Цветок для хищника

Глава 16

Дамиан

Клянусь, эти прелестные глаза не оставят меня в живых. Чем больше они наполнялись недоумением, тем быстрее становилось моё сердцебиение. Ещё немного, совсем немного — и мой пульс достигнет крайней точки.

Как сильно я скучал.

Как сильно мечтал о ней.

Как сильно мне не хватало этого её взгляда, в котором борются две противоположности — смущение и желание, от которого искрится всё вокруг, включая меня самого.

Она беспокойно замотала головой, словно не веря услышанному.

— Ты шутишь.

— Я никогда не шучу, если дело касается тебя, малыш.

Хотя, если признаться, мои мысли были настолько спутаны, что я с трудом разговаривал. После двух недель без её присутствия в моей жизни Ася лежала подо мной на кровати, с поднятой майкой, позволяя мне рассмотреть каждый миллиметр её прекрасной груди, которая была чёртовым произведением искусства. Я не был прыщавым девственником, чтобы из-за увиденной обнажённой груди пересыхало во рту, но всё так и происходило. Мои зрачки вместе с роговицей готовы были отделиться от сетчатки, чтобы приклеиться к её возбуждённым розовым соскам, которые так и просились, чтобы я поласкал их.

Ты должен угомонить свой каменный член, ублюдок.

Блядь, мне действительно стоило гореть в аду. Даже несмотря на то, что сейчас я не собирался спать со своим ангелом, то, что я мечтал сделать с ней, просто зверское преступление.

Чтобы хоть на каплю вразумить себя, мне стоило опустить её ночную майку и закрыть доступ к её упругой груди, но это было непосильно для меня.

— Надеюсь, ты не против?

— Конечно же против, — прошептала она, подарив мне одну из своих самых искренних улыбок.

— Есть хотя бы одна причина, по которой я не должен делать этого?

— Дамиан, как... — она сглотнула. — Как ты себе это представляешь? Я вряд ли смогу спуститься через окно.

Сияние глаз в миг потухло. Она снова думала о своём положении — и я хотел сжечь мир дотла, истребить всё человечество, просто чтобы ей больше не приходилось переживать о таких мелочах.

— На моих руках сможешь.

Опустив майку, двумя руками я обхватил Асю за талию и поднял. Уже через секунду её ноги болтались в воздухе, пока я крепко держал её тело на весу. Если бы одна из моих ладоней опустилась ниже, то я бы не обошёлся без инфаркта. Ася была не только мечтой, лишающей меня сна. Она была моим запретным плодом, несмотря на то, что пару часов назад ей официально исполнилось восемнадцать. Для меня это ничего не меняло. Наши отношения оставались платоническими, потому я не мог.

Просто не мог.

Меня до жути пугала мысль, что я сломаю её. Обычно я никогда не сдерживался в сексе, что было чревато последствиями в виде отметин на женских телах. Но так я мог вести себя с другими, с Асей — никогда.

— Нет, прошу тебя. Ты ведь несерьёзно, — снова сказала она, пытаясь убедить себя в этом.

— Я более чем серьёзно, Ася, — ответил я и прошёл к открытому окну, ногой немного задев лежащую на краю кровати гитару.

— Дамиан, прошу тебя, нет! — умоляла моя девочка, только крепче цепляясь за мою шею.

Она абсолютно точно была напугана, но я хотел показать ей, что не будет существовать, она будет жить и делать то, что ей хочется.

— Мне будет холодно! Я совсем голая! — шёпотом кричала она, всячески пытаясь остановить меня. Блядь, я действительно забылся настолько, что собирался спустить её на улицу в одних трусиках и майке.

— Чёрт, я совсем идиот.

Ася закрыла рот рукой, таким образом попытавшись проглотить громкий вздох облегчения, когда я усадил её на кровать.

— Вовсе не идиот.

— Сейчас мы тебя приоденем, — прохрипел я, наклонившись, чтобы оставить лёгкий поцелуй в уголке её сладких губ. Она покраснела, как только заметила, что бретелька её тёмно-зеленой майки спала. Она была божеством, рассеивающем свои чары каждый раз при виде меня. Ангелы на небесах не так невинны, как она — я уже увидел её почти обнажённой, а она засмущалась из-за спадающей бретельки.

— Давай просто закончим на этом, — попросила она, когда я поправил бретельку, натянув её обратно. После этого я снял с себя серую спортивную кофту и накинул на её плечи. Моя вещь была слишком велика для Аси — она буквально тонула в ней, а от подобного зрелища я с трудом мог совладать с собой, понимая, что сейчас она сидела в моей одежде.

— Тебе очень идёт моя одежда, цветочек.

— Спасибо.

