Цветок для хищника

Глава 15

Ася

Бессонная июльская ночь делила со мной каждую из моих печальных мыслей.

Обняв и прижав одну из декоративных подушек к груди, я продолжала лежать с открытыми глазами и смотреть в одну точку на потолке. Завтра мой день рождения — и вроде как я должна быть счастлива, особенно в своей новой семье, каждый член которой всё время заставлял чувствовать меня нужной и важной. Но я была в растерянных чувствах из-за случившегося.

Тогда, на море.

В очередной раз мне напомнили, что я не обычный человек, что в меня нужно тыкнуть пальцем и обсудить, какая я никчёмная калека.

Это ведь не ново, совсем не ново, но я бы могла пережить подобное намного легче, если бы это не произошло в присутствии Дамиана. Почему я не могу просто отпустить и забыть? Он заступился за меня. Он выглядел адски злым — настолько, что был готов наброситься на них, если бы не моё присутствие.

Просто прекрати.

Дамиан и без их насмешек прекрасно видел, в каком я нахожусь положении, но я всё равно продолжаю смущаться от любого напоминания чужих людей.

Потому что больно позориться перед мужчиной, который небезразличен тебе. Больно позориться, когда это зависит от других людей.

Нужно перестать сутками напролёт вспоминать об этом.

Я закрыла глаза, надеясь, что сон поможет мне хоть немного расслабиться. По ощущениям я спала совсем недолго, когда услышала странные звуки, похожие на шуршание. Это доносились из окна — а то, что оно было открытым, напрягло меня.

Я привстала на локтях, не зная, что делать.

Там кто-то был? Охрана? Ходила по двору?

Дрожащими руками я прижала к груди одну из подушек и принялась ждать, когда всё затихнет. Однако вскоре услышала странный скрип и поняла, что там точно кто-то был. Я нащупала на тумбочке телефон и включила фонарик, вместо лампы.

Наверное, мне стоило волноваться, что неизвестный сейчас залезет в окно и просто зарежет меня. Но я была уверена на сто процентов, что дядя Марат не допустил бы такого. В его дом нельзя было пройти просто так, чтобы никто не заметил. Даже если по какой-то причине охранники уехали, есть сигнализация, поэтому я должна успокоиться...

И я успокоилась.

Сразу же, как только в моём окне появился силуэт мужчины, который нагло и беспринципно поселился в моих мыслях.

Он перелез через подоконник, не наступив на него ботинками. Это было сложно, учитывая, что в одной руке он держал букет цветов. Я направила на него фонарик телефона, чтобы лучше разглядеть. Дамиан стоял передо мной в чёрных спортивных штанах, майке и спортивной кофте, не скрывающей его мускулистых рук даже с длинным рукавом.

О боже.

— Дамиан? Что ты здесь делаешь? Ночью? — сглотнув, спросила я. Вопросов было больше, но я ограничилась тремя.

— Я пришёл поздравить тебя с днём рождения, цветочек, — ответил он, сделав несколько шагов к моей стороне кровати. Свет фонарика больше не имел смысла, потому что он включил ночник, позволяя нам обоим лучше рассмотреть друг друга.

— Почему ночью? Или ты не собираешься приезжать днём?

Тётя Сеня с дядей Маратом, конечно же, хотели сделать для меня праздник, как бы я ни пыталась их отговорить. У меня хотя бы вышло попросить их не делать громкий праздник в каком-то ресторане — и мы решили отметить всё во дворе. В нём всё равно запросто могло поместиться человек сто.

— Я собираюсь приехать днём. Но я не мог ждать так долго.

— А как ты зашёл, что никто не заметил?

— Это не важно, — ответил он, положив мне на прикрытые простынёй колени самый красивый букет из всех, которые я когда-либо видела. Белые, розовые, голубые гортензии, такие пышные, такие нежные.

Только особо времени полюбоваться цветами Дамиан мне не дал — я сразу же вздрогнула от прикосновения его руки к моей щеке.

