3

— Доброе утро, — Гарри громко поздоровалась со всеми присутствующими под веселое треньканье колокольчика.

Прошла за прилавок, сняла с крючка рабочий фартук. Настроение было отменным.

— Что у нас на сегодня? — завязывая тесемки в бантик на талии.

— Заказ на волшебную палочку из остролиста, так что нужна смесь, — Стоун заглянул в журнал заказов. — Основа под серьги с опалом — подарок для партнеров по бизнесу, поэтому просили без излишней вычурности и наворотов.

— Понятно, — женщина кивнула.

Зелья для размачивания древесины они готовили сами, не доверяли местным зельеварам, которых Ричард Нокс поголовно называл "недоучками и экспериментаторами".

— Гарри, ты знаешь, какой сегодня день? — Эрик, помощник Стоуна, крутился на стуле, как юла, не мог усидеть.

— Последний день августа, — послушно откликнулась Гарри.

Для зелий они использовали магическую плитку в углу комнаты и котелок на четыре литра. Гарри до половины наполнила его водой, растворила измельченные и высушенные листья смородины и соцветия чертополоха — основа для смеси под палочки из остролиста. Сняла кожицу с мандрагоры, мелко покрошила два левых корешка, очень мелко, как яйца на салат. И тоже в котелок, довести до кипения, добавляя новый ингредиент каждые полторы минуты. Женщина завела таймер.

— С тобой скучно, — пожаловался Эрик, смешно надув губы.

Стоун хмыкнул и покачал головой.

— По крайней мере, она может выполнять два дела разом: болтать с тобой и готовить раствор, — припечатал он, давая подзатыльник юнцу. — Займись защитными амулетами, Нокс сказал пополнить запас.

Но даже ругань наставника не смогла угомонить парня.

— Сегодня же день зарплаты! — радовался он. — Гарри, на что потратишь деньги?

— Тебе не понравится, — покачала головой женщина. — Это скучно и не интересно.

— Но все же, — продолжал настаивать парень.

— Мне нужно купить хотя бы еще одно платье, нижнее белье, туфли, тарелки, ложки, вилки, как минимум одну кастрюлю. Про волшебную палочку я даже не заикаюсь, — хмыкнула женщина.

Эрик, покрасневший, когда услышал про нижнее белье, печально вздохнул. Гарри требовалась официальная палочка, а такие продавались только в Косой, у Олливандера. Цены там могли стать самыми астрономическими, в зависимости от силы мага и требовательности его дара. Никто не сомневался, что магия у Гарри весьма требовательна.

— Не переживай, малыш, — фыркнула Смит. — Первую куплю у вас, здесь. Иначе мне совсем нечем за себя постоять.

— Угу, нежная, ранимая и беззащитная, — буркнул Стоун, "начиняя" камень для серьги заклинанием. — Твои проклятия местные целители снять не могут, а в Мунго обращаться — себе дороже.

— Сами виноваты, — отрезала Гарри.

Воцарилась тишина. Уютно щелкал таймер, отсчитывал секунды, булькал котел. Стучал нож, которым Гарри нарезала ингредиенты. На подоконнике что-то медленно пережевывала разумная смесь росянки и кровохлебки. Или кого-то? Периодически она тянулась к волшебнице, за что получала щелчок по тупому носу. Гарри мурлыкала себе под нос известную, приставучую магическую песенку, через пару минут ей стали подмурлыкивать и Стоун с Эриком.

Коллеги Гарри нравились: спокойные, начитанные, не лезли не в свое дело, говорить с ними интересно. И не задирали нос перед бедной, безродной женщиной. Они сразу перешли на "ты", как и с начальником, Ричардом, который оказался бывшим учеником Стоуна.

Гарри перелила раствор в форму, оставила охлаждаться, рядом положила заготовки для палочки из остролиста с полосками для ручки из клена. Села за третий, ранее свободный, столик и стала готовить основу и оправу под серьги. Надела специальные очки, разогрела магический паяльник. Чем-то он напоминал магловский, однако предназначался для более тонкой, изящной работы. И через него можно было легко проводить магию, заполняя ею руны. Алгоритм работы вроде бы несложный, но не каждый Мастер мог овладеть им. Требовалось жестко дозировать магию, где-то увеличивать поток, где-то — ослаблять, не каждый мог вовремя сориентироваться. Гарри самой понадобилось неполных три года практики, прежде, чем она виртуозно научилась менять температуру и степень накала, нажима пламени.

Очки натирали переносицу, кожа под ними неприятно мокла, потела, однако другого выхода пока не имелось. Вообще-то, артефакторы могут видеть потоки магии при работе, просто обязаны это делать. Но заклинание обострения зрения, которое использовала Гарри, сбивало некоторые настройки. Несильно, однако учитывать их каждый раз — проблематично. В такие моменты она как никогда скучала по своему обручу. Артефакт почти полностью сливался с аурой владельца и не отсвечивал при работе, не мешал.

