полным непониманием происходящего. Всё это навсегда оставило у меня впечатление о ЕС ЭВМ в целом и о системе PRIMUS в частности как о чем-то безумно сложном и запутанном. Скорее всего, это впечатление неверно, но наших преподавателей это тогда совершенно не заботило. Кстати, в 1986 году Валера Журавлёв, тогда студент МВТУ, провёл меня по своему студенческому к себе в МВТУ и продемонстрировал, как работает у них этот самый PRIMUS. Он не только мог запустить свою задачу и получить результат, но и просмотреть выполнение других задач, и чуть ли не менять им приоритет.

В дверях машинного зала на втором этаже, где стояла ЕС-1033, было окошечко, куда надо было сдавать колоды перфокарт, а на следующий день сменный инженер выдавал старосте группы длинную распечатку на всю группу, и студенты сидели на подоконниках и делили ее на свои задания. В основном это были приматы (студенты со специальности "Прикладная математика"). Я бывал в предбаннике машинного зала (в машинный зал студентов не пускали), и видел перфораторы для подготовки перфокарт размером с небольшой сервант. Мне с перфокартами поработать не пришлось, и я подозреваю, что когда я говорил потом об этом людям, заставшим ЕС ЭВМ, это сильно роняло меня в их глазах. Про эту ЕС-1033 говорили, что когда её только устанавливали, то есть краном затаскивали стойки на второй этаж, то уронили процессорную стойку, и за годы эксплуатации она своими сбоями так замучила инженеров, что когда её демонтировали, все вздохнули с облегчением. Остатки этой ЕС-ки я застал на свалке за 3-м корпусом уже весной 1988 года, но взять там было нечего, только один металл стоек.

Говорили, что где-то на первом этаже 3-го корпуса стояла ЕС-1060. Студентов на нее не пускали, и вообще говорили об этом таким таинственным тоном, каким, наверное, в МИФИ говорили о том, где находится ядерный реактор. Как бы то ни было, в туалете на первом этаже 3-го корпуса в качестве туалетной бумаги всегда использовали ЕС-совские распечатки.

Надо сказать, что в то время в МИИТе работало много известных людей, имеющих непосредственное отношение к развитию отечественной вычислительной техники. Кафедрой ЭВМ заведовал Борис Моисеевич Каган – автор довольно известного учебника по ЭВМ, он работал во ВНИИЭМ на советской ЭВМ М-3 ещё в 1957 году. Он справлял своё 85-летие в 2003 году.

Кафедрой электроники заведовал Владимир Алексеевич Шилейко – в начале 50-х он работал в СКБ-245, где в то время создавали одну из первых советских ЭВМ – "Стрелу". При этом он учился в Энергетическом институте, причём по воспоминаниям сокурсников, учился на "отлично", хотя на лекции почти не ходил, и вообще был человеком незаурядным. Я застал его уже немолодым, высоким, чуть сутуловатым, он ходил в больших очках. Кто сдавал у него экзамены, рассказывали, что на экзамене он разрешал пользоваться любой литературой.

На кафедре ТОЭ преподавал профессор Д.В.Свечарник. Ещё в 30-е годы он занимался средствами автоматики во Всесоюзном электротехническом институте под началом С.А.Лебедева – создателя БЭСМ. По причине студенческой бесцеремонности мы за глаза звали Свечарника Дэвидом. Это был крупный коренастый мужчина, совершенно лысый, очень весёлый и остроумный. В то время ему было уже сильно за 50. Про него ходило много легенд. Согласно одной, волос у него не было, потому что когда-то он попал под высокочастотное излучение. По другой легенде, он был женат третий раз, причём последняя жена – его студентка, красавица, моложе его лет на 30, и души в нём не чает.

В МИИТе было две кафедры высшей математики. Нам читали лекции преподаватели с кафедры ВМ-2, а на кафедре ВМ-1 работала Елена Сергеевна Вентцель. Она была довольно известным математиком, специалистом по теории вероятности, её учебники, например "Исследование операций", были очень популярны. А её художественные книги "Кафедра" и "На испытаниях", написанные под псевдонимом И.Грекова ("Игрекова" – сразу чувствуется математик), тоже в своё время наделали шума.