— Я думал, что не заставляю тебя нервничать.

— Не заставляешь.

— Не лги мне, Ася.

Подобный разговор у нас уже был...

Когда я наконец пойму, что не смогу скрыть от него ни одну свою эмоцию? Словно сканер, он проходился по всем закоулкам моей души и узнавал всё, чего не было на поверхности.

Опустив голову, я не проронила ни слова.

— Ты меня игнорировала.

Чтобы не врать, продолжала молчать.

Это не было игнорированием. Просто я мало писала ему и неохотно отвечала на звонки. Постоянно ссылалась на то, что занята выбором университета и факультета, куда буду подавать документы.

— В чём дело, малыш? Что я сделал не так? — Дамиан продолжал гладить моё лицо, сидя на карточках возле кровати. — Я исправлю всё.

Мне стало тошно от самой себя, если он думал, будто сделал что-то не так. Он постоянно думал, что делал что-то не так и что ему нужно что-то исправлять. Неужели он не понимал, что виной всему я?

Моё состояние.

Мои комплексы.

Да просто я!

А не он — идеальный мужчина, непонятно каким образом обративший на меня внимание.

— Тебе не нужно ничего исправлять.

Моя ладонь накрыла его, всё так же лежащую на моей щеке.

— Прости, просто... Ты не поймёшь.

— Я всё пойму, Ася. Только скажи мне об этом. Не скрывай от меня ничего, — потребовал (или попросил?) он.

— Я опозорилась перед тобой.

Его тёмные брови вопросительно изогнулись.

— О чём ты говоришь, малыш? — в его глазах я видела искреннее удивление, отчего мне становилось ещё хуже.

— Каждый раз, когда кто-то будет напоминать о моём положении в твоём присутствии, я буду думать, что у тебя внезапно откроются глаза на то, какая я, — объяснила я. Теперь его глаза выдавали намёк на понимание. Дамиан встал во весь рост, после чего забрался на край моей кровати. От него пахло мужским одеколоном — этот запах одурманивал меня ничуть не меньше, чем его обладатель.

— Я сказал тебе выкинуть из головы то, что говорили эти отбросы, не стоящие ни одного волоска на твоей голове, — в своём фирменном требовательном тоне сказал Дамиан. — Ты продолжаешь думать, что есть вещи, которые когда-либо смогут хотя бы немного повлиять на моё отношение?

— У меня не получается об этом не думать, Дамиан. Я стараюсь, но ничего не могу с собой поделать. Я...

Скоро меня повезут на дополнительное обследование — и тогда врач поставит окончательный диагноз, скажет, есть ли у меня шанс. В последний раз все диагнозы были предварительными из-за отёка мягких тканей и ещё нескольких факторов.

— Вполне возможно, что я останусь навсегда в сидячем положении, понимаешь?

Его челюсти сжались. Он придвинулся ближе.

— Я понимаю, — прохрипел мужчина.

— Это не на неделю, месяц или даже год, — продолжила объяснять. Единственное, в чём я была уверена, что моё сердце разобьётся на тысячи осколков, когда он наконец прозреет и действительно всё поймёт.

— Я понимаю, малыш, — повторил Дамиан, вглядываясь в мои глаза. — Я не буду давить на тебя, но ты тоже обязательно кое-что поймёшь. Мне безразлично, в каком состоянии находятся твои ноги — потому что я буду носить тебя на руках каждую грёбанную минуту. Это для меня честь, Ася. Меня ничего не остановит, если дело касается тебя.

Мне хотелось верить ему, даже если в глубине души я знала, что ничего не вечно. Отношения между здоровыми людьми не вечны — а со мной это может закончиться, не начавшись.

Да, я абсолютно точно буду разбита, но ведь главное, что именно в этот момент, прямо сейчас, я счастлива?