И мне хотелось, чтобы она ходила только в ней. Чтобы от самой шеи и до кончиков пальцев ног она пропахла моим запахом. Чёрт возьми, нахуй. Она не понимала, что творила со мной, как сильно я был на ней помешан, что мог отдать за возможность видеть её каждое утро — утро, день, вечер, ночь, двадцать четыре ёбанных часа в сутки, семь дней в неделю. До появления Аси я не видел снов — мои перманентные кошмары перестали являться ко мне больше десяти лет назад. И лет с пятнадцати каждую ночь я видел лишь пустоту, чёрный экран. Но не сейчас. Сейчас я закрывал глаза, предвкушая, как мой любимый цветок овладеет моим бессознательным состоянием.

Безо всяких сомнений я мог простоять всю ночь, любуясь ею. Но у меня ещё будет время. Всё время мира, которое я собираюсь потратить на неё одну.

Прежде чем пойти к шкафу и достать штаны, чтобы она не замёрзла, я заметил две лежащие на тумбочке тарелки. Одна заполненная ягодами, другая — выпечкой.

— Я помешал твоему ночному перекусу?

— О нет, просто тётя Сеня обычно всегда оставляет мне что-то на ночь, чтобы... просто... ну... чтобы было... — застенчиво объяснила она, тем самым заставив меня умилиться.

Мысленно сделал пометку насчёт ночных перекусов и пошёл к шкафу. В нём было куча новой одежды — и некоторые вещи заставляли кадык на моей шее дёрнуться. Я достал вешалку, на котором весело платье с открытой спиной. Затем повесил его обратно, сменив вешалкой с платьем, которое должно едва прикрывать её задницу — даже с учётом того, что она постоянно находилась в сидячем положении.

У меня не особо сильна визуализация женской одежды, но за эти несчастные секунды я успел представить Асю чуть ли не в каждой из этих вещей. Успел так же проклясть себя за это, потому что мой член снова окаменел.

— Лучше выключить свет, — прошептала Ася, но я не мог думать о свете, когда размышлял над тем, как вырежу глазные яблоки каждому мазохисту, чей взгляд будет задерживаться на ней, когда она наденет то, что я держу в руке.

— Ты сама выбирала все эти платья?

— Элина.

— Стоило догадаться.

— А тебе не нравится? — она нахмурилась.

— Мне нравится, только если это предназначено исключительно для моих глаз.

— Дамиан, я не думаю, что чьим-то глазам интересно смотреть на меня. Ты можешь не переживать об этом.

— Я не могу не переживать об этом, когда нахожу в твоём шкафу вот это.

— Что бы ты ни нашёл, Дамиан, я никому не интересна, кроме тебя.

Она взглянула на меня. В её голосе и взгляде встретились тысячи оттенков грусти. Я стиснул челюсть, в принципе раздражённый темой этого разговора. Она верила в то, что говорила — и я был бы лицемерным ублюдком, если бы утверждал, будто сам не хотел, чтобы её слова были правдой.

Только сам я не верил.

Моя девочка корила себя за то, что всего лишь не могла ходить. На подобное обращали внимание лишь не умеющие брать на себя ответственность сопливые недоноски. Для меня же это было ничтожной мелочью.

Я открыл другой отсек шкафа и взял первые попавшиеся брюки, которые оказались джинсами. Вернувшись к ней, присел на корточки и посмотрел на неё снизу вверх.

— Тебе нужно внимание других мужчин?

— Вовсе нет.

— Это хорошо, потому что любой, кто окажет тебе знаки внимания, умрёт, — прорычал я, аккуратно взяв её под коленной чашечкой, чтобы поднять ногу.

— Хорошо, что все останутся живы.

— Ты восхитительна, малыш.

Я просовывал тоненькую ножку в штанину, а потом мои губы дотронулись до одного её колена. Я хотел целовать её — так много, чтобы она утонула в моих чёртовых поцелуях.

— Настолько, что мне сложно жить, потому что я теряю рассудок. Не смей думать, будто это не так. Я буду доказывать тебе обратное каждый день. И в следующий раз скажи, что тебе никто не интересен, кроме меня.

— Мне никто, кроме тебя, не интересен, — тёплой ладонью она дотронулась до моей щеки, уколов нежную кожу о мою щетину. Желваки на моём лице заиграли — и это был максимум, который я мог позволить себе показать. Я смотрел на неё, желая остановить этот момент и остаться в нём насовсем. Мои руки продолжали сосредоточенно одевать её. Затем, обхватив одной рукой её за талию, я приподнял Асю, чтобы натянуть джинсы на её задницу. И тогда мой член предательски заныл и из камня превратился в чёртову сталь.

Я молил похотливого животного внутри себя прекратить думать про её задницу.

— Теперь можем идти.

