Цветок для хищника

Глава 37

Утро субботы, сутками ранее

Дамиан

Очередная ночь без сна. В компании одного стакана виски и включённого ноутбука, которым я ни разу не воспользовался. Я сходил с ума от бессонницы. И от всего происходящего в моей жизни дерьма, которое поселилось внутри, словно злокачественная опухоль.

Цвет светофора с жёлтого быстро сменился зелёным — и за считанные секунды я набрал скорость в сто километров в час.

Сегодня я отменил все дела, но съездил на загородный объект. Хотел, чтобы дорога меня разгрузила. Хотел хоть на мгновение забыть, что она больше не желала меня видеть.

Нет.

Я был не в состоянии. Я помнил каждое её слово. Помнил, каким душераздирающим, пронзительным взглядом она смотрела на меня. Без слов, абсолютно беззвучно он показывал мне, как сильно я подвёл её.

Телефонный звонок.

За сегодня уже третий. Опять по работе. Опять сбросил. Кинул телефон на пассажирское сиденье, свернув налево и перестроившись в другой ряд.

У меня не было чёткого плана. Я ехал в университет, собирался достать видеоматериалы с камер наблюдения и увидеть, кто та гнида — столкнувшая её. В отличие от этого ублюдка — или ублюдков — я точно знал о наличии камер в коридорах.

Я никого не пожалею.

До университета оставалось несколько перекрёстков. Я прибавил скорости, несмотря на то, что ехал по людной улице. Очередной телефонный звонок отвлёк меня от дороги и заставил челюсть напрячься от раздражения. Я собирался проигнорировать, но боковым зрением увидел, что звонил Наиль.

— Да, — ответил я, сбросив скорость.

— Дамиан, есть разговор.

— Я сейчас занят.

— Ищешь виновных? — серьёзно спросил он, зная, что я не спущу всё на самотёк.

— Ищу. И собираюсь найти их.

— Тогда послушай. У меня есть человек, который достанет нам записи с камер наблюдения за последние несколько дней.

— О каком человеке идёт речь, Наиль?

Мне не нужна была ничья помощь, но я хотел знать, кого ещё он собрался втягивать в мои дела.

— Ты его знаешь.

Леон.

Он был нашим общим знакомым. Очевидно, Наиль имел в виду его.

— Я и сам могу их достать.

— Не сомневаюсь. Как и в том, что тебе не стоит светиться.

Наиль прекрасно понимал, что жизнь виновных за произошедшее людей не будет прежней.

Я замучаю их всеми возможными способами. И мне всё равно, буду я осторожен или нет. Возможно, а чём-то мой друг был прав.

— Когда он достанет видео?

— Он уже пошёл к сотруднику отдела обеспечения безопасности. Думаю, пару часов — это максимум. Так что я напишу. Когда всё будет готово, подъезжай к участку.

— Хорошо, — сжато ответил я, намереваясь повесить трубку. Но сам же себя одёрнул. — Спасибо, Наиль.

— Она моя семья, Дамиан, — серьёзно произнёс он. И к огромному удивлению, никакие ревностные чувства не захватили меня. Разве что немного. — Так же, как и ты. Поэтому меня не за что благодарить.

Для меня не стало открытием, что я мог на него положиться. Точно так же, как он на меня — в том случае, если когда-нибудь ему что-нибудь от меня понадобится, я сделаю это. Не колеблясь. Не раздумывая. Не задавая лишних вопросов и с закрытыми глазами.

— А так и не скажешь, что из нас двоих боксёр именно я, а ты руководишь империей.

— Намекаешь на то, что я тупой?

— Ты это сказал.

— Иди нахрен.

Теперь я сбросил.

Вряд ли я мог выдержать несколько часов ожидания, совершенно ничего не делая. Отвлечься на работу тоже не получится — вся моя работоспособность меркла на фоне мыслей о ней.

Меркло всё.

Буквально вся моя жизнь превращалась в одно сплошное бесцветное ничто. Особенно буйно это ощущалось после того неизмеримого счастья, которое Ася каждый день дарила мне только своим существованием.