— А сейчас дай мне поцеловать тебя в твой день рождения, — властно потребовал он и в ту же секунду захватил мои губы своими.

Внизу живота сразу же начала отдавать сильная пульсация. Я снова почувствовала ту самую свободу, в которой нет места моим опасениям.

Только он, терзающий мои губы.

И я, получающая от этого невыносимое удовольствие.

Не отстраняясь от меня, Дамиан нащупал букет и перекинул его на другую сторону кровати. Обхватив обеими руками меня за талию и под коленными чашечками, он спустил меня ниже и навис надо мной. Затем его колено широко раздвинуло мои ноги.

— Я не сделал тебе больно? — спросил Дамиан, на мгновение перестав целовать меня.

— Ты делаешь мне только приятно, — успокоила его я, обхватив за шею и снова притянув к себе. Иногда от резких движений в ногах стреляло, но я не обращала внимания. Дамиан сжимал мои бёдра настолько крепко, будто боялся, что я внезапно встану и убегу от него.

Даже если бы могла, никогда не убежала бы от него.

Он спустился к шее — и я издала кроткий смешок.

— Щекотно.

Мужчина ухмыльнулся, продолжая проводить языком по впадине на моей шее. Запрокинув голову, я втягивала в лёгкие воздух и глотала возбуждение, которое купировало всё тело — вместе с теми местами, где моя чувствительность не самая яркая.

— Если бы ты знала, малыш, — прохрипел он, снизу хватаясь за ткань моей ночной майки. — Только знала, что ты со мной делаешь.

— Что? Что я делаю?

— Заполоняешь мои мысли. Держишь меня на поводке. Сводишь меня с ума. Лишаешь чёртового рассудка.

Он перечислял до момента, пока его руки не приподняли край моей майки, слегка оголив живот. Его губы уделяли внимание каждому миллиметру моего тела. Его щетина покалывала кожу, но мне так нравилось. Мне так безумно нравилось, что я не могла собраться даже в собственных мыслях. Дамиан поднимал майку всё выше и выше, пока моя грудь наконец не вырвалась наружу, освободившись.

Дамиан прошёлся дорожкой поцелуев вверх — а затем приподнялся, разглядывая то, что не видел раньше.

— Дамиан? Всё нормально?

— Нет, Ася. Нихрена не нормально, — прорычал он. Тяжесть его дыхания передавалась мне. Он опустился — и наши лица отделяли считанные миллиметры.

— Тебе не нравится то, что ты видишь? — в этот раз я не была выпившей, поэтому волновалась о том, как выглядела в его глазах.

— Ты испугаешься, узнав, насколько мне нравится. Ты самое красивое создание на этой земле, Ася. Мне стоит гореть в аду за то, что я хочу сделать с тобой.

Я вздохнула с облегчением, потому что не могла разглядеть в его тоне и взгляде ложь. Мне так хотелось, чтобы он был искренним, чтобы он хотел сделал со мной то, за что можно сгореть в аду.

— Разве тебе не нужно было время?

— Две недели твоего игнорирования было достаточно, чтобы превратить меня в неконтролируемое животное.

— Ты не очень похож на неконтролируемое животное.

— Потому что ты не знаешь моих мыслей, малыш. Они кричат мне, чтобы я сделал тебя полностью своей прямо сейчас.

Боже мой.

Он говорил более чем серьёзно.

Он был возбуждён.

— Я безумно хочу тебя, даже если ты неконтролируемое животное, — я провела большим пальцем по его щетине, и, клянусь, от перевозбуждения у меня закружилась голова. — Но я не смогу заняться сексом, когда недалеко от меня спят тётя Сеня с дядей Маратом.

Он опустился ещё ниже — и запах мужского одеколона вперемешку с нотками сигарет ударили мне в нос. Я не была в восторге от запах табака, но когда это исходило от Дамиана — меня полностью одурманивало.

— Тогда, может, этой ночью мне стоит тебя украсть, цветочек?