Чудо из девятого цеха

Глава 17

— Стой! — Марья вышла из темноты, прямая, как струна, и холодная, как Снежная королева. — Что тебе нужно⁈

— Ты убила моего сына!

— Я много кого убила. Никого — зря.

— Мой сын изменил тебе! Это что, стоит жизни⁈

— Я предлагала ему отказаться от меня. Он солгал мне, сказав, что любит.

— И такая ложь стоит жизни⁈

— Он в любую минуту мог сказать, что солгал и остаться в живых. Он предпочёл умереть, но не сознаваться. Это не мой выбор, — холодно ответила полубогиня.

— Ну а это мой! — Аркадий бросился в атаку, выбрав целью Алексея, но одновременно бросив что-то в Марью. Она вскрикнула, тонко, по-женски, совсем не так, как подобает воительнице, и застыла, не в силах и шевельнуться. — Смотри, сука, как я разрежу на куски того, кто мог бы сделать тебя счастливой. Но нет, никогда в твоей жизни больше не будет счастья.

Аркадий вонзил второй клинок в бедро пытающегося подняться Алексея, тот заскулил, но силы покидали его всё стремительнее.

Марья плакала, Алексей вскинул морду и видел, как текут огромные слёзы по её щекам.

— Реви, сука, реви, — Аркадий вытащил клинок. — Сейчас я вырежу ему сердце и оставлю себе на долгую память. А ты можешь снять с него шкуру — больше никто уже не согреет тебя ночами.

Алексей дёрнулся из последних сил — а в следующее мгновение Аркадий замёрзшей скульптурой рухнул на пол, зазвенев и чудом не разбившись.

— Доча? — услышал Алексей озадаченный голос. В поле его зрения появился огромный мужчина с окладистой белоснежной бородой, одетый в чёрный костюм.

— Папа! — Марья всхлипнула и бросилась мимо отца к Алексею. — Папа, помоги!

— Кто у нас тут… — мужчина склонился над Алексеем. — Котёнок Йольского? Я ж запретил ему!..

— Наказывай его самого, Алексей точно не виновен! — торопливо выпалила Марья. — Помоги!..

— Опять влюбилась⁈ Тебе мало что ли всех этих историй⁈ Вот женщины! Влюбчивые натуры!.. — но всё же он что-то сделал, боль отступила, коту стало значительно легче, он чуть приподнялся.

— Лежи! — велела Марья. — Пап, ты за мной что ли пришёл? Почувствовал, что я в беде?

— Нет, уж прости, дочурка, я вообще-то к ГлебВадимычу, проблемы у меня возникли, эльф один решил в самоволку уйти, спёр половину писем, решил, что сам будет выбирать, кто больше достоин помощи. Неважно, Рудольф разберётся, но вот бланки для писем нужны мне срочно.

— Глеб вон лежит. Ой, папа, и Петровичу помоги.

Алексей обернулся. Голова кружилась, его подташнивало. Болели бок и бедро, хотя ран не осталось — он задрал рубашку, рассматривая кожу.

— Всё будет хорошо, — Марья поцеловала его в висок, пока её отец приводил в чувство Глеба и Петровича.

Петрович повёз замороженного Аркадия сдавать оперативникам, Оглы Глыбович с Раисой Петровной разобрались с генератором, Озера и Глеб пошли в цех искать нужные бланки, а Марья открыла портал домой.

Только войдя в гостиную, Алексей обернулся к колдунье и спросил:

— Погоди… Это что, дед Мороз был⁈

— Ну да. Это мой папа.

— Но… почему ты Моревна, а не Морозовна?

— Дед Мороз стал им не так уж и давно. Он древний бог, ранее звался Мором, — она пожала плечами, — вроде очевидно. Богу нужны подношения, молитвы. Другие боги шли своими путями, мой выбрал детей. И это оказалось очень эффективной тактикой.

— И правда… — растерянно отозвался Алексей.

— Жалеешь, что связался со мной?

— А ты?

— Что?

— Из-за меня ты сегодня попала в ловушку. Испугалась. Плакала. Я не должен был позволить ему заставить тебя проливать слёзы, — Алексей обнял её, прижимая к себе, и поцелуями снимая соль с её щёк. — Я виноват. Прости.

Марья тихонько всхлипнула, прижимаясь к нему и чуть ли не впервые ощущая себя действительно слабой и хрупкой.