Стоун, узнав о проблеме, разыскал в закромах старинные очки, с ними еще его отец работал. И отдал коллеге на время, пока та не купит приличные — магловские — очки.

— Почему ты не выправишь себе зрение? — Эрик старательно пытался походить на Гарри: совмещать два дела разом. Но если для Смит, с ее опытом, это не представляло труда, то парнишка мог напортачить и огрести, как от наставника, так и от Нокса за порчу ценных материалов. Впрочем, Стоун пожимал плечами и говорил, что это развивает сознание и наблюдательность мальчишки. В таких делах с ним не спорил даже Ричард.

— Это у меня наследственное, — пожала плечами Гарри, выводя тонким острием руны защиты и благополучия. — К тому же… единственный знакомый мне зельевар, который мог сварить для меня хорошее зелье… погиб.

Снова воцарилась тишина, на этот раз немного… неуютная. Гарри не любила говорить о прошлом, вспоминать его. Она оставила его… в будущем. И жила только сегодняшним днем.

— Сдать бы тебе на Мастерство в Гильдии, — вздохнул уже в который раз Стоун. — Слышал, там даже после домашнего обучения можно.

— Можно. Сдача экзамена стоит две тысячи галеонов, — Гарри уже наводила справки. — И для этого… нужно иметь палочку.

И официальное имя.

Коллеги снова понурились, Стоун нахмурился. Гарри отложила одну основу, выключила паяльник и стянула очки, повернувшись к старому артефактору.

— Стоун, не обижайся, — она ласково улыбнулась. — Я со всем справлюсь. Время у меня есть.

Старик хмыкнул в ответ, покачал головой.

— Ты единственная из молодых людей, кто никуда не торопится, не спешит.

— Тише едешь — дальше будешь, — ответила иностранной поговоркой Гарри и вернулась к работе.

Когда она уже заканчивала вторую серьгу, громко хлопнула дверь, колокольчик задребезжал так, что сначала показалось, будто ураган сорвал его к чертовой матери. Артефакторы отвлеклись от работы, Гарри приподняла бровь, на что Стоун пожал плечами. Из торгового зала раздались возбужденные голоса повышенной тональности, затем еще один хлопок дверью, и в мастерскую ворвался раздраконенный Ричард.

— И как вам это нравится? — заявил он, бросая на стол коробку, обтянутую темным бархатом.

Гарри заглянула под крышку. Внутри, на мягкой ткани лежала тонкая палочка черного дерева. По всей длине ее тянулась узкая трещина, из которой торчали лохмотья чего-то белого.

— Тринадцать дюймов, эбеновое дерево, волос из хвоста единорога, — прокомментировала она, взяла поврежденную палочку в руки.

Нет, ну какие изверги, портить такое произведение искусства! Волшебная суть почти покинула сердцевину палочки и уже угасала в древесине.

— Кажется, ее купил Абрахас Малфой для своего сына, — Эрик уже шуршал журналом, куда они тщательно заносили все проданные вещи. — Ну, так и есть.

— Малфой-младший в этом году должен пойти в Хогвартс, вот папашка и озаботился тем, чтобы у наследничка были козыри в рукаве, — буркнул Нокс, нервно закуривая. — А когда магическим всплеском расколол артефакт, примчался и заявил мне, что это я во всем виноват. Мол, негодные вещи я делаю. Ну и пусть тогда катится к дракклам вместе со своим змеенышем.

Гарри тем временем ощупывала палочку. Поврежденная, да, но не убитая. Эбеновое дерево имеет плотную, тяжелую структуру, прочную и однородную. Расколоть такую — сколько же усилий надо приложить? Впрочем, если постарался маленький маг…. Из эбенового дерева издревле делали амулеты против злых духов, считалось, что с помощью этого дерева можно убить демона, а в посуде из древесины черного дерева яды теряют свои свойства. Не все, но ослабляются значительно. Гарри проверяла это на практике.

Однако это тяжелая палочка, предназначалась для мощных, могущественных аур, и она совсем не подходила Малфою-младшему, не тому Люциусу, каким он был в школе, находясь под пятой своего отца. Эбеновое дерево подошло бы тому Люциусу, что выдержал Азкабан и рабство у Темного лорда. Выдержал и не сломался.

— Ричард, ты собираешься еще использовать эту палочку? — подняла глаза на начальника женщина.

— Хочешь изменить ее под себя? — прищурился Нокс.

Гарри повела плечами, шевельнула уголками губ. Не пропадать же добру.

— Бери, — махнул рукой уже немного успокоившийся Нокс. — Либо ты что-нибудь с этим сделаешь, либо все равно выбрасывать. После мелкого павлина-то, — пробурчал он.

Эрик смешливо фыркнул, Стоун отозвался одобрительным смешком.

— Не обижайся, но Люциусу в данный период больше подошла бы палочка из клена, — заметила Гарри.

