Цветок для хищника

Глава 28

Два месяца спустя

Ася

Лунный свет пробирался в окно моей спальни, пока я лежала на правом боку и наслаждалась тишиной ночи. Даже во время сна я всячески пыталась шевелить пальцами на ногах, чтобы напоминать себе, что в моей власти ими двигать.

Первые десять дней после операции я приходила в себя. На меня никто не давил. Все только поддерживали и радовались даже самым моим незначительным победам. Только мне всё равно постоянно казалось, что я делаю недостаточно.

Недавно я сняла специальный ортопедический корсет. Ещё шесть дней — и мой первый курс терапии закончится. Мне было грустно и стыдно перед всеми за то, что спустя столько недель я не могла похвастаться ничем выдающимся — кроме того, что стала намного лучше чувствовать свои нижние конечности и управлять своим телом.

Верно.

Никто ведь не гарантировал, что я встану на ноги — а тем более так быстро. Врачи и реабилитологи не давали и не дают никаких точных прогнозов — мы просто работаем каждый день в надежде, что у меня получится.

Очевидно, моя реабилитация, займёт намного дольше, чем я думала...

Хотелось поскорее уснуть. Не желая больше расстраивать себя гнетущими мыслями, закрыла глаза — но ненадолго. Дверь в мою комнату открылась, и я сощурилась, чтобы рассмотреть зашедшего человека.

— Элина?

— Прости. Я не стучалась, чтобы не разбудить тебя.

— Всё хорошо. Заходи, ложись.

Она обошла мою большую кровать и залезла на неё с другой стороны.

— Можно я посплю с тобой? Я принесла манго-мармеладки, — мягко и ласково спросила девушка, пошелестев пакетом со сладостями. Я улыбнулась, дотронувшись своей рукой до её свободной.

— Ты можешь спать со мной в любое время и без манго-мармеладок. Ты чем-то расстроена? Что-то случилось?

За месяцы, проведённые с нею в одном доме, я немного научилась считывать её настроение. Если она искала компанию — значит, что-то произошло.

— Мне приснился ужасный сон.

— Кошмар?

Она кивнула, положив пакетик мармеладок между нами, на постель.

Я успокаивающе провела ладонью по её плечу.

Один раз.

Второй.

Я гладила её, чтобы она не чувствовала себя одинокой. Мало кто мог представить, что за картинкой уверенной в себе, решительной, неприступной девушки пряталось ранимое сердце. Она была любящей дочкой, потрясающей подругой и заботливой сестрой. Никто даже понятия не имел, сколько сострадания таилось в её душе.

Она и сама не хотела показывать это людям. Никому, кроме близких и семьи.

— Что мама умерла, — поделилась она, потеряв даже маленький намёк на улыбку. Холодок прошёлся по моим рукам — от плеч до кончиков пальцев, оставив после себя неприятные мурашки.

— С мамой всё хорошо, — я продолжала успокаивающе гладить её по руке.

— Я знаю. Я пошла к их спальне, чтобы услышать её сопение, — рассказывала Элина, придвигаясь ко мне ближе, пока её лицо не прижались к моей груди. Теперь я обнимала её. Поглаживала шелковистые волосы, разлетевшиеся в разные стороны. — Только они не спали. О чём-то разговаривали. Папа смеялся.

— Тётя Сеня всегда его смешит, — подтвердила я.

— Мама, — исправила меня Элина. Ей почему-то нравилось, когда я обращалась к родителям, как к «маме» и «папе». — Да, она главная причина его улыбки.

Немного успокоившись, Элина отодвинулась и начала поедать мармеладки.

— Как прошёл день? Устала?

— Немного, — честно призналась я, достав из пакетика сладость. — Зато были и смешные моменты — Дамиана выгнали посреди наших занятий с реабилитологом.

Элина залилась смехом, легонько ударив себя по лбу.

— Папа?

— Доктор...

Это было очень смешно, учитывая, что этого реабилитолога вместе с его командой нашёл именно Дамиан — он же оплачивал все их услуги, включая перелёт, проживание и саму работу. Сначала дядю Марата раздражало участие Дамиана, но это длилось не долго — он смирился и ему понравилось, какого врача нашёл Дамиан.

Радослав Януш считался одним из лучших докторов-реабилитологов в Польше, со специализацией спинальной хирургии, опытом работы более двадцати лет и огромным список пациентов, которых он поставил на ноги.

— Снова плохо себя вёл?

— Отвратительно, — засмеялась я, вспоминания, как он просил дать мне передохнуть буквально каждые пять минут.

— Бедный. Представляю, как тяжело ему было ждать снаружи. Он не может без тебя жить.

— Вовсе не смешно, — ласково улыбнулась я.

— Где я смеялась? Разве ты сама не видишь?

Улыбка сошла с моего лица так же быстро, как и появилась. Опять меня атаковали сокрушающие душу мысли.

