Чудо из девятого цеха

Глава 5

Дни сливались в череду форм, таблиц и планов распределения. Алексей научился отличать искренние детские просьбы от капризов, распознавал в строчках взрослых писем отголоски настоящего отчаяния. Работа обрела ритм, но временами накатывала странная усталость — не физическая, а будто от постоянного, тихого соприкосновения с чужими надеждами. Видимо, выгореть на этой работе было проще, чем на любой другой.

Именно в один из таких дней, просматривая пачку писем из небольшого городка под Вологдой, он наткнулся на аномалию. Не одно, не два, а семнадцать писем от разных детей, от первоклашек до подростков, содержали одну и ту же, сформулированную по-разному, просьбу:

«Пусть наша бабушка Агафья встанет на ноги!».

«Сделайте так, чтобы баба Агаша выздоровела».

«Дед Мороз, помогите нашей травнице, она всех лечит, а сама заболела».

Сердце Алексея ёкнуло. Массовые, согласованные просьбы обычно касались чего-то общего — чтобы не закрывали школу, чтобы не строили завод вместо парка. Но здесь — одна конкретная старушка. Он запустил магический поиск по внутренней базе «Баобаба», доставшейся в наследство от Милашки. База моргнула, выдавая скупые строки.

Агафья Никитична, восемьдесят четыре года. Местная травница, знахарка. В состоянии комы после обширного инсульта. Прогнозы врачей — неутешительные. Дальше шли пометки, не из медицинской карты: «Носитель локального фольклорно-магического эгрегора. Связь с источником „Слеза русалки“ (ослабевающая). Последний полный носитель местных традиций».

Алексей откинулся на стуле, потирая переносицу. Логика подсказывала стандартный протокол, который он уже изучил: случаи смертельных болезней у очень пожилых носителей малых магических традиций не являлись приоритетом. Жизненный цикл, преемственность, естественный порядок вещей — вмешательство могло принести больше вреда, нарушив хрупкий баланс. Но семнадцать детских писем жгли ему руки. И эта пометка — «ослабевающая связь с источником».

Он встал и подошёл к Раисе Павловне, правившей какой-то сложный договор с виньетками из сусального золота.

— Раиса Павловна, простите, вопрос не по регламенту. Смотрите, какой у меня случай, — он кратко изложил суть.

Раиса Павловна сняла очки и положила перо.

— Невмешательство, — сказала она сухо. — Знание должно уйти, если его некому передать. Это закон. Источник, возможно, заглохнет. Это печально, но это естественно. Мы не служба поддержки экосистем, Алексей. Мы — служба распределения точечных чудес.

— Но это же не точечное! — не сдержался Алексей. — Если источник заглохнет, это ведь скажется на всём посёлке? На здоровье, на урожае?

— Возможно, — кивнула Раиса Павловна. — Но наша задача — реагировать на последствия, а не предотвращать их превентивными ударами магии. Это скользкий путь. Сегодня спасаем источник, завтра — решаем, что целый город «экономически нецелесообразен» и подлежит чуду. Нет.

Алексей побрёл к Петровичу, точившему ножи для резака. Тот выслушал, поглаживая бороду, заляпанную бумажной пылью.

— Дело, парень, хозяйское, — сказал гном. — Сердцем чую — земля там болит. Озера бы сказала — ноет, мол. Но Раиса Павловна права насчёт протокола. Нарушишь — отвечать будешь по всей строгости. Перед комиссией из Нави, а они народ серьёзный.

Озера, порхавшая где-то под потолком, опустилась рядом, прислушиваясь к разговору. Её крылышки нервно подрагивали.

— Я чувствую это место, — прошептала она. — Там есть родничок… маленький, тёплый. Он плачет. Но Раиса Павловна права… сила должна быть в балансе.

Последней инстанцией был Глеб. Маг выслушал молча, уставившись в потолок, где клубилась заводская пыль, принимая причудливые формы.