— Дамиан, нет, — серьёзно проговорила она — и от строгости её тона каждая часть моего тела готова была воспламениться и сжечь меня живьём.

— Ты думаешь, я позволю тебе упасть? — спросил, снова взяв её маленькое тельце на руки. Как бы она ни препятствовала мне словесно, её руки всё-таки обвили мою шею — и теперь мне даже не приходилось просить об этом.

— Знаю, что не позволишь. Но мне всё равно страшно.

Я подошёл к открытому окну и позволил ей увидеть железную лестницу, купленную мною и поставленную сюда накануне Давлетом, одним из охранников этого дома.

— Как она здесь оказалась? — её излучавшие шок глаза округлились. — Как ты поставил её сюда?..

— Это секрет.

Мне повезло, что я входил в мизерный круг людей, для которых двери дома Крылова открыты. Правда, мне пришлось договариваться — и когда я говорю о договорённостях, я имею в виду манипуляции, шантаж и подкуп.

Благодаря этому сейчас я держал Асю на руках.

— Нет-нет-нет, я не смогу. Пожалуйста, верни меня на кровать. Умоляю тебя.

Я усадил её на подоконник, прежде чем перешагнуть через него и встать на одну из ступенек железной лестницы. Она обернулась, когда мои руки взяли её за талию и пододвинули ближе. Ася в ужасе наблюдала за тем, как я взял её подмышками и вытянул из окна, прижав её тело к своему максимально близко. Одной рукой я крепко удерживал её, другой держался за поручень, пока спускался вниз. Стремянка прочно стояла на газоне, почти не шевелясь.

Моя девочка была так напугана, что буквально затаила дыхание и не двигалась, пока мои ботинки не нащупали траву. Я ненавидел себя за это поступок, потому что сильно напугал её, но я намеревался показать ей, что её состояние никогда не будет преградой для нас.

Теперь уже свободная рука обхватила её под коленными чашечками.

— Мы здесь.

Она молчала, уткнувшись в моё плечо.

— Не делай так больше, — попросила она. Я видел, как от страха она дрожала — и хотел забрать весь страх себе. Я был полным идиотом и придурком.

— Ты никогда не упадешь со мной, — пообещал я, и тогда она отделила лицо от моего плеча. Свет неполной луны позволил мне хорошо рассмотреть застывший след от слезы. Господи, я заставил её плакать. Идиот — слишком слабо сказано. Я — полное дерьмо.

— Я верю. И понимаю, для чего ты хотел это сделать. Но это не отменяет того, что мне всё равно страшно. И дело не только в этом...

— В чём ещё?

— Я не хочу, чтобы тебя заметили. У дяди Марата есть одно негласное, но очень важное правило, — объяснила она.

— Я внимательно слушаю.

— Никаких. Мальчиков.

Я ухмыльнулся.

Естественно, иначе и быть не могло.

— Что смешного? — обиженно спросила Ася, в изумлении выгнув брови.

— Я полностью поддерживаю его правило. Придерживайся его, иначе любой мальчик пожалеет, что родился на свет.

— Вообще-то оно относится и к тебе, — сердито сообщила она.

— Ко мне это не относится, цветочек. Я собираюсь стать Марату зятем, поэтому ему стоит привыкать к мысли, что мы вместе и когда-то я заберу тебя.

— Зя... Зятем? Ты что, хочешь жениться на мне?

— С сегодняшнего дня ты совершеннолетняя, малыш. Меня останавливало только это. У меня есть шанс?

Ася рассмеялась.

Она старалась смеяться тихо, чтобы никто не услышал. Несмотря на то, что окна спальни Марата и Ксении выходили в другую часть двора, она всё равно очень переживала.

— Только у тебя он и есть. Но если ты будешь говорить тише, вернёшь меня в мою комнату и уйдёшь незамеченным.

— Он всё равно узнает. Я планировал рассказать ему после твоего дня рождения. Или на самом празднике.

Теперь в её глазках поистине застыл ужас.

— Нет! Ты не можешь! Дядя Марат будет очень зол! Пожалуйста, давай немного подождём.

— Я не могу ждать, Ася. Я собираюсь сделать так, чтобы все знали о том, что ты всецело, полностью моя.

— Я полностью твоя, Дамиан, — подтвердила она.

— Ты говоришь это, чтобы успокоить меня таким образом?

— Возможно, — она искушающе отвела взгляд. — И потому, что это правда. Иногда я сама не в состоянии поверить, что такому мужчине, как ты, нужно, чтобы я была твоей.

— Мне не просто нужно, цветочек. Я готов на коленях молиться на то, чтобы ты была моей.

Учитывая, что я никогда не верил в Бога. Я был готов стать верующим, если это означало, что мои молитвы будут услышаны — и