Цветок для хищника

Глава 24

Дамиан

— Порадуй меня, — спокойно сказал я, сделав глоток кофе. Вчера мне пришлось насильно оторвать себя от Аси, чтобы привезти ему наличные. Учитывая, что я узнал о её поездке с семьёй заграницу, сделать это было ещё сложнее.

— Сегодня я встречался со знакомым судьёй.

— И?

— Это был последний штрих. Есть нераскрытое дело, вину за которое он героически возьмёт на себя. Считай, что отпрыск Елисенко уже за решеткой. Его машина в розыске, как и он сам.

Подобно вязкой жидкости, удовлетворение растеклось по моим венам. Теперь этот мелкий сучёныш будет получать то, что заслужил каждый грёбанный день — вплоть до момента, пока не сдохнет самой мучительной смертью.

— Хорошо, — допив кофе, я встал на ноги и поправил пиджак. — Поставишь меня в известность, когда я, наконец, смогу лично встретиться с ним в его новом доме.

— Уже скоро.

Я кивнул.

Но прежде, чем уйти, вспомнил ещё одну деталь, о которой хотел попросить его.

— Достань мне адрес его папаши.

— Хочешь наведаться и к нему? — ухмыльнулся Леон, стряхнув сигаретный пепел. Моего молчания было достаточно, чтобы расценить его как положительный ответ. Конечно я намеревался увидеться с ним. — Я думал, что для этого дерьма ты используешь меня, а сам собираешься остаться анонимным.

— Я никогда не собирался оставаться анонимным в этом деле. В чём смысл мести, если они не поймут, за что конкретно расплачиваются? — предупреждающе произнёс я, но мой вопрос был риторическим и не требовал ответа. Они думали, что их семейка останется безнаказанной, потому что?.. Верно, потому что по их вине всего лишь была испорченна чья-то жизнь.

Какой-то невинной девушки.

За которой некому заступиться.

У которой никого нет, кроме бабушки, которая отправилась на тот свет.

Это их ошибка — не отвечать за свои преступления по закону. Ведь там, где заканчивается закон, начинается самосуд.

И он намного хуже. Он не всегда гуманный.

Когда эти куски дерьма будут страдать, я хочу, чтобы они представляли её лицо.

Если, конечно, они удосужились хотя бы узнать, чью жизнь сломали.

В любом случае, даже если нет.

Я им расскажу. Тогда это будет иметь смысл.

По дороге на работу я мысленно пытался понять, на какое число лучше перенести поездку в Варшаву. Изначально нужно было лететь в начале августа, чтобы провести пару дежурных встреч и заключить договора — конкретно с налоговой и страховой компаниями. Но сейчас об этом не могло быть и речи. Мне придётся всё переиграть и перенести. Как минимум — на неделю раньше, потому что я должен быть вместе с Асей в день её операции.

Я бы пожертвовал всем, чтобы быть с ней рядом.

Пока тревожные мысли витали в салоне машины и при этом пожирали изнутри мою селезёнку, печень и остальные органы, я услышал звук сообщения.

Телефон лежал на пассажирском сиденье экраном вверх. Боковым зрением увидел на загоревшемся дисплее имя из трёх букв, из-за которого сдавливалась моя грудная клетка.

Мой цветочек решила побаловать меня своими сообщениями?

Перестроившись в правый ряд, я замедлился и протянул руку, чтобы взять телефон.

Ася: Дядя Марат спрашивал, зачем ты вчера приезжал.

Губы растянулись в ухмылке.

Ему уже не терпелось открыть глаза на происходящее — так же, как и мне не терпелось предстать перед ним официально, в качестве его будущего зятя.

Наш разговор не заставит себя долго ждать.

Дамиан: И что ты ему сказала, цветочек?

Ася: Я сказала, что не знаю.

Ася: И что мы немного пообщались.

Ася: Он хочет позвонить тебе и узнать.

Дамиан: С радостью поговорю с ним.

Ася: Ты ведь не расскажешь, да?

Я знал, что она боялась не нарушить правило Марата, а разочаровать своих приёмных родителей. Как будто это было возможно.

Дамиан: Мы больше не будем прятаться, малыш.

Ася: Мы ведь вчера договорились с тобой!

Дамиан: Ты можешь не переживать, я ничего не расскажу, если ситуация того не потребует.

А ситуация пиздец как этого требовала уже не первый день.

Остатки моего незадетого разума требовали.

Хотя влюблённость в неё задела абсолютно все части разума.

Ася: Спасибо.

Ася: Мы ещё не уехали, но я уже скучаю по тебе.

Ещё немного сбавил скорость, потому что приятные импульсы захватили тело. Я с лёгкостью мог разбиться, так как напечатанные и отправленные ею слова заставляли рассудок помутнеть, а глаза закрыться. Это была совершена иная форма удовлетворения — будто я кончил, не испустив при этом ни грамма спермы.

Дамиан: Пытаешься задобрить меня?

Ася: Вовсе нет.

