Чудо из девятого цеха

Глава 4

Он вытащил один листок. Буквы на нём были выведены старательно, с нажимом, но строчки ползли вверх.

«Дед Мороз, здравствуй. Меня зовут Алёнка. Мне восемь. Я болею. Но это не самое страшное. Самое страшное — мама плачет, когда думает, что я сплю. Пожалуйста, сделай так, чтобы мама не плакала. Игрушки мне не надо. Только чтобы мама не плакала».

Алексей прочёл и почувствовал, как у него свело желудок. Сердце глухо стукнуло где-то в горле.

— Ну… — он сглотнул. — Здесь всё ясно. Надо помочь. Чудо же должно…

— Должно? — Глеб перебил его, но голос его не был резким. — Посмотрим дальше.

Маг перелистнул несколько страниц и подал Алексею другой листок. Почерк был подростковым, угловатым, некоторые буквы порваны от ярости или отчаяния.

«Дедушка Мороз. Если ты есть, докажи. Убери от папы водку. Он её каждый день пьёт, и мама ревёт, и денег нет. Он хороший, когда трезвый. Сделай его трезвым навсегда. Я всё буду делать, что скажешь».

— И здесь тоже, — тут же откликнулся Алексей. — Мальчишке плохо, семья рушится…

— Ага, — Глеб откинулся на спинку стула, скрестив руки. — А теперь давай включим ту самую человеческую логику, за которую тебя взяли. Папа этого парня — лесник. Живут в глухой деревне, где работы нет, кроме как в лесу. Работа — опасная, нервная, зарплата — копейки, будущего — ноль. Алкоголь для него — не развлечение, а единственная возможность, чтоб не сойти с ума сегодня. Если мы возьмём и магическим щелчком «уберём водку» — что будет?

Алексей промолчал, вглядываясь в строки письма, будто ответ был в них.

— Будет вот что, — продолжил Глеб. — Либо сорвётся, как только чары чуть ослабнут, и уйдёт в запой, из которого не вытащат. Либо лишится своего клапана. И тогда стресс, злость, безысходность найдут другой выход. В депрессию. В агрессию к семье. В потерю работы. Мальчик получит трезвого отца. И несчастного. И, скорее всего, безработного. Это будет чудо? Или мы просто перельём боль из одного сосуда в другой, да ещё и с трещиной? А девочка? Если мама перестанет плакать — она перестанет любить, понимаешь?

В цеху было тихо. Алексей смотрел на папку, и ему вдруг стало страшно прикасаться к этим листкам. В каждом — целая вселенная чужой боли, в которую ему предлагали тыкать пальцем.

— Мы не волшебная палочка, Алексей. Мы — не те, кто исполняет желания. Мы — те, кто сеет семена. Наша бумага — просто шанс. Тысяча семечек упадёт на камень, одно — в плодородную землю. Мы отправляем чудо туда, где у него есть хоть малейший шанс прорасти. Иногда самое большое чудо — это просто открытка. Которая скажет человеку: «Ты не один. Держись». И этой надежды хватит, чтобы он сам нашёл силы всё изменить. А иногда… иногда нужно признать, что боль — это часть жизни. И лечить её должны не чары, а время, врачи, психологи или просто любовь близких.

Он закрыл папку. Кожаный переплёт сомкнулся с тихим стуком, будто захлопнулась дверь в чужую жизнь.

— Вот в чём твоя работа, — Глеб посмотрел Алексею прямо в глаза. — Отличать крик о помощи, на который нужно ответить магией, от крика о помощи, на который магия — худший из ответов. Маг видит боль и хочет её заклясть, исправить, стереть. Человек… человек понимает, что не всякую рану стоит ковырять, даже золотыми пальцами. И что иногда самое мудрое — просто дать человеку возможность самому дойти до пункта Б, указав верное направление. Ты понял?

Алексей кивнул.

— Понял, — сказал он тихо, и это было правдой.

— Прекрасно, — Глеб хлопнул его по плечу. — Тогда начинай с корзинки. Но помни про папку. Она всегда здесь. И да пребудет с тобой чудо! — маг хитро подмигнул. — Кстати, заказ от деда Мороза ждёт уже неделю.

Алексей посмотрел на скромную плетёную корзинку, стоящую у стены. Теперь она казалась ему не ящиком для входящих, а порталом в тысячи живых, страдающих, надеющихся сердец. Он глубоко вздохнул и сделал первый шаг.

Он и правда достаточно быстро разобрался с формами и таблицами, отправил заказ деда Мороза — проверенный и сверенный! — Озере.

И вскоре Петрович нарезал с тамбура листочки размера а5, на которые далее наносился рисунок, над чем хлопотали две феечки-близняшки, появившиеся к обеду, и отличающиеся только цветом крылышек.

— На сегодня хватит, — сообщил Глеб около шестнадцати часов. — Продолжим завтра.

Феечки во главе с Озерой испарились, будто их и не было. Раиса Павловна надела красивую шубу, Петрович подхватил её под руку, что выглядело забавно — он был ниже её головы на две.

— Идём, Алексей, подвезу, — пророкотал Оглы Глыбович. — Мне мимо твоего дома проезжать.

— Я ещё хотел попросить… — замялся Алексей, но Глеб его моментально понял и вытащил из кармана банковскую карту.

— Спасибо, что напомнил. Аванс.

— Спасибо, просто у меня…

— Я знаю, — кивнул Глеб. — Всё в порядке.

Алексей вышел из огромного автомобиля Оглы Глыбовича у магазина около дома. На карточке оказалась очень приятная сумма, и можно было позволить себе и балык, и рыбу. Совершенно счастливый, он поднялся в свою квартиру, и уже только внутри кольнуло одиночество. Было б здорово, если б Таня узнала, что у него всё наладилось… Но нет. Она выбрала Стасика. Предателей не прощают.

Неважно. Жизнь налаживается, и Таня — не единственная девушка в городе.