— Интересный кейс, — наконец произнёс он. — Ты правильно увидел масштаб. Это уже не личное чудо. Это — дилемма. Но… — он повернулся к Алексею, и в его глазах не было ни одобрения, ни порицания. — Решение за тобой. Ты — наш супергерой. Твоя зона ответственности — анализ и распределение. Если считаешь, что протокол устарел или не учитывает нюансов — действуй. Но помни: если твоё решение приведёт к негативным последствиям, отвечать перед Высшим Советом будешь ты. Не я, не завод. Ты.

Груз ответственности снова навалился на плечи. Алексей вернулся к своему компьютеру. Он снова перечитал все семнадцать писем, вглядывался в строки базы данных, мысленно представлял этот посёлок, больницу, плачущий родник. Он не мог просто стереть эти письма в архив. Но и не мог нарушить баланс грубой силой.

Он так и ушёл домой, не сумев найти решение, а ночью проснулся с озарением, и уже в шесть утра был на работе.

Алексей не стал оформлять заказ на «исцеление» или «поддержку источника». Вместо этого, покопавшись в архивах, он нашёл шаблон для «сонаправленного просветления» — редкий и деликатный инструмент. Алексей сформулировал запрос с ювелирной точностью, от которой заболела голова: «Направить пакет интуитивных озарений и активацию забытых моторных навыков на уровне подсознательного воспоминания в отношении фитотерапевтических практик и локальных целебных ресурсов — сотруднику местной больницы, врачу-терапевту Анне В., проявляющему профессиональный энтузиазм и склонность к нестандартным решениям. Цель: обеспечить передачу ключевого практического знания для стабилизации критического состояния носителя традиции Агафьи Н., с вероятностью успеха 40–55%. Приоритет: сохранение знания, а не продление жизни носителя любой ценой».

Он отправил заказ Озере, пометив высшим приоритетом. Руки дрожали. Он только что, по сути, сыграл в русскую рулетку с жизнью старушки и, возможно, целого посёлка — в качестве ставки.

Прошло три дня. Алексей не мог сосредоточиться, машинально заполняя новые бланки. На четвёртый день, ближе к вечеру, в вентиляционную решётку цеха со стуком влетела маленькая летучая мышь. Она пискнула, выплюнула на стол Алексея свёрнутый в трубочку тончайший листок и исчезла в потёмках.

Сердце заколотилось где-то в горле. Он развернул листок. Это был магический меморандум, отчёт об исполнении заказа.

«Заказ № 45167-АГ „Просветление“ исполнен. Озарения получены адресатом в форме серии субъективно ярких сновидений терапевтической направленности. На утро адресатом была предпринята попытка применения забытой методики компрессов на основе локальной флоры (использованы: тысячелистник, донник, корень девясила) в сочетании с точечным массажем по акупунктурным линиям, известным только носителям традиции. Состояние пациента Агафьи Н. стабилизировано. Выход из коматозного состояния зафиксирован сегодня в 07:48. Пациент в сознании, слаб, речевые и моторные функции частично сохранены. Прогноз на передачу опыта — удовлетворительный. Связь с источником „Слеза русалки“ зафиксирована как „стабильно-слабая“, тенденция к угасанию приостановлена. Побочных эффектов у адресата и экосистемы не выявлено».

Алексей выдохнул, ощутив глубокое, всепоглощающее облегчение, смешанное с леденящей душой усталостью. Он не прыгал от счастья, просто сидел, сжимая в руке листок, на котором всего несколько строк решили чью-то судьбу. Он сделал это. Он взял на себя ответственность и не промахнулся. Но осадок остался. Вкус настоящей власти был горьким.

С этого дня таблицы и письма перестали быть для него просто работой. Каждая строчка, каждый запрос теперь виделись ему тем самым семечком. И он, Алексей, решал, упадёт оно на камень или в плодородную почву. Глеб был прав. Он и вправду стал супергероем. Самым незаметным и самым ответственным из всех.