— С пером павлина внутри! — рыкнул Нокс. — Я даже лично готов их ощипать.

Артефакторы переглянулись и дружно рассмеялись, представив себе эту картину. Нокс залезает в Малфой-менор и ощипывает драгоценных павлинов блондинистого семейства.

— Если не возражаешь, я задержусь сегодня в мастерской?

— Как тебе угодно. Кстати! — мужчина хлопнул себя по лбу. — Зарплата! Вы так долго ее ждали, — пропел он.

В руки каждого перекочевал мешочек с галеонами. Эрик засветился весь от счастья.

— На "Ночном рыцаре" съезжу в "Сладкое королевство" в Хогсмиде, — решил он, поглаживая позвякивающее сокровище.

— У Гарри, разумеется, целый список, — вопросительно потянул Нокс.

— Если все получится, палочку из него можно будет вычеркнуть, — отстранено улыбнулась Гарри и вернулась к своей работе.

Вечером Нокс оставил ей ключи от магазина, сказал пароль от щитовых чар, чтобы женщина активировала их, когда будет уходить. Если будет.

Гарри приглушила немного свет, ей не нужен был такой яркий, от него в подвальчике становилось жарко. Очистила свой стол от посторонних предметов и вынула спрятанную до времени палочку.

— Красавица, — ласково прошептала она, проводя кончиками пальцев по поврежденной древесине.

И как Люциус умудрился не оценить подобного. Мелкий еще, павлинчик-то!

Тонким ножом Мастер разрезала палочку до конца, благо черное дерево отлично поддавалось, положила его в специально сваренный раствор, позволяя дереву развернуться, как листу бумаги или плотному бутону цветка. И пинцетом, аккуратно, стала вытаскивать наружу шерсть единорога.

Олливандер в свое время говорил сущую правду: не волшебник выбирает палочку, а палочка — волшебника. Изредка, когда артефакт полюбил хозяина, даже после его смерти или проигрыша в бою, отказывался подчиниться победителю или родственнику. Как, например, Старшая палочка. После признания Гарри хозяйкой и Повелительницей Смерти, палочка перестала откликаться на зов других, искать других, более сильных волшебников.

Кровь создательницы успокоила ее.

Сейчас, в данное время, она принадлежит Альбусу Дамблдору, однако Гарри не сомневалась: артефакт будет искать ее, носительницу крови Смерти, прямого потомка богини. Ничего, с этим тоже можно будет разобраться позже.

Пока — важно создать артефакт. Палочка не признала Люциуса, осталась свободной. Отсутствие уз значительно облегчало работу.

Когда вся шерсть была вынута и выброшена — использованная, она потеряла свою силу — Гарри стала читать катрены, выводить руны прямо в воздухе, вливая в каждую собственную силу. Щиты над лавочкой обязаны выдержать. Она сглаживала, убирала следы взаимодействия шерсти единорога и черного дерева, их связь.

Дерево разворачивалось, приобретало глянцевый блеск. Гарри достала его щипцами, прокручивая в воздухе, медленно высушила теплыми струями. Не до конца, ровно настолько, чтобы перестал стекать ручьями раствор.

Сердцевиной послужит прядь волос некроманта и цветок асфоделя. Из надреза на ладони на стол упала алая капля, из которой вытянулся белоснежный цветок, похожий на розу и лилию одновременно, как писал один поэт.

Дерево спланировало в следующий раствор, уже обычный, пропитывающий, стандартный. Пока волшебница занялась асфоделем. Следовало преобразовать его магическую суть, придать форму ядра для палочки и связать с прядью волос некроманта. Для палочек всегда использовали удобные по физическим параметрам сердцевины — будь то шерсть, перо или сердечная жила, их не нужно было лишний раз преобразовывать, изменять. Не то, что цветок.

Гарри не искала простых путей. Эта палочка будет только ее, и подчиняться станет только ей. До конца жизни.

Кровный ритуал, и темное дерево обволакивает белоснежную сердцевину, переплетенную тонкими черными нитями, поглощает и заключает в себе. В этом отличие палочек на заказ от оптового изготовления — все они служат только одному владельцу, ведь заклинают на кровь. За время "правления" Дамблдора, после падения Темного лорда и аристократов, даже такие простые кровные ритуалы были признаны темными.

К утру, когда над Лютным занимался серый рассвет, отполированная палочка легла на стол. Гарри устало откинулась на спинку стула. От растраты энергии напал жуткий голод, перед глазами все плыло и кружилось. И вместе с тем пришла эйфория. Подрагивающими пальцами коснулась она черной рукояти палочки, обхватила ее. Дерево под ладонью нагрелось, и острый кончик выпустил сноп фиолетовых искр. Артефакт послушно отозвался новой — теперь уже единственной — владелице. Хотелось петь и танцевать. Колдовать и превращать все подряд. Гарри даже не замечала, какой беззащитной, практически голой, чувствовала себя без палочки.