Раньше я жил по чётко выстроенному плану, стараясь не отходить от него. Я сделал из себя трудоголика, расширял бизнес, удовлетворял свои желания и потребности. Всё было статично, тускло и обыденно.

Утро.

Завтрак в виде кофе.

Проведённые на работе часы.

Встречи.

Созвоны.

Деньги.

Секс без каких-либо обязательств. Без чувств. Без разговоров.

И так постоянно, по кругу. Пока этот чёртов круг не разорвался, когда я случайным образом встретил Асю. Когда стал одержимым её голосом, но ещё больше — тем, что этот ангельский голос говорил.

А он говорил, что она скучала. Что со мной ей было ничего не страшно. Что ей безумно важно всё, что я для неё делал. Что я самый лучший мужчина.

Конечно же я им не был, но я бы всё отдал, чтобы ещё раз услышать это.

Чтобы ещё раз она взглянула на меня своим до боли смущённым, но не менее влюблённым взглядом.

Я остановился на первой попавшей парковке. Залез в телефон, чтобы хоть каким-то образом убить время. Просматривал в цифровом формате пункты договора с банком для программы рассрочки от застройщика, которую мы собираемся внедрить в проект на этапе стройки. Я всячески старался сосредоточиться, но в итоге ничерта не получалось. Блядь, какая работа?! Какая, нахрен, работа?! Мои мысли постоянно возвращались к ней — хотя при этом они никогда от неё и не уходили.

После минут двадцати прокрастинации я нашёл занятие — начал просматривать на сайтах инвалидные кресла. Её старое кресло, конечно же, подлежало ремонту, но ужасающие картины того дня не давали мне оставить его.

Я сравнивал характеристики, читал отзывы, и в итоге нашёл отличный вариант. Складывающееся компактное электрокресло с несколькими способами управления — сенсорным, с помощью приложения на телефоне или пульта. С огромным количеством функционала и устойчивыми колёсами, даже с учётом неровной поверхности. Оно стоила чуть меньше трёхсот тысяч гривен.

Я оформил экспресс-доставку, поэтому его должны привезти ко мне домой сегодня вечером либо завтрашним утром.

Она не захочет принимать от меня что-либо. Конечно, она имела полное право отвергать меня. Меня не было рядом, когда её крошечное, хрупкое тело, переворачиваясь, скатывалось с лестницы, но это не отменяло факта того, что я буду продолжать заботиться о ней. Буду пытаться снова завоевать место в её мире, каким бы долгим, тяжёлым и извилистым ни был этот путь.

Ася научила меня любить. Показала, каким сентиментальным я могу быть — ведь рядом с ней нельзя быть другим.

Без неё жизнь не имела смысла, и я словно находился в вакууме, ведь она — была поступающим в лёгкие кислородом, которого я лишился.

Я задыхался без воздуха.

Я задыхался без неё.

И за что этому ангелу приходилось проходить такие мучения? Я не мог успокоиться! Почему, блядь, всегда она!

В голове крутились разные эпизоды, один из которых — наш разговор с Елисенко. Я хотел уничтожить всю его сущность и понимал, что похоронить своего ребёнка — действительно худшее горе для родителя. Ася умоляла меня оставить его в покое, даже после того, как эти люди сломали её жизнь. Она освещала собою путь заблудшим душам, но они не имели права пользоваться её светом и добротой. Поэтому я не мог не сообщить отцу отпрыска новость лично, чтобы понаблюдать за его падением.

Я зашёл в заведение, в котором у нас была назначена встреча.

Вечерние огни кафе мягко рассеивались в тусклом свете, отражаясь на полированных столах. Почему было выбрано людное место? Мне нужен был сдерживающий фактор в виде свидетелей, чтобы я не убил его. Елисенко бросил взгляд на свои часы — встреча была назначена на семь, однако он, очевидно, пришёл раньше.

Подождёт.

Как и я ждал, чтобы найти его отпрыска и в полной мере отплатить ему тем, чем тот заслужил.

Елисенко не знал, что его сын сдох несколько дней назад. Леон устроил нам встречу, зная, что тот искал людей, способных помочь ему вытащить сына на свободу.

Его плечи слегка согнулись, а пальцы устало скользнули по краю стола. Я сразу же попросил официантку принести за наш столик кофе и прошёл к нему.

