Цвет жизни

Глава 34

То, что я вижу, меня удивляет.

Панкратов не рычит от злости и не носится по кабинету. Нет! Он преспокойно сидит в крутом офисном кресле, откинувшись на спинку, и едва заметно вертится туда-сюда.

Догадываюсь, что сдержанность эта обманчива. Валентин пережил стресс и еще не восстановился. А я твердо знаю одно, если человек находится в эмоциональной нестабильности, не стоит ему перечить.

Впервые в кабинете Панкратова улавливаю запах табака. Он что курил? Однако пепельница и сигареты на столе отсутствуют.

Подхожу ближе и замечаю, что голова у мужчины мокрая. А ворот и плечи рубашки влажные. Предполагаю, что он пытался охладить голову в прямом смысле этого слова.

— Валентин, — тихо шепчу я.

— Иди сюда, — ровно произносит Панкратов, смотря в моем направлении. Всякий раз убеждаюсь, что он хорошо видит силуэты, — бери стул и садись со мной рядом, — он взмахивает рукой в ближайшем от себя пространстве.

Валентин говорит спокойно. Ведет себя мирно. Спрашивается: чего тогда Магалов страху наводил?

— Ага, — отзываюсь я и, покорно прихватив стул, семеню, обходя стол.

Устанавливаю четвероного друга рядом с креслом хозяина дома и присаживаюсь. С лету улавливаю его мятное дыхание, сквозь который слышу запах табака. Мне не показалось, мужчина точно курил.

— Что дальше?

— Справа от тебя ящики. Выдвини первый и достань папку, которую ты привезла.

Мое сердце так и упало. Затем отскочило назад и стало биться где-то в области горла.

Новых идей никаких нет. Решаю исполнить роль послушного сотрудника. Чуть наклоняюсь к ящикам, выдвигаю первый и, выудив папку, возвращаю в исходное положение.

— Вот, — кладу документы перед Панкратовым.

Пока течет время, осознаю, что моя идея не так уж и плоха. Валентин наверняка ждет, что я окажу жесточайшее сопротивление по поводу его решения. Однако нестандартные действия в подобных ситуациях, зачастую отрезвляют «злоумышленника».

От моего взгляда не ускользнули изменения во внешности мужчины. Он стал давать реакцию на мое поведение, значит, стал переключаться со своих негативных мыслей. Я опять вижу складочку меж его бровей. Панкратов то повернется в мою сторону, то вновь уставиться перед собой. Наконец с его губ срывается:

— Свет, ты понимаешь, что я решил подписать документы.

— Да, — продолжаю я тем же невозмутимым тоном. Обычно так я разговариваю на начальной стадии деловых переговоров.

— И ты не будешь пытаться отговорить меня? — в полном изумлении произносит он.

— Да, не буду, — после короткой паузы, натянуто выдаю: — И плакать не стану и рвать на себе волосы от горя.

Валентин выглядит крайне удивленным. Я понимаю, что после встречи с Алисой ему трудно и невозможно держать лицо. Но в данный момент мне кажется, что он вообще находится в состояние ступора.

— Света, прости меня, — с усилием выдает он, сжимая обложку документов.

Да пошел ты! Из-за какой-то бабы сдаешь всю партию. Тюфяк!

— Хм. Валентин, я всего лишь наемный работник. Я не могу повлиять на тебя, раз ты принял такое решение. Я понимаю, что это далось тебе с большим трудом, — играю голосом сочувствие как могу, а саму аж разрывает.

Это же надо, неделю парить мне мозг. Готовить из меня главного сподвижника переворота и противно взвизгнуть тормозами перед финишной линией.

— Прости, — повторно срывается с его губ, и я четко представляю, что если он произнесет это слово в третий раз, я не выдержу!

— Приступим? — сиплю я. Пододвигаю папку ближе, вынимаю листы из первого файла, готовя их к подписи.

Я хорошо запомнила, что в оригинальных бумагах было девяносто шесть страниц. Разумеется, подпись нужна не на всех. Панкратов заверял в среднем каждую третью страницу.

Мне представилась возможность прикасаться к нему. Точнее к его рукам. За те минуты, которые мы потратили на подпись бумаг, я поняла, что Панкратов и в самом деле находится не в лучшем состоянии. Казалось бы стоит пожалеть… Но меня захлестывает волна возмущения и боли. В глазах ощущаю резь, еще немного и из них брызнут слезы.

— Это все, — объявляю я, возвращая листы в последний файл, — что ты чувствуешь.

Да, сейчас многое будет зависеть от его ответа.

— Чувствую, что я предатель.

Этот ответ меня вполне удовлетворяет. Я закрываю папку, поднимаюсь и выхожу из-за стола.

— Я надеюсь, у тебя в ближайших планах сон.

— Да, — Панкратов устало прикрывает глаза.

— Валенти-ин.

— Да.

— Ты действительно думаешь, что я бы так просто дала бы тебе подписать ТАКИЕ документы?