Взмах, и запотевшие стекла распахнулись, пропуская внутрь морозный, предрассветный ветерок. Он смешался с запахами трав и огня, что пропитали весь подвал за бессонную ночь, мимолетно коснулся разгоряченной кожи щек волшебницы. Гарри упоенно вдохнула его, подставляя влажные шею и плечи, облепленные мокрыми от пота волосами. Очищающие легли более ровно, чем обычно, легко и привычно. Да, с палочкой определенно колдовать намного проще. По крайней мере, в повседневной жизни.

Гарри от души зевнула, чуть ли не вывихивая челюсть. Хорошо, у нее завтра… нет, уже сегодня, выходной. Работать в таком состоянии она попросту не способна.

Помещение проветрилось, на всякий случай женщина наложила стирающие чары из аврорского арсенала, что в свое время любезно подсказал Кингсли, который не желал, чтобы Героиню поймали на горячем. Теперь даже самая лучшая ищейка не обнаружит в этом подвале следов проведения кровных ритуалов. Окно захлопнулось, повинуясь движению кончика палочки, вещи легли на свои места, освобождая рабочее место. Гарри выключила свет, закрыла помещение, врубив защитные чары. И, напевая себе под нос, неспешно направилась домой.

В свете сумерек Лютный казался серым, почти бесцветным. И странно притихшим, как будто все вокруг вымерли.

— Мяу!

А, нет, жизнь имелась!

— Привет, Мерлин, — улыбнулась Гарри.

Женщина присела на корточки, чтобы погладить котяру. Здоровенный черный книзл являлся грозой всех животных в их дворе-"колодце". С разбойничьей мордой обходил он свои владения и неугодным немедленно задавал трепку. Принадлежал никому и всем одновременно — то есть кормили его тоже всем двором. Зато можно было быть уверенным, что ни крыс, ни мышей в помещениях не было. Наглая морда, прозванная за какие-то заслуги Мерлином, этого попросту не допустила бы.

— Мяу! — прозвучало жалобно и требовательно одновременно.

— У меня только яблоки.

— Мяу?

— Да, зеленые.

— Мяу!

— Знаешь, приличные коты не едят яблоки.

— Пф.

Гарри весело улыбнулась. Как и любой книзл, Мерлин был умнее других животных. А вот вкусы в пище имел странные. И с первого же дня повадился охотиться на яблоки в квартире Гарри. Частенько их можно было увидеть идущими через двор и ведущими переговоры по поводу кислых или сладких плодов. Отчасти именно это примирило соседей с женщиной: Мерлин плохих людей чувствовал и обходил их стороной, а к новенькой привязался.

— Заходи, — женщина распахнула дверь квартиры, предварительно снимая охранку.

Без палочки наложить удалось только топорные, грубые защитные чары, рассчитанные на прямой взлом какого-нибудь не слишком профессионального волшебника. Теперь Гарри собиралась это исправить.

Интуиция взвыла раненной мантикорой, рядом Мерлин вздыбил шерсть. Гарри отскочила в сторону, перекатилась в угол, над головой полетели следы неизвестных заклятий. Темная фигура скользнула к ней. Из-за высокой скорости ее движения казались расплывчатыми, почти незаметными.

Убийца, член Гильдии убийц. Только они так профессионально и быстро двигаются. И используют холодное оружие. Гарри еле успела выставить Щитовые чары, о которые ударилось несколько кинжалов. Со звоном клинки отлетели куда-то в темноту, а фигура отпрыгнула, чтобы не попасть под Режущее. Спасибо Снейпу за однажды полученный учебник Принца-полукровки. Из него женщина узнала больше о боевке, чем за все семь лет Хогвартса. Правда, вряд ли "любимому" зельевару эта мысль пришлась бы по душе.

В полутемном помещении одежды противника сливались с тенями, он держался в стороне от окна, чтобы не попасть под удар. Кровать и холодильный шкаф с плиткой обходил так, что становилось понятно: он успел изучить обстановку комнаты досконально. Отсюда следовало, что разработка заказа на нее велась как минимум неделю — именно столько требовалось в прошлом профессионалам.

Кожное окаменение отскочило от убийцы, Гарри засекла вспышку магической энергии на груди. Амулет, скорей всего, древний артефакт, потому что в нынешнее время мало малефиков, и те стараются не высовываться.

Убийца плавно переместился за спину женщины, сталь клинка почти холодила кожу шеи, когда Гарри резко развернулась и ударила параличкой. Нет, он в самом деле думал, что окаменение — единственное, на что она способна?

Скорее, это было отвлекающий маневр.

Ассассин свалился мешком на пол, и Гарри получила возможность его рассмотреть. Темные одежды, ткани, закрывающие лицо, невыразительный взгляд, полностью лишенный каких-либо эмоций.

Адреналин схватки потихоньку отступал, ноги стали подрагивать, голова — кружиться еще сильнее, чем прежде. Холодный воздух Лютного привел артефактора в чувство, совсем немного, но теперь его эффект сошел на нет.