— Добрый вечер, — сжато поздоровался я, возвышаясь над человеком, которого мечтал повесить на его же толстой кишке.

— Добрый.

Даже несмотря на то, что он ничего из себя представлял — был грязью, собачьим говном, раздавленным чьим-то ботинком тараканом — он всё равно смотрел на людей свысока. На всех, включая меня. Видимо, думал, что я — одна из чьих-то шестёрок, нашедшая способ вытащить его отпрыска из тюрьмы и готовая продаться за любые его подачки.

Я присел напротив него.

— По телефону мне сказали, у вас есть информация касательно моего сына, — надменно начал он.

— Всё верно. Информация действительно есть.

— Мне нужно узнать, есть ли шанс вытащить его? Я заплачу любые деньги. Его подставили, но я не знаю, кто за этим стоит. Вы — первый, кто откликнулся.

— Подставили, значит? Кому нужно подобное?

— Тем, кому я лично перешёл дорогу. Это точно. Они мстят мне через сына. Анонимно присылают фотографии его избитого тела.

Мне нравилась идея физической расправы, но я знал — иногда психологический фактор бьёт поддых намного сильнее.

— И много на свете людей, имеющий претензии лично к вам? — поинтересовался я, искренне желая узнать, сколько таких, как я.

— Около пятнадцати лет я работал областным прокурором. Благодаря мне посадили не одного невиновного человека, — он ухмыльнулся, показывая неприкрытую гордость за свои прошлые деяния. — Как вы думаете?

— Я думаю, что вы, видимо, сильно отчаялись, раз рассказываете такие компрометирующие подробности первому встречному. Спешу вас расстроить — оттуда, где сейчас находится ваш сын, никого нельзя вытащить, — усмехнулся я, сделав глоток только что принесённого кофе.

— Вы ещё слишком молоды, чтобы по достоинству оценить то, на что способны деньги и связи.

Учитывая, что ему переваливало за полтинник, он считал меня глупым молокососом. Он думал, что возраст имеет преимущество над мозгами. Я его огорчу.

— Вы так считаете, Елисенко Анатолий Владимирович? — иронично спросил я, кулаком подперев подбородок. — Мои деньги и связи запрятали вашего сына за решётку в момент, когда вы, очевидно, уже и забыли, что на его руках кровь ни в чём неповинных людей.

Его глаза широко раскрылись. Он застыл на месте, будто мои слова застали его врасплох.

Застали? Хорошо.

Это только начало.

Теперь его взгляд, помимо высокомерия, выдавал напряжение.

— Что ты мелешь, мальчик?

— Обработай информацию. Не спеши. Я не тороплюсь.

— Ты?! — его голос звучал тихо и яростно, недоверчиво, но при этом он не потерял своей надменности. Он не знал, кто я такой. Имея его адрес, я всё ещё никогда не приезжал к нему с визитом. Почему? Я не знал, ведь больше всего хотел уничтожить его.

И сейчас я сделаю это.

— Фотографии твоего избитого ублюдка-сына ты получал от меня.

— Какого хрена тебе нужно от меня и моего сына?! — его резкий голос чуть дрогнул. — Ты хоть понимаешь, с кем ты разговариваешь?!

— С грязью, — просто ответил я, сделав ещё один глаток несладкого кофе.

— Ты хочешь знаешь, что я могу сделать с тобой?!

Он был зол и раздражён, но при этом на его лице застыл ярко выраженный испуг.

— Ты ничего не можешь. И прежде, чем я уйду, я всё-таки собираюсь рассказать тебе информацию, которой владею. Ты хотел, чтобы тебе помогли освободить твоего сына. Я помог тебе с этим. Теперь он свободен. Свободен от всего, — достав из внутреннего кармана пиджака пять фотографий, я кинул их на стол.

— Что это?! Отвечай, что это, мразь?! — завопил он, рассматривая фотографии. Люди начали оборачиваться, но он обезумел и не обращал ни на кого внимания, а меня чужие взгляды не волновали.

