Цвет жизни

Глава 64

Впервые за все время, что знаю Григория, я испытываю столь острый момент, находясь рядом с ним.

Мы смеряем друг друга взглядами. Чувство справедливости и собственного достоинства добавляет мне сил. Я расправляю плечи и плавно поднимаю подбородок.

— Уж никак не ожидала вас здесь увидеть, Григорий Викторович, — подмечаю я, приподняв бровь.

— Рано ты, Салевич, начальство свое стало забывать, — открыто упрекнул меня Панкратов.

Бросаю взгляд в сторону — два охранника уже покинули свою машину и борзо шагали к домику. Миновали калитку и вот джентльмены в темной форме в нескольких шагах от меня и незваного гостя.

— «Забывать» — чудесная функция мозга, — дерзко роняю я. — Всего доброго, Григорий Викторович! Об этой короткой встрече я тоже постараюсь как можно скорее забыть.

Надо же, под конец своей речи, даже расщедрилась на очаровательную улыбку для этого наглеца.

Еще пара мгновений и охранники возьмут Панкратова под белы рученьки и «до свидания, господин из России!»

Хитрый Гриша засек «мою гарантию безопасности» чуть раньше и запел песню уступающего:

— Хорошо, твоя взяла, — по-быстрому признал он, выставив ладони вперед.

Вот сейчас я была готова от чистого сердца поблагодарить Валентина за то, что приставил ко мне охрану.

— Нет, это не «моя взяла», а просто ваш младший брат вас снова сделал! — гордо парировала я.

С нескрываемым торжеством наблюдаю, как охранники, говоря на английском языке, пакуют хитрого Гришу.

— Послушай, Салевич, дай мне пять минут и я докажу тебе, что тебя обманывают.

Господи! А еще говорят, женщины наивные существа. Как можно перевернуть мир человека за пять минут?

— Вы явно будете нести абсурд, а я живу настоящим. Мне не до ваших сказок, Григорий Викторович. Завтра рано просыпаться на работу, — театрально прикрываю рот ладошкой. — К тому же вы чрезвычайно скучны.

— Пять минут! Это все, о чем я прошу!

Я внимательно посмотрела на Панкратова, несомненно, в его глазах было нефальшивое отчаяние. В то же время чутье мне подсказывало, что все не так просто, как видится на первый взгляд.

Ну а как быть с бесконечно добрым женским сердцем? Милость и сострадание барышень вроде меня порой не знает границ.

— Оставьте его, — говорю на английском охранникам. — Пройдемте в дом.

Я, наконец-то, отступаю внутрь жилища и предоставляю возможность переместиться в гостиную.

— Прошу подождать меня здесь. Я переговорю с этим мужчиной на кухне. Если разговор продлиться дольше десяти минут, кто-нибудь из вас войдет на кухню.

Нет никаких проблем договориться с секьюрити, они преспокойно располагаются в гостиной.

Я ловлю себя на том, что испытываю явное недовольство своим поступком. Однако отступать уже поздно.

Провожаю Панкратова на кухню.

— Честно, мне уже кажется, что я сморозила глупость, согласившись с вами поговорить, — закрыв за собой дверь и прислонившись к ней спиной, честно признаюсь я.

Григорий заметно приосанился, когда бодигарды остались за дверью.

— Света, ты не понимаешь, что творишь, — сверля меня глазами, выговаривает мне он.

— Зато вы все больно знаете! — язвлю я.

— Ты думаешь, что Валентин такой хороший, добрый и просто замечательный?

— Вы приехали в Финляндию, чтобы узнать о моем мнении? — деловито уточняю я.

— Ты не наглей, Салевич, как ты понять-то не можешь, что он использует тебя!

— Все мы немного друг друга используем, — с откровенным равнодушием роняю я.

— Ты что совсем ничего не понимаешь? — Панкратова явно выводит мой пофигизм.

— Григорий Викторович, или вы говорите, зачем приехали, или… — я красноречиво кладу руку на резную ручку двери.

— Хорошо, — уступает он.

Мужчина осматривается и забирается на барный стул, упирается ладонями о колени и хмуро начинает свой рассказ.

— Ксения подала на развод.

Мое сердце екнуло, но я велела себе крепиться и держать лицо.

— Сожалею, — сдавленно и глухо выдыхаю я.

— Что мне твои сожаления? — снова вспылил Панкратов. — У меня семья рушится из-за этого козла!

Я вынуждена была прикрыть глаза из-за неприятной громкости, бьющей потоком ненависти и возмущения.

— Еще раз вы допустите подобный тон, вы немедленно пойдете вон, — решительно пообещала я, вскинув на гостя глаза. — Я категорически не понимаю ваших обвинений. Разве в том, что ваша семья терпит крах, виноват кто-то еще, кроме вас?

— А ты думаешь, моя жена от деда Мороза в подарок получила конверт с фотографиями, на которых я… запечатлен с одной девушкой, — нехотя признался Григорий.