Ася: Просто пытаюсь говорить тебе о своих чувствах.

Тогда мне пришлось остановиться посреди дороги, прижавшись к тротуару, и включить аварийку. Подняв голову, я потёр лоб большим, указательным и средним пальцами правой руки.

Моё существование на этой земле стало невыносимым.

Жалким.

Ничтожным, болезненным и незначительным.

Господи, я буквально задыхался. Такое ощущение, что из салона машины исчез весь воздух. Но воздух был на месте. Всё дело в том, что отсутствие моего цветка лишало меня кислорода.

Мне в прямом смысле приходилось учиться жить заново, потому что вести бизнес и решать рабочие дела, когда мозг то и дело, рисует образ твоего ангела и не даёт тебе сосредоточиться — это совершенно полярные понятия.

Ася: Дамиан?..

Дамиан: Больше никогда не переставай говорить мне о своих чувствах.

Ася: Я постараюсь.

Машина тронулась, когда мы закончили диалог. Я ненавидел переписки с ней — они лишь дразнили, не давая возможности дотронуться до неё. Когда я уже вышел из лифта и шёл в направлении своего офиса, мой телефон зазвонил.

Марат.

— Не ожидал увидеть ваш звонок, — начал я, приняв вызов.

— А я не ожидал узнать, что ты вчера приезжал к нам, — я сразу распознал враждебность в его тоне. — Ты что-то хотел?

— Да, — твёрдо ответил я, жестом указывая подошедшему сотруднику, что мне сейчас совершенно не до него. — Но это не телефонный разговор, поэтому я приехал, чтобы поговорить лично.

— И что же это за дело, требующее личного контакта?

— Ася сказала, что вы летите отдыхать. Мне бы не хотелось портить ваш отдых, поэтому мы можем поговорить после него.

— Дамиан, — хрипло произнёс Марат. — Если это то, о чём я думаю, то я убью тебя прежде, чем ты изложить всю суть.

Теперь разговор был формальностью. Он понимал, к чему я клоню. Он знал, что я собираюсь забрать свою девочку.

— Я знаю. И смею предположить, что это именно то, о чём вы думаете. Но я всё же рискну.

— Клянусь, я застрелю тебя, если ты позволил себе лишнего.

— Если под «лишним» вы подразумеваете намерения жениться, то мне однозначно светит пуля.

— Ты даже представить себе не можешь, сколько тебе светит пуль, ублюдок!

— Меньшего я не ждал. Но давайте всё-таки обсудим, сколько конкретно пуль меня ждёт лично, после вашего отдыха.

— Заказывай себе гроб, Дамиан.

Я проигнорировал одно из множества его угроз, потому что был более важный вопрос.

— Я бы хотел узнать, какой врач будет её оперировать.

— Всё, что касается Аси, не твоего ума дела.

Вы очень ошибаетесь, Марат, но опять же я дам вам возможность отыграться на мне после операции. Сейчас я был слишком взволнован, чтобы обращать внимание на его враждебность.

— Мы можем провести эту операцию заграницей. Я всё устрою в кратчайшие сроки.

— Ты думаешь, что мы бы позволили какому-то неопытному сброду подойти к ней? Логвинов один из лучших хирургов, он только недавно вернулся из Германии. Так что единственное, из-за чего тебе стоит переживать, — это твоя скорая кончина. Помни об этом.

Марат сбросил трубку.

Конечно же я знал, что они тщательно выбирали врача, но мои переживания не собирались испарятся.

Логвинов.

Его фамилия была мне не знакома, но я был очень далёк от медицины. Поэтому включил ноутбук и ввёл его фамилию. На его счету было немало успешных более сложных операций, однако я всё равно собирался переговорить с ним лично.

Желательно до моего отъезда в Польшу.

Желательно сегодня.

Немного придя в себя, я принялся за планировку нового графика. Сегодня нужно было всё утвердить, чтобы секретарша заранее предупредила всех польских партнёров о новых датах наших встреч.

Через двадцать минут мой ангел прислал мне ещё одно сообщение.

Ася: Из-за тебя тёте Сене приходится успокаивать дядю Марата.

Дамиан: Мне жаль, малыш.

Дамиан: Наш разговор зашёл в тупик.

Ася: Ничего тебе не жаль.

Действительно и очень точно. Мне абсолютно не жаль.

Дамиан: Моя сообразительная умница.

Дамиан: Уверен, он скоро успокоится.

Ася: Да, когда перестанет называть тебя стервятником.

Красочное представление этой сцены заставило уголки моих губ приподняться. Но и это было ещё не всё, потому что следом посыпались новые сообщения.

Ася: Иудой.

Ася: И кучей других оскорблений, которые я не хочу повторять.

Ася: Спасибо тебе большое.

Дамиан: Не за что, малыш.

Ася: Это был сарказм.

Дамиан: Я знаю

Дамиан: Но это должно было произойти.

Дамиан: Я и так слишком долго ждал.

Ася отправила мне безэмоциональный смайлик. Я не смог сдержать улыбки.