Цветок для хищника

Глава 6

Дамиан

— Со мной что-то не так?

— С чего ты взяла?

— Ты просто так смотришь...

— Тебя смущает, что я смотрю?

— На самом деле... — Ася крепко вцепилась в край стола. — Мне нравится.

— Мне тоже нравится, что я могу любоваться тобой.

— Любоваться? — переспросила она — таким тоном, словно не могла поверить в услышанное.

— Ты безумно красивая, принцесса.

— Ты действительно так считаешь? Или говоришь, просто чтобы сделать мне приятно?

Были ли люди, которые так не считали?

— Не подвергай сомнениям мои слова.

— Я не подвергаю, просто раньше мне не доводилось такого слышать. Это тоже впервые.

«Впервые...»

Как бы мне, чёрт возьми, хотелось стать для неё «впервые» во всём — в каждом слове, эмоции или действии.

— Ваши напитки, — нас пронзил звонкий звук удара стекла о стекло. — Закуски будут через три минуты.

Когда стол заполнялся едой, Ася суетливо переводила взгляд с одного блюда на другое.

— Можешь приступать.

— Дамиан, я столько не съем.

Ася была щупленькой и худенькой, поэтому я собирался накормить её сейчас — и откармливать дальше столько, сколько понадобится, чтобы больше она не колыхалась от любого порыва ветра, как упавший осиновый лист.

— Тебе нужно ещё оставить место для мяса и десерта.

— Мясо и десерт?! — выпалила она. — Я люблю есть, но это действительно очень много.

— Я собираюсь хорошо откормить тебя.

— Со мной всё-таки что-то не так, если ты хочешь это сделать?

— С тобой всё прекрасно, но я боюсь сломать тебя одним своим прикосновением.

— Не бойся, ты меня не сломаешь, — тихо засмеялась Ася, демонстрируя всем вокруг свои ангельские ямочки на щеках. Мне казалось, что все смотрят на неё. Казалось, что все слушают её смех и тихо молятся о том, чтобы он продолжался. Потому что я молился. Хотел слушать его вечно. Хотел смотреть на чарующие впадинки на её щеках. Хотел, чтобы её грудь вздымалась от моего голоса. Хотел, чтобы грёбанное время остановилось и оставило меня с ней наедине.

Навсегда.

— Ешь, пожалуйста, тоже. Я правда одна не справлюсь, — попросила она, когда я подвинул к ней поближе несколько блюд. Мне было гораздо приятнее наблюдать за тем, как ест она, но чтобы не смущать её, я заполнил каким-то салатом свою тарелку.

Восторг и блаженство каждый раз пробегали по её лицу, когда она пробовала следующее блюдо. И меня будоражила мысль о том, что мы разделяем одни и те же чувства — только она от еды, а я от неё.

Ася ела молча, не мешая своей трапезе разговорами со мной. Когда дело дошло до стейка, она оставила чуть больше половины.

— Могу вам предложить ещё десерт? — спросил Максим, убирая пустые тарелки со стола.

— Предложи.

— В меню наш фирменный десерт — пахлава с мороженным.

Я кивнул.

— Сколько порций?

— Одну.

— Несколько минут, — он забрал все пустые тарелки и отправился внутрь здания.

— Мне кажется, если я съем ещё что-нибудь, то лопну.

— Тебе должно понравиться.

— А почему тогда ты себе не заказал?

— Я не любитель сладкого.

— Не думала, что есть люди, которые не любят сладкое.

Наш диалог прервал официант, которого я уже готов был скинуть с террасы на чью-то припаркованную машину — даже если на свою. Я отлично понимал, что это его работа, но его присутствие всё равно доводило меня чуть ли не до греха.

Тарелка с треугольной пахлавой лежала на разъездном металлическом подносе. Ножом официант снял верхний слой, положил внутрь мороженное, после чего придавил его тестом. Он взял тарелку в руки и сделал шаг вперёд. Небольшой кусочек пахлавы оказался на десертной ложке, которую он поднёс ко рту моего ангела.

Она сидела неподвижно, пока я пытался не двинуться рассудком.

Это дебильное шоу — когда официант давал пробовать десерт — входило в их обязанности подачи.