Следовало поторопиться и обезвредить убийцу прежде, чем она рухнет в голодный обморок от магического истощения.

Гарри оседлала бедра все еще парализованного противника, рассекла одежду на груди. Кончиком палочки неглубоко вырезала руны долга, чести и магического отката при нарушении древнего ритуала.

— Заклинаю тебя и Гильдию твою честью, долгом, кровью, жизнью, — произнесла она, приложила ладонь к груди убийцы и влила остатки магии.

Тот дернулся, блеснул ненавистью на женщину. Та фыркнула: такие взгляды не пугали ее уже очень давно.

И сняла параличку. Теперь убийца просто не мог причинить ей вред, если не хотел, чтобы он и его Гильдия лишились покровительства Магии. Шутить с такими вещами опасно. Теперь у Гильдии только два варианта развития событий: либо отказаться от заказа, либо убить провинившегося и прислать нового. Не факт, что последний вариант сработает. Гарри планировала усилить защиту.

Слишком часто в прошлом к ней подсылали наемных убийц.

Ассассин выпрыгнул в окно, растворился в сумерках, а Гарри повернулась к возмущенно сверкавшему желтыми глазищами Мерлину.

— Ну, что? По яблочку?

Кот расслабился, сел и важно кивнул.

— Мяу!

Просыпалась Гарри с мерзким ощущением похмелья и весело проведенной ночки. Тело болело и ныло, настоятельно требовало отдыха и принятия упора лежа на целый день, во рту пересохло, саднили полученные вчера во время стычки царапины. Женщина потянулась, села, взбодрила себя парочкой заклинаний.

Как бы то ни было, ей пора возвращаться в строй, платить за квартиру и идти за покупками.

Первым делом она проверила волшебную палочку. Вчера, после отбытия убийцы, она поставила самые сильные Защитные чары, на которые была способна в разбитом состоянии и завалилась спать в обнимку с Мерлином. Уже доказано, что коты, в особенности, магические породы, такие как книзлы или ведьмины, могут восстанавливать магическое поле человека, равномерно распределяя остатки энергии.

Наверное, только благодаря этому она сейчас не лежит в лежку.

Женщина привела себя в порядок, умылась и почистила зубы холодной водой из-под крана. Душевая в квартире была в аховом состоянии, так что в основном применяла Гарри Очищающие чары. Лезть в потемневшую от магической плесени кабинку с ржавыми потеками на стенах не было ни малейшего желания. Но иногда требовалось взбодриться и без магии.

Дик жил на первом этаже, в отдельном закутке. Его квартира была значительно больше, уютнее, в ней хозяин сделал ремонт.

— Доброе утро, — вежливо улыбнулась Гарри открывшему дверь сонному мужчине.

Судя по его взгляду, утро было далеко от доброго.

— Плата за квартиру, за этот месяц и следующий, — она протянула мешочек.

Дик что-то буркнул, кивнул и скрылся за дверью. Впрочем, Мастер его не винила: сама при желании становилась редкой "совой", даже Кричер не мог добудиться. Обычно так происходило после какого-нибудь особенно сложного задания Гильдии.

Квартира стоила пятнадцать галеонов в месяц. Не слишком дешево, но и не дорого, особенно для места, где не задают вопросы. Теперь женщина прикидывала, на что хватит оставшихся десяти монет. Кастрюли, чашки, ложки она вполне сможет трансфигурировать из лома с магловской свалки. Значит, остается одежда, нижнее белье и футляр для палочки. Платье просто не предусматривало магического артефакта, не за пояс же затыкать.

Кроме магазина мадам Малкин, в магическом квартале существовали и другие лавки, торгующие одеждой, в том числе, и подержанной. Недостаток в том, что она сплошь была магической: мантии, старинные платья и прочее, прочее, прочее. С одной стороны, правильно, ведь никто, кроме волшебников там не отоваривался. Однако Гарри предполагала частенько выходить в мир простецов. В таком случае пришлось бы покупать двойной комплект одежды: для магического мира, и для обычного. Зачем тратить деньги на ненужные по сути усилия? Если в Лютном никто не обращает внимания на моду, а самой Гарри нет дела до мнения окружающих.

Значит, прямая дорога лежит в Гринготс, в обменный пункт. Интересно, какой там сейчас курс?

Гарри поправила юбку платья, с грустью отмечая, что скоро ткань запросит каши, а не только Обновляющих и Чистящих заклинаний. Еще бы, на протяжении месяца оно служило ей ночной сорочкой, домашним халатом и формой для работы. Да, сменная одежда просто необходима.

— Мисс Гарри, а где Мерлин? — к ней во дворе подбежала шустрая, мелкая девчушка с кривыми косичками и внушительным зазором в верхней челюсти. Видимо, недавно выпал молочный зубик.