— Ася? О чём ты думаешь? Поделись со мной, пожалуйста.

— Я люблю Дамиана.

— И ему повезло, что он добился любви такой шикарной девушки.

Мои плечи содрогнулись из-за печального смешка. Элина всегда поднимала мою самооценку, рассказывая, какой «ангельской внешностью» я обладала. Она действительно так считала? Или просто всячески пыталась меня приободрить? Конечно, я знала, что не была уродиной, но красивой себя никогда не считала — а если прибавить мою инвалидность, то тут можно и вовсе промолчать.

— Если я всё-таки не встану на ноги, — обречённо начала я, в надежде не расплакаться.

— То?

— Мы расстанемся, — несмело закончила я.

— О, правда? А он знает?

— Я не хочу ломать ему жизнь.

— Если не хочешь ломать ему жизнь, то не отвергай его и позволь ему любить себя так, как ты этого заслуживаешь.

— И обречь на постоянную заботу...

— Неужели ты думаешь, что его что-то остановит?

— Элина, я люблю тебя. Очень-очень сильно люблю, но даже при всём желании понять меня, ты не сможешь. Потому что ты идеальная. Каждый мужчина хотел бы быть с тобой. А я? Дамиан бизнесмен, который обязан выходить в люди, а как на нас будут смотреть окружающие на официальных мероприятиях, если он будет со мной?

— Да пошли они в задницу, эти окружающие. Идеален лишь тот, кого ты любишь. Для него ты самая идеальная, как бы ни противилась этому.

— Возможно, сейчас его чувства затмевают здравый смысл. Возможно, так будет продолжаться не один месяц и даже не год. Но что потом?

— Думаешь, любящему мужчине может быть «в тягость» забота в любом её проявлении? Это всё отговорки. В какой бы ситуации ни оказалась мама — папа отдаст за неё жизнь. А тётя Полина? Она была из бедной семьи, дедушка Лёня, её папа, был почти полностью парализованным и самостоятельно не передвигался. А мать была законченной алкоголичкой, которая издевалась над ней.

О господи...

Я даже не представляла, что у мамы Дамиана была такая тяжёлая судьба. Точнее, я знала, что её папа был парализованным, но про издевательства матери слышала впервые.

Я рада, что всё это в прошлом. Сейчас Полина Леонидовна светилась каждый раз, когда я видела её — а её муж с трудом отводил от неё взгляд.

— К чему ты это говоришь? — поинтересовалась я, пытаясь переваривать выявленную информацию.

— К тому, что вовсе не важно, какая ты, а какой он. Ты права, я не могу понять тебя в полной мере, но зато ты можешь понять, что жизнь не делится только на чёрное и белое. Отношения между людьми — это намного больше и глубже, чем стереотипное мнение. Вряд ли когда-нибудь доминирующая часть человечества поймёт, что у любви нет классов, нет объяснения и причинно-следственной связи, но меньшее, что мы можем сделать, это давать обществу отпор и не прогибаться под него.

Мне нечего было ответить, поэтому я трусливо промолчала. Элина была немного рассержена, но всё равно я знала, что она не обижается.

— Расскажи мне о своём детстве, — попросила я. Не только для того, чтобы перевести тему на более приятную. Мне просто хотелось окунуться в её детские воспоминания, которые, я уверена, родители сделали для неё незабываемыми. Моя просьба заставила девушку немного оттаять. Проглотив очередную манго-мармеладку, она начала:

— В общем, история, как папа чуть не сломал руку одному модельеру, предложившему маме сняться в рекламе белья.

***

Сегодняшним утром Элина встала раньше обычного. Я бы даже сказала намного раньше, ведь даже дядя Марат ещё спал. Поэтому мы вместе решили приготовить родителям завтрак.

Готовила в основном я, а она просто ходила из стороны в сторону и подавала продукты, перед этим помыв их.

— И почему не спим? — спросил внезапно появившийся на кухне дядя Марат. Прежде, чем отвечать, мы подождали, пока он поцелует каждую из нас в макушку.

— Готовим завтрак, — ответила Элина, демонстративно размахивая ножом, как социопаты-убийцы из фильмов, которые она предпочитала драмам и комедиям. Я выхватила вещицу из её руки во избежание несчастного случая.

— Удивительно. То есть, и ты готовишь, звёздочка?

— Я помогаю! — гордо заявила Элина, скрестив руки на груди. Папа посмотрел на меня, ожидая подтверждения её слов.

— Да, она прекрасно справляется, очень даже профессионально моет овощи.

Папа рассмеялся.

Элина легонько пнула меня в плечо, но тоже не сдержала улыбки.

— Девочки, я хотел с вами поговорить, — уже чуть серьёзнее сказал папа. Он развернул моё кресло и повёз в столовую. Оказавшись за обеденным столом, мы с Элиной переглянулись — она выглядела взволнованной. Два дня назад ей приснился кошмар, связанный с мамой. Она очень тяжело переносила такие вещи и даже сейчас боялась услышать что-то плохое.