Странное чувство дежавю накрыло меня, словно сокрушительной морской волной в штормовую погоду. Скорее всего, я просто вспомнил момент из жизни — когда отец был в такой же ситуации. Тогда матери предложили попробовать десерт с рук официанта. Хотя это было сложно назвать предложением. Они проворачивали подобное со всеми клиентами, но моему отцу было глубоко насрать на всех остальных — его бледное лицо и бешено-раскрасневшиеся глаза показывали, что он был в шаге от того, чтобы взять официанта за шиворот и познакомить его нос с подошвой своих лаковых туфель.

Могу поклясться, что отец всё-таки потрепал его, когда неожиданно отошёл на пару минут. Лично я этого не видел, но я ни секунды в этом не сомневался — и факт того, что рассчитывал нас уже другой официант, лишь подтверждал мою теорию.

В двенадцать лет мне показалось это смешным. Сейчас мне двадцать шесть — и только в этом возрасте я полностью понял и разделил все его ревностные чувства, которые он когда-либо испытывал к моей матери.

— Положи, — приказал я.

Максим проследил за моим взглядом и с беспокойством прочистил горло, после чего трясущимися руками положил тарелку с десертом на стол.

— Я приношу свои извинения. Такова часть подачи, только поэтому...

— Значит, избавь нас от этой части, — невозмутимо перебил я, почувствовав, как мускул на моей челюсти напрягся и дёрнулся. Максим провёл тыльной стороной ладони по лбу, сделав внушительный шаг назад.

— Да, конечно...

— Испарись, — не выдержал я.

— Ещё раз приношу свои извинения, — на одном выдохе произнёс он и действительно испарился. Я видел, как Ася вздрогнула за несколько секунд до того, как он ушёл — прямо после того, как я приказал ему исчезнуть.

— Д-дамиан?.. — её голос заикался.

Чёрт возьми, одним только тоном я мог пугать своих подчинённых, любых встречающихся мне на пути людей, иногда это распространялось даже на моих братьев. Но пугать её — последнее, что я хотел сделать. Я собирался заверить её в том, что моя злость не направлена на неё и ей не нужно меня бояться, но не успел открыть рта, как её рука потянулась к моей — и накрыла её, подарив мне прикосновение.

Нежное, нерешительное, застенчивое.

И оно вскружило мне голову настолько, что я забыл, как разговаривать.

Нужно, блядь, вспомнить.

— Я снова выгляжу злым?

— Уже нет, — тихо проговорила она, когда я положил свою вторую руку на её. — Но пару минут назад ты выглядел так, будто собирался убить его.

Она читала меня как открытую книгу.

— Я собирался убить его.

— За что?

— За его неумение пользоваться мозгом.

— Это ведь его работа, Дамиан. Он не виноват, что это входит в его обязанности.

— В его обязанности не должно входить кормить тебя из своих рук, принцесса.

— Ну... он ведь и не кормил всё-таки, — ловко подметила она, сжав губы в тонкую линию.

Одно из двух — она либо пыталась успокоить меня, либо хотела спасти жизнь безмозглому официанту, в крови которого явно отсутствовал инстинкт самосохранения.

Я надеялся на первое.

— К его счастью.

Недра моего разума понимали, что это выглядело ненормально, пугающе и в какой-то степени нелепо. Ревность губительна, особенно когда неконтролируема — как у меня в данный момент. Я не хотел выглядеть в её глазах больным и невменяемым, хотя за сегодня я облажался и выставил себя подобным образом несколько сотен раз. У меня не было оправданий, я просто разрывался на части и абсолютно точно был уверен, что обращусь к психологу, чтобы работа с ним в будущем помогла мне не выглядеть в её глазах бесконтрольным, несдержанным монстром.

Ася была достойна того, чтобы я работал со своим нестабильным мозгом. Ася была ангелом — настолько невероятна, настолько богоподобна, настолько чиста, что не было ничего удивительного в том, что я влюбился в неё с первого взгляда.

Крошечная ладонь выскользнула из-под моих рук, и больше не чувствовать её прикосновение было физически больно.

По меньшей мере.

— Это правда вкусно, — прошептала девушка, положив кусочек пахлавы себе в рот.

Думаю, она всё-таки пыталась успокоить меня — особенно это было заметно, когда она так быстро сменила тему разговора на более невинную. Я молча наблюдал за ней, отгоняя кучу тревожных мыслей. Они не покидали моей головы ни на секунду. Я знал, что в любой момент могу сорваться к ней, если что-то случится, но какое-то время меня не будет в стране, что мне делать тогда?

Она будет совсем одна.

Она и была совсем одна, пока Ксения с Маратом не нашли её.

Пока я не нашёл её.