— У меня яблоки ел, а после куда-то убежал, — мягко ответила женщина, не останавливаясь.

Девочка облегченно кивнула и побежала к друзьям, которые тут же принялись ее расспрашивать, не навредила ли темная волшебница всеобщему любимцу.

Женщина про себя усмехнулась: репутация у нее складывалась страшная, особенно, после проклятых грубиянов, которые посчитали магичку без палочки легкой добычей. Ее не ненавидели, но здраво опасались. И не лезли в ее дела.

После темноты и относительного спокойствия Лютного переулка, Косая аллея поражала шумом, гамом. Словно большой, шумный переездной цирк. Кричали совы, квакали жабы, истошно мяукали коты в зоологическом магазине. Вторили им писком крысы и летучие мыши. Проходящие мимо волшебники громко переговаривались между собой, обсуждали последние достижения в трансфигурации и рунах, статьи в научных журналах и "Ежедневном пророке". Дети галдели и с восторгом, тыча пальцами, звали родителей посмотреть на движущуюся модель Галактики.

Это невольно раздражало. Как-то Гарри отвыкла от людных мест и сборищ, последние десять лет она стойко игнорировала все приемы в Министерстве, кроме тех, на которые нельзя было не пойти. Если остальные считали это удачным местом для налаживания контактов, то аристократы понимали: поговорить они могут и в особняках, просто пригласив на чашечку чая или семейный пикник, в зависимости от уровня доверия к человеку.

Банк Гринготс возвышался посреди аллеи. Белоснежный, нерушимый символ стабильности. Что бы ни происходило в магическом или в магловских обществах, банк продолжал свою работу. Хитрые гоблины умели проворачивать дела в свою пользу. В свою очередь, это означало, что и счета, сейфы вкладчиков тоже в надежных руках.

Поднимаясь по белоснежным мраморным ступеням, к высоким дверям с золотым тиснением, Гарри вспоминала, как коротышки пытались всучить ей штраф за ограбление банка и "угон" дракона. Про меч они тактично не вспомнили. Новоявленная леди Блэк таким тактом не обладала, припомнила и то, что они делали ставки на нее во время Турнира Трех Волшебников, не договорившись при этом о сумме выплаты самой участнице. Гоблины, скрипя зубами в вежливых улыбках, отступились. Но дополнительные пункты во все контракты вставляли исправно. Гарри так же исправно их подчеркивала красными, учительскими, чернилами и отправляла на переделку. Помнится, один только договор с Малфоями она раз пять пересылала в банк, пока гоблины не смирились с тем, что упрямства, терпения, бумаг и чернил у леди Блэк намного больше, чем у них.

Гоблин-швейцар, открывая дверь, смерил ее недовольным, почти презрительным взглядом. Так же на нее смотрели и остальные, пока она проходила по приемному залу банка. Обменник располагался в углу и представлял собой закрытую кабинку.

— Добрый день, десять галеонов в магловские фунты, — Гарри протянула сумму гоблину, сидевшему по ту сторону стекла.

Тот тряхнул ушами и заскрипел пером, выписывая чек в двух экземплярах. В это время женщина оглядывалась по сторонам.

Ничего ровным счетом не изменилось. Все также приходили волшебники, брали деньги, показывали ключи, другие гоблины отмеряли самоцветы, проверяли их на яркость, блеск и чистоту, готовили к огранке. И тем самым еще больше поражали маглорожденных волшебников, которые приходили в банк в первый раз.

— Добрый день, — о, этот голос она узнала бы из тысячи. Вернее, подобную манеру говорить: тягучую и презрительную, холодный сироп и жидкий лед в одном фиале.

Абрахас Малфой собственной персоной. Оглядев волшебника с ног до головы, Гарри вынуждена была признать, что он определенно хорош собой. Породистый, крупный мужчина, с ухоженными, холеными руками, сжимавшими трость со змеиной головой, в дорогом костюме. Платиновые волосы до середины спины, серые глаза с застывшим в них высокомерием, чувственные губы, складывающиеся в презрительную усмешку.

Рядом с ним стоял маленький Люциус. Гарри прикусила губу. Как отличался этот мальчик от того возмутительно великолепного мужчины, что учил ее ведению дел рода.

По-своему открытый, он не копировал отца, но порода чувствовалась и в нем. Длинная густая грива зачесана назад, руки в перчатках держатся спокойно и уверено, в глазах — ни тени сомнения. И лишь восхищение, когда мальчик смотрел на отца.

Гарри вспомнила, как Драко на первом курсе пытался копировать отца. К сожалению, он пошел внешностью и статью в мать, а потому смотрелись его ужимки глупо и смешно. Люциус… Люциус не переигрывал, он знал, как должно вести себя, чтобы дать почувствовать свое превосходство.

Как мило.

— Ваши деньги, мисс, подпишите чек, — гоблин подсунул бумаги, видимо, рассчитывая, что привлеченная красотой Малфоев женщина подпишет не глядя. Гарри ласково и вежливо улыбнулась и стала про себя пересчитывать, нарочито медленно, напоказ.