Как и я.

— Я хотел устроить маме сюрприз и отвезти в одно путешествие, и мне нужно знать — могу ли я оставить вас дома одних на десять дней?

Всё обошлось.

Мы выдохнули, синхронно почувствовав облегчение.

— Папочка, конечно же! Вези маму в путешествие! Вам давно нужно побыть только вдвоём, без свидетелей, так сказать, — хихикнула Элина. Я на секунду прикрыла рот рукой, чтобы проглотить смешок.

— Да, только я должен быть уверен, что с вами всё будет в порядке. Поэтому я хочу, чтобы пока нас не было, вы соблюдали некоторые правила.

— Ездить только с охраной и быть дома не позже десяти вечера, — с сарказмом сказала Элина. — Папочка, мне как бы почти двадцать лет, пора начать оставлять одних дома, всё будет в порядке.

Аргумент касательно возраста был благополучно проигнорирован. Со стороны кому-то могло показаться, что дядя Марат слишком строгий отец, если не разрешает своей двадцатилетней дочери гулять круглыми сутками.

Но он позволял.

Всё, что бы мы ни попросили. Совсем-совсем ничего не запрещал, готов был положить мир к нашим ногам, просто при всём этом очень-очень переживал. Поэтому нас всегда сопровождал кто-то из охраны. Даже если Элина сама садилась за руль (а это было довольно часто, ведь она обожала водить), с ней в машине всё равно сидел охранник.

— Я всё равно позвоню Дамиру.

Дамир был кем-то вроде некровного дедушки Элине и Наилю, поэтому я не удивилась, услышав его имя.

— Он присмотрит за вами и тем, чтобы около дома не околачивались всякие шакалы.

— Пап, можешь больше не притворяться, что ненавидишь Дамиана, — непринуждённо произнесла, не скрывая хитрого блеска в синих глазах. — Я видела, как мило вы беседовали, попивая кофе в кафетерии центра! И как ты жмёшь ему руку при встрече!

— Не отменяет моих слов. Шакалам здесь не место.

Несмотря на то, что папа открыто не признавался в своей очевидной симпатии к Дамиану, это всё равно было видно.

В последнюю неделю сентября Дамиан возил нас с тётей Сеней на утренние занятия по реабилитации. Почему-то я была уверена, что с каждым днём он оттаивал, ведь видел отношение Дамиана ко мне. И ещё потому, что мама часто проводила с ним беседы. Всё сработало в совокупности, и это безумно радовало — я не хотела быть причиной их ссор, учитывая, что они были близкими друг для друга людьми.

Элина ещё минут десять пыталась доказать папе, что нам не нужна няня и что у Дамира есть свои дела, но, естественно, не получилось.

Только не с дядей Маратом.

Он был неумолим.

И она это знала, однако всё равно зачем-то продолжала выдвигать аргументы.

После завтрака я решила поделиться новостью с Дамианом и отправила ему смс-ку.

Ася: Родители скоро уезжают дней на 10.

Ася: Поэтому мы могли бы видеться чаще в это время.

Дамиан: Конечно мы будем видеться чаще, цветочек.

Дамиан: Ты с утра до ночи будешь в моей квартире.

Дамиан: Спать в моей постели.

Дамиан: И есть, сидя на моих коленях.

Ася: Вообще-то дядя Марат попросил Дамира присмотреть за нами!

Ася: Так что таких грандиозных планов не строй.

Дамиан: Я займусь сговорчивостью Дамира.

Дамиан: Я слишком сильно нуждаюсь в тебе.

Дамиан: Поэтому, малыш, даже не сомневайся, что эти 10 дней ты проведёшь в моей квартире.

Ася: Только в ней?

Ася: Выходить подышать свежим осенним воздухом нельзя будет?

Дамиан: Для таких целей есть балкон.

Дамиан: Я буду выносить тебя на него, когда тебе захочется свежего осеннего воздуха.

Ася: Я повторюсь, что ты неисправим.

Дамиан: Ты меня таким делаешь.

Я закатила глаза, даже не осознав, как глупо улыбалась всё это время. Затем мой взгляд оторвался от экрана телефона. Папа, ещё не уехавший на работу, тщательно наблюдал за происходящим, поправляя запонки на рубашке. Могу поклясться, что пару колкостей и ворчание в сторону Дамиана были готовы сорваться с языка и разнестись грубым баритоном по всему пространству. Но всё-таки он промолчал.

Был слишком занят мамой, поправляющей ему ворот рубашки.

Я заблокировала телефон, продолжив наблюдать за ними.

Они не просто любили друг друга.

Обожали.

Боготворили.

Возможно, действительно существовала та любовь, о которой говорила Элина?

Которая давала отпор обществу?

И вдруг...

Вдруг я тоже могла стать её частью?