Больше я не позволю ей страдать в одиночестве. Больше я вообще не позволю ей страдать. Мне плевать, как это выглядит со стороны. Мне абсолютно насрать, если это нездоровая хрень и адекватные люди так себя не ведут.

Я неадекватный.

Мне нужно поскорее решить, каким образом забрать её. Я мог бы выкупить какой-то из благотворительных фондов, который предоставляет помощь людям с ограниченными возможностями. И этот фонд с большой радостью предоставил бы ей возможность переехать в свою квартиру до совершеннолетия. Тем более, насколько я понял, до него осталось не так много. Да, детский дом отвечал за неё сейчас, но это формальности, которые можно решить по щелчку пальцев. Как и всё в этом мире, если надавить, заплатить или запугать. А лучше — использовать все методы вместе, тогда результат превысит ожидания.

Когда я заканчивал школу, у моего одноклассника умерли родители ровно за полгода до восемнадцатилетия — по закону его должны были отправить в детский дом, если никто из родственников не собирался оформлять опекунство. Ближайших родственников у него не было, однако кто-то договорился о том, чтобы он оставался жить в своём доме.

— Я что-то не так сделала?

— Никогда больше не думай, что с тобой что-то не так, принцесса. Ты всё делаешь так.

— Ты просто резко замолчал. Я успела уже всё съесть.

И вправду — тарелка была пустой.

— Хочешь ещё?

— Нет, иначе я точно лопну.

Рассчитывая нас, официант старался не смотреть мне в глаза. На Асю он старался не смотреть ещё больше — хотя я бы предпочёл, чтобы он даже не дышал с ней одним воздухом.

Встав на ноги, я отодвинул диван от стола и взял Асю на руки. Она подняла голову, взглянув на небо, и яркий солнечный луч запутался в её волосах.

Подол её платья крепко прижимался к моему предплечью, поэтому все запрещённые участки её тела были прикрыты.

Она молчала всё время, что мы ехали в место, в котором она вынуждена жить.

Ещё недолго, обещаю тебе.

Сердце пропускало миллионы ударов в секунду, когда я вытаскивал кресло из багажника и пересаживал её в него.

— Дамиан, — прошептала она.

— Да, Ася?

— Спасибо тебе за этот день. Я знаю, что он для тебя ничего не значит...

— Ты так думаешь? — я не дал ей закончить и присел на карточки, когда она опустила голову. Мои ладони легли на её коленки, но никакой реакции не последовало. Я готов был забить кого-то до смерти из-за одной её фразы, которая абсолютно не соответствовала действительности.

— Я всё прекрасно понимаю, Дамиан.

— Мне бы хотелось послушать, что именно ты понимаешь.

— Что ты делаешь всё это, возишься со мной, только из жалости, — за весь сегодняшний день её голос ещё ни разу не звучал настолько твёрдо. И меня убивало, что моя жалость — единственное, о чём она так уверенно говорила. — Но мне, если честно, всё равно, потому что сегодняшний день был одним из лучших дней за последние несколько лет.

Её взгляд метался по открытому пространству вокруг нас, но вскоре она наконец позволила нашим глазам встретиться. Сейчас я был зол — даже злее, чем в момент, когда будущий суицидник Максим пытался накормить её из своих рук.

Я не был жалостливым человеком. Отец воспитывал меня, как и моих братьев, со стержнем. Была ли хоть капля жалости в том, что я испытывал? Я не мог ответить на этот вопрос, потому что во мне разрасталась буря из множества чувств, каких я тоже не мог описать словами.

Ася заставляла желать тебя заботиться о ней, несмотря на то, что ты только её увидел. Ася была хрупким созданием, к которому нужно относиться с особой бережностью и аккуратностью.

Ради её забавы я мог бы упасть перед ней на колени и стоять в таком положении несколько часов подряд.

Было ли место для жалости там, где я готов был боготворить её?

— Ася.

— Да?

— Никогда больше не смей думать, что я вожусь с тобой из жалости.

— Дамиан...

— Не смей думать, — повторил я, делая чёткий акцент на каждом слове.

— Пожалуйста, не делай вид, что это не так, — никак не унималась она, продолжая гнуть свою линию.

— Это первый и последний наш разговор на эту тему. Чтобы я этого больше не слышал, Ася.