Если бы мог, гоблин побледнел.

— Вы забыли передать мне еще четверть фунта, — почти шепотом произнесла она, приподнимая бровь.

Она оказала банку услугу, не выставив его в дурном свете перед другими клиентами. Ведь гоблин попытался обмануть.

А пальцы уже плели мерзопакостное проклятие от жадности. Теперь этот гоблин будет чувствовать резь в животе каждый раз, когда попытается присвоить себе больше положенного или обмануть клиентов.

— Благодарю, — она спрятала деньги в трансфигурированную сегодня из картонки сумочку и вышла из кабинки.

Проходить пришлось мимо Малфоев. Абрахас оглядел ее с ног до голову и окатил ледяным презрением к потрепанному, старому платью и великоватым туфлям. И, наверное, был шокирован тем, что женщина не обратила на него ни малейшего внимания, занятая своими мыслями.

Человеческий мир поражал не меньше Косой аллеи. Гарри сначала показалось, что она оглохла и ослепла. Сенситивный шок, не иначе. В глазах рябило и пестрело самыми ядовитыми цветами и оттенками.

Искусственные. Единственное слово, которое она могла подобрать по отношению к нынешней магловской моде. Крупные бусы и браслеты из пластмассы, крупные серьги, взбитые, начесанные волосы, короткие — выше колена — платья почти правильной треугольной формы. Без ярко выраженных талий или поясков. Молодежь во всю осваивала мини-юбки и брюки. И высокие сапоги с квадратными, тупыми носами. Пестрели яркие цвета, геометрические узоры по краям платья, сочетание не сочетаемых вроде бы оттенков, например, розового и зеленого.

Глаз отдыхал на людях старшего поколения. Те тоже старались следовать моде, но к ним она была явно милосерднее. Строгие юбки-"карандаши", двубортные жакеты, пиджаки или однотонные плащи спокойных, темных тонов. Аккуратные туфельки, белоснежные перчатки и шляпки радовали эстетическое восприятие.

Но, несмотря на все это, выглядели люди прилично и даже симпатично. Мода на чрезмерность не несла ничего чрезмерного, даже яркий макияж не казался смешным или избыточным.

Гарри переместилась на окраину Лондона. Где-то здесь должна была жить сестра-сквиб мадам Малкин, владелица магазина подержанной, уцененной одежды и обуви. Пусть Шарлотта Малкин магией не владела, о волшебном мире знала. Через нее сквибы, чтобы не посещать Косую аллею, покупали мантии или другие, необходимые им, предметы. Или шили на заказ — вторую комнату в магазине занимало ателье.

Лавочка находилась в том же месте. Почти неприметный на фоне ярких вывесок соседей магазинчик "Одежда от Малкин". Над головой зазвенел колокольчик, когда дверь распахнулась.

— Добрый день, чем могу помочь? — обратилась к посетительнице приветливая ведьма средних лет.

К чести младшей Малкин, та не показала ни удивления, ни презрения, продолжала приветливо, в меру услужливо улыбаться.

Магазин делился на две части. На правой, у витрины, находились вешалки с готовыми магловскими платьями, у стены теснились полки с обувью. На правой — прилавок и возвышение, вокруг которого лежали сантиметр и блокнот для записи измерений. Здесь проводили снятие мерок для одежды на заказ.

— Добрый день, я бы посмотрела платья, если не возражаете, — не просьба, всего лишь вежливое уведомление.

Мадам Малкин кивнула.

— Конечно, прошу. Если что-то заинтересует, рада буду помочь. Примерочные находятся здесь, — она показала на отгороженный занавеской пятачок между стендами с обувью.

— Благодарю, — Гарри прошла к вешалкам.

Платья, вышедшие из моды, с пышными юбками, тонкими талиями, что подчеркивались широкими поясами. Классических черно-белых цветов, темных оттенков. Но совершенно не практичные в Лютном. А вот прямые, простого кроя платья…. И цены приемлемые.

Гарри отобрала себе два, прошла в примерочную.

О зеркале, даже маленьком, мечтать в комнате не приходилось. Так что себя целиком, без прикрас, женщина видела впервые за последний месяц.

Исхудала, на одних только яблоках да огурцах с малиной. Кожа обтянула ребра, отчего шрамы стали виднее и уродливее, показались тонкие ключицы. Гиппократ старался не оставлять следов, но в некоторых случаях даже магия бессильна.

Платья сидели, как влитые, подчеркивали высокую, крепкую, хоть и небольшую, грудь, тонкую талию и плотный живот. Наверное, прежняя владелица имела меньший размер, поэтому платья и облегали. Гарри не возражала. Приятно почувствовать себя женщиной.