— Это твой сын, который повесился пару дней назад. Да, он предпочёл сдохнуть, потому что я очень постарался устроить ему невыносимую жизнь. Думаю, ты будешь рад услышать, что он страдал каждый чёртов день, находясь там. Если нет, то знай, это рад слышать я.

— Ты... — его безумие стихло. На его место пришло осознание. Он продолжал рассматривать фотографии, словно желая разглядеть на изображении не своего сына. — Почему?! Почему мой сын!

— Потому что меньше года назад твой сын на машине сбил мою девушку, — честно ответил я. — Он оставил её умирать посреди дороги. Вряд ли ты вспомнишь об этом происшествии, ведь ты сделал всё возможное, чтобы дело замяли, будто ничего и не было. Но мы оба знаем, что было. Ты не захотел, чтобы он отвечал по закону — и это была твоя грёбанная ошибка. Твой сын сделал мою девушку инвалидом и убил её бабушку. Я убил его. Мы квиты, ты так не считаешь?

Его губы поддались в тонкую, почти невидимую линию, будто он боялся продемонстрировать слабость. Елисенко продолжал смотреть на меня, словно переваривая услышанное. Он был жалок, подавлен и раздражён. Сама мысль о том, что я уничтожил их жизнь, была отвратительна, ведь даже узнав о смерти сына, высокомерие во взгляде и выражении лица никуда не исчезло.

— Когда-то ты ответишь за смерть моего сына, — хрипло произнёс он голосом, лишённым жизни.

— Я нарыл очень много компромата на люстрированного областного прокурора, поэтому скоро ты тоже за многое ответишь и отправишься туда же, где почивал твой отпрыск последние месяцы жизни.

Я издевательски похлопал его по плечу, рассчитался за кофе лично с официанткой и ушёл.

Время тянулось так долго, будто кто-то сумел остановить его. Каждая секунда бездействия заставляла очередную клетку моего мозга отмирать, но я продолжать ждать. Подавляя желание закричать в собственной машине, напугав случайных прохожих.

«Когда-то ты ответишь за смерть моего сына».

«Ты ответишь».

«Ответишь».

Эти слова, не переставая, кружили в моей голове. Если судьба и могла заставить меня отвечать за что-то, то она обязательно сделала бы это через моего ангела. Потому что её страдания — это высшая степень моих страданий.

Я продолжал съедать себя до момента, пока усталость после максимум пяти часов сна за последние три ночи не свалила меня. Веки притягивало друг к другу магнитами. Я отключился на какое-то время. Два с половиной часа, если точно. И проснулся ровно за минуту до того, как мне пришло сообщение от Наиля.

***

Мы с Наилем приехали почти одновременно, минута в минуту.

Леон курил на крыльце возле входа в здание отделения полиции, засунув одну руку в карман. Увидев приближающихся нас, потушил окурок об урну.

— Видеоматериалы у тебя? — первым делом поинтересовался Наиль.

— Да, как я и написал.

— Ты нашёл тварь, которая сделала это? — незамедлительно спросил я.

— Я много чего нашёл, — серьёзно ответил он, заставив нас с Наилем обменяться настороженными взглядами. — Пойдёмте.

От правды меня разделяли примерно двадцать метров и каких-то несколько минут. Я шёл с мыслями, что не хочу этого видеть — мне было достаточно имени, чтобы найти человека и стереть его существование с лица земли. Когда я посмотрел видео с тем, как Асю с её бабушкой сбил Елисенко-младший, я чуть ли не сошёл с ума.

Я мысленно молил Бога, в которого всё ещё не особо верил, чтобы он отмотал время назад. Чтобы тем вечером они никуда не пошли. Чтобы на её месте оказался я — понятия не имею, каким образом. Насрать каким, но только чтобы она никогда не чувствовала той боли, которая на неё обрушилась.

— Оставь нас ненадолго, Игорёк, — потребовал Леон, зайдя в кабинет. В этой комнате не было окон, поэтому пространство было погружено во мрак.

— Твоя папка помечена сегодняшним числом. Больше никуда не залезай, — сказал мужчина в очках, вставая со своего места. На вид ему было около тридцати — или чуть больше.

— Не волнуйся, мне нахрен не сдалась твоя порнуха.

