Цвет жизни

Глава 35

— Это не те бумаги! — доходит до Панкратова.

— Конечно не те, — подтверждаю я, — оригинал договора я приговорила еще утром. Сожгла в печи барбекю, которая в саду. Валентин, что произошло такого, что ты вдруг сдался? Эта капитуляция из-за Алисы?

— Это не твое дело, — холодно подмечает он.

— Не мое дело? Тогда я пошла, — сама себе поражаюсь, как спокойно мне даются эти слова. Я разворачиваюсь и выхожу из кабинета, плотно притворив за собой дверь.

Поскольку только вечерние часы — спать не хочется. Решаю прибраться в гостиной. Насколько мне известно, обычно сюда три раза в неделю приходит наемный работник и все прибирает. За мной не убудет, если я наведу порядок в гостиной, уничтожив тем самым следы скандала.

Ставлю мебель на место. Поднимаю лампы, стряхивая с них осколки. Завтра нужно будет заказать специальные лампочки. Крупные стекла собираю с помощью веника и совка, которые приволокла с террасы. Все остальное — дело робота-пылесоса.

Сажусь на диванчик, подбираю под себя ноги и, наблюдая за тем, как пылесос выполняет работу, размышляю. У меня возникло слишком много вопросов, чтобы оставлять их не озвученными.

Я вздрагиваю, когда чувствую прикосновение мужской теплой ладони к своему плечу.

— Ты здесь, — произносит Панкратов и, обойдя диван, он присаживается рядом.

Я выключаю пылесос с помощью пульта.

— Чего ты хочешь? — внезапно спрашиваю я. Сама пугаюсь своего вопроса, еще больше возможных вариантов ответа на него.

Напрасно. Мужчина отвечает очень лаконично.

— Я хочу покоя, — разбито роняет он, опустив затылок на диванную подушку.

— Он у тебя будет. Но впредь ты не делаешь мне непристойных предложений. Даже в шутку! И не прикасаешься ко мне, если на то нет необходимости. Сугубо деловые отношения. Понятно?

— Я согласен, — не сразу отвечает он.

— Взамен я тебя не буду мучить допросом, сам понимаешь о ком, и не стану напоминать о том, что ты едва было не сдался.

— Прости…

Я нервно подбираюсь на диване.

— Я то прощу! А вот Виктор Станиславович не простил бы! Сотрудники компании и их семьи тебя точно не поймут, если все отдашь Григорию. Так что даже не начинай!

Мужчина молчит.

— Я понимаю, что ты любишь ее! — я не в силах больше сдержаться. — Я понимаю, что ты совсем недавно потерял отца. Я так же знаю, что твой старший брат спит и видит себя единоличным владельцем бизнеса. Но ты должен быть сильнее обстоятельств, Валентин!

— Света…

— Не стоило играть мной, потому что я тоже человек! — срываюсь я на крик, в попытке достучаться до Панкратова. Спустя секунды продолжаю гораздо тише, но в моем голосе прекрасно слышны слезы. — Нужно проводить четкие и видимые границы между работой и прочим. Ты хотел, чтобы я помогла тебе пойти против брата — я пойду. Однако больше ничего делать не нужно!

Дышу, прежде чем признаться.

— И я должна тебе сказать правду. Я прекрасно знаю, что ты можешь поправить свое здоровье. Тебе нужно только время и хорошие люди, которые смогут вести твои дела, на период твоего восстановления. Такие люди есть. Нужно просто довериться и начать действовать. Валентин… Я ни в кого не верила так сильно, как верю в тебя сейчас.

— Я…

— Постой! — едва сдерживаю себя, чтобы не прикоснуться к Панкратову. — Было еще кое-что. Люди Комацу пытались переманить меня в свою компанию, но я им сразу ответила категоричным отказом. Это признание — знак моего доверия тебе. Я хочу, чтобы ты знал об этом. Ведь скоро переговоры. Поверь мне, японцы как никогда заинтересованы в сотрудничестве с нашей компанией. Их очень привлекает наш филиал в Финляндии.

— Там пока рулит Михаэль. И он неплохо справляется, — меня радует, что собеседник переходит на здоровый деловой тон.

— Да, но о делах достаточно. Тебе надо успокоиться, отдохнуть и сделать судьбоносный ход. Самому. Все в твоих руках.