Что особенно порадовало, Шарлотта Малкин стала одной из первых, кто начал продавать готовое нижнее белье. Гарри рылась среди вешалок, пока нашла самое меньшее количество кружев. Из туфель подошли лодочки на низком, устойчивом, квадратном каблуке.

— Запаковать? — вежливо спросила мадам Малкин, когда Гарри подошла к ней с выбранной одеждой.

— Да, попрошу.

— С вас полтора фунта, — владелица пристально, оценивающе оглядела ее. — Возможно, мисс захочет купить нечто… более модное. Такая фигура, как у вас, считается сейчас эталоном.

Гарри подняла бровь. Такая фигура, как у нее? Тонкое, невразумительное нечто? Она вспомнила беседы с Шарлоттой из своего времени. Та что-то говорила о Твигги, "веточке". Хрупкая, большеглазая девочка-подросток. Гарри девочкой назвать нельзя, однако она обладала худощавой фигурой, при росте в метр семьдесят пять весила всего шестьдесят килограммов, сейчас, наверное, даже меньше. Да, определенно, чем-то на эталон она походила.

— Благодарю, но меня мало интересует мода, — ответила она, забирая пакет и расплачиваясь с продавщицей. В глазах мадам мелькнуло удивление. Еще бы, женщина, которая не интересуется модой! — До свидания.

— До свидания. Будем рады видеть вас снова, — традиционный ответ.

Дальнейший путь лежал на Каледонский рынок. Тысячи лоточников, барахольщиков, спекулянтов — и каждый со своим товаром. На лондонских развалах и блошиных рынках порою можно купить совершенно потрясающие вещи и за приемлемую цену. Во время Второй мировой рынок почти перестал функционировать, а в 1950 его перенесли на новое место — в районе дока Бермондзей.

В сумке, в уменьшенном виде, лежали крупа, мука и килограмм картошки. Соскучилась по горячему за месяц своеобразной диеты, желудок требовал чего-то более сытного.

Гарри мысленно подвела итоги по выполнению своего плана. Теперь у нее есть волшебная палочка, работа и зарплата на первое время, сменная одежда, квартира оплачена. Даже немного нормальной, человеческой еды, после которой она не станет сама себе напоминать самку яблоневой плодожорки.

Но таким образом, за двадцать пять галеонов в месяц, что остаются после уплаты аренды, ей никогда не заработать на легальную палочку и Мастерство. А именно они и стояли следующими пунктами.

Гарри призадумалась. Гоблины и перекупщик Горбин. Они никогда не спрашивают, откуда та или иная вещица, они смотрят на ее ценность и свойства. Если продать им сделанный артефакт…. За Горбина убьет Нокс, да и не станет Гарри сотрудничать с конкурентом нынешнего начальства. Потому как не гадят там, где едят. А вот Гринготс — вполне жизнеспособный вариант. Гоблины и сами артефакторы не из последних, однако все их поделки слишком специфичные и дорогостоящие, поэтому для человеческих магов коротышки предпочитают иметь дело с человеческими магами.

В прошлом они пытались заманить молодую леди Блэк к себе на службу сразу, после получения той Мастерства. Артефакты, выполненные некромантом, наполненные его силой… ценились гораздо больше.

И Гарри знала, что будет делать дальше.

На Каледонский рынок продавцы добирались своим ходом. Кто-то пешком, а более солидные приезжали на машинах. Ставили палатки, раскладывали товары. Работал рынок с шести утра и до полудня, максимум до часа дня. Некоторые покупатели заявлялись даже в четыре или пять часов, чтобы обнаружить лучшую "добычу". Со всеми покупками и поздним пробуждением, Гарри успевала к самому концу. Впрочем, не имело значения. Все безделушки, которыми славился рынок, все равно не раскупят. Ей нужно лишь выбрать наиболее подходящую для магического артефакта основу.

Как она правильно предположила, некоторые лоточники уже собирались, хотя большинство все еще торговалось с покупателями. В воздухе витал азарт, почти детское веселье, представители обеих сторон не переходили негласной черты. В определенный момент один ощущал, что лучше сдаться. Иногда это был покупатель, иногда — продавец.

Перстень с белым авантюрином на третьем по счету лотке привлек внимание остаточной магией. Не сильной, скорее принадлежал сквибке, судя по плетению "кружев" металла кольцо предназначалось для женщины. Лунная магия камня и охранная — металла.

Словоохотливый продавец, после длительного обсуждения природы-погоды, рассказал, что кольцо, как и несколько украшений, продала молоденькая девочка после смерти бабушки. Мол, расчищала чердак, вот и нашла "наследство" старушки. Стоил весь комплект восемнадцать шиллингов. Продавец смущенно пояснил, что такая низкая цена обусловлена тем, что украшения немного повреждены и нуждаются в чистке и реставрации.

Гарри даже не спорила, просто купила.

И возвращаясь в Лютный, к себе в квартиру, сжимала в руке сумочку с палочкой, кольцом и парой серег.

Ее билет к следующим пунктам плана.

Загрузка...