Мои руки приподнялись и заправили две непослушные пряди ей за уши. Она больше не спорила, не двигалась и даже никак не реагировала на касания. Она не верила мне, как бы убедительно ни звучали мои слова. Даже я сам с трудом мог поверить в происходящее, но мне было безразлично, сколько времени уйдёт на то, чтобы она доверилась мне. У меня есть всё время мира — и каждую эту секунду я потрачу на то, чтобы она больше не знала, что такое боль.

— Если мы закончили с этим, а мы закончили, я хотел бы поговорить с тобой.

Мои пальцы вернулись к её коленях — и в этом прикосновении не было ничего даже на четверть процента пошлого.

— Поговорить? О чём?

— Завтра я уезжаю в Польшу. Где-то на неделю. По рабочим делам. И я бы хотел оставить здесь своего охранника.

— Что? В смысле? Какого охранника?

— Охранника, который превращался бы в водителя, когда тебе нужно.

— Дамиан, этого совсем не нужно! Правда!

— Ты не могла выйти из школы, — сказал я, мысленно ударив себя по лбу. Вдруг для неё это могло прозвучать болезненно? Господи, я только хотел убедить её в том, что охранник будет полезен. Только бы мои слова не воспринялись осуждением.

— Дядя Марат оплачивает сиделку, — неловко объяснила Ася. — Она обычно мне помогает с походом в школу.

— Где, чёрт возьми, она была сегодня?

— На самом деле... Это я попросила её сегодня не приходить, или прийти к вечеру. Сказала, что не пойду в школу, потому что...

— Потому что у нас было свидание, — закончил за неё я. — И ты меня стесняешься?

— О боже, нет, — она засмеялась, и весь мой скопившийся гнев в один момент исчез. — Просто мне не хотелось объяснять ей всё в моменте происходящего. Это ведь даже смешно звучит. Разве можно стесняться такого мужчину, как ты?

— Какого мужчину, Ася?

Из её уст хотелось слышать всё что угодно — её голос заглушал любые другие звуки. Не было ни рёва проезжающих неподалёку машин, не было криков детей, не было грохотов, музыки, яростных порывов ветра. Вокруг была тишина — и в эпицентре этой тишины только её манящий голос.

— С которым ничего не страшно. Руки которого самое уютное место из всех, которые я когда-либо знала.

В моей грудной клетке словно началась гроза.

— Прекрати это говорить. Иначе я украду тебя прямо сейчас.

— Ты сам просил, — лёгкая улыбка коснулась её губ. Я хотел просидеть в таком положении ещё немного — пару минут, часов или суток, но, когда она продолжила, суровая реальность ударила меня молотком по голове: — Мне, наверное, пора, Дамиан.

Умоляю.

Тебе не пора.

Вовсе не пора.

Я собирался возразить, посадить её в свою машину и увезти к себе домой, но думаю, она бы не была в восторге от этой затеи.

В отличие, от меня.

— Твой охранник будет здесь каждый день.

Меня доводила до изнеможения мысль о том, что другой мужчина будет касаться её, но я знал, что это необходимо. Мне было необходимо, чтобы она была в полной безопасности — и пока я не мог устроить этого, мне приходилось обходиться подобными методами.

— Ты можешь предупредить свою сиделку.

— Дамиан, в этом правда нет...

— Я прошу тебя, — чуть ли не умолял я. — Мне будет спокойнее, если рядом с тобой будет кто-то ещё.

Её последующий тяжёлый вздох был предвестником того, что она согласна.

— Если это для тебя так важно, — прошептала она, пожав плечами. — Мне правда пора, Дамиан. Спасибо тебе за этот день.

— Будет ещё много дней.

— В это сложно поверить.

— Поверь мне.

Я достал с заднего сиденья букет, который по весу был примерно как сама Ася. Её глаза заискрились — и эти искры могли не просто озарить туннели длинною в тысячи километров, электричество в них ещё было в состоянии спалить меня дотла, убив на месте.

Я довёз её до дверей и ещё несколько мучительных минут наблюдал, как она скрывалась за стеклянными дверями.

Эдиан прислал мне сообщение. Его правки уже лежали на моей электронной почте. Я собирался посмотреть их первым делом, когда вернусь в офис — это будет сразу же после того, как переговорю с глазу на глаз с официантом Максимом.

Я не мог себе позволить потрепать его, когда рядом находилась Ася. Всё моё внимание было сосредоточено на ней, но сейчас мне бы хотелось вернуться и объяснить ему и всему персоналу, что мне охренеть как не понравилась последняя подача — и что впредь это идиотское шоу не должно распространяться на нас.