Когда мы остались втроём, Леон сел за стол и пару раз кликнул мышкой. Наиль уже стоял позади него, наблюдая за происходящим на экране компьютера. В то время, как я никак не мог заставить себя сдвинуться с места.

Натянутые до предела вены на моих руках рисковали порваться.

В итоге я подошёл, встав рядом с Наилем.

Леон начал проматывать видео, на которых запечатлены сотни студентов. Ракурс этой камеры был удачным — мы видели всё, что происходили рядом с лестницей и на ней самой.

— Момент падения с лестницы, — прокомментировал он. Стиснув челюсти, я задержал дыхание и прижал кулак ко рту. Я сейчас увижу.

Увижу, как кто-то толкает её. Как она переворачивается, летит вниз. Я хотел взорвать весь город к собачьим чертям. Хотел уничтожить этот мир и самого себя — когда увидел, что она была... одна.

Она стояла у лестницы, несколько минут неотрывно смотря вниз. Словно размышляла. Она поехала вперёд и упала.

Господи...

Происходящее невозможно было пережить, даже просто наблюдая за этим через экран.

Моя бедная девочка. Мой ангел, невинный ангел. Я снова задавал кучу вопросов самому себе, но главный вопрос был — почему? Почему ты сделала это? Кто сподвиг тебе на такое? Кто должен ответить за твои страдания?

Видео ускорилось. Я увидел себя, нашедшего её бездыханное тело в таком положении. Лежащим на лестнице. Без сознания.

— Она не могла просто так сделать это, — шёпотом сказал я. Больше для самого себя, нежели них, однако Леон нашёл, что ответить:

— Именно так. Поэтому смотрим дальше.

Кто-то спускался по лестнице.

— К чему ты клонишь? — спросишь Наиль, немного наклонившись.

— Я несколько раз просматривал эти фрагменты. Посмотрите на время — за несколько минут до того, как она упала с лестницы. Сначала выходят эти, — он указал на двоих парней. — и в моём мозгу начал складываться пазл. Я понимал, к чему он клонит — но, сука, не хотел в это верить. — Затем девушка. И только потом она. Игорь пробил все камеры, поэтому смотрим фрагмент из коридора.

Кадык на моей шее дёрнулся.

Та самая девушка, спускавшаяся по лестнице за несколько минут до падения Аси, куда-то завозит её.

Потом в эту же дверь входят они.

— Там есть камеры?

— Нет, насколько я понимаю, это туалет.

Но всё и так ясно.

Мои пальцы сжимали спинку стула, намереваясь оторвать её.

Я смотрел на экран, не моргая.

— И самое интересное. Я пробил этих людей — они все жили в одном детском доме. Девушка подрабатывает уборщицей в университете, а эти двое уёбков зашли в здание через боковой вход.

Леон говорил дальше, но я не слушал.

И не говорил.

Слова застревали в моём горле, пока я пытался переварить всю информацию.

Всё было хуже, чем я мог себе представить.

В моих ушах застрял ультразвук, на фоне которого любые другие звуки затихали.

А потом, ни секунды не обдумывая свои слова, я сказал:

— Любые деньги, только найди и привези мне этих тварей.

Сумасбродная улыбка коснулась его губ. Очевидно, он понимал, что их ждёт — и ему было весело.

Всем будет весело.

Особенно им.

— Мне не нужны деньги.

Мои брови приподнялись от удивления.

— Что тебе нужно?

— Справедливости будет вполне достаточно, — ответил он.

— Сколько тебе понадобится времени? — спросил Наиль. Я был так занят собственным гневом, что не заметил злость в его глазах. Если бы напротив него сейчас стоял соперник по рингу, он бы вырубил его с одного удара.

— Если они всё ещё не поняли, что им пиздец, и не утопились, до завтрашнего вечера я выловлю всех троих. Мы пробьём все городские камеры, которые могли зафиксировать их лица.

Наиль одобрительно кивнул.

Для начала я узнаю у этих отбросов, что именно они сделали с моей девочкой.

А потом.

Они будут завидовать собачьему дерьму, прилипшему к чьей-то подошве.

Потому что я их убью.

Растерзаю.

Разорву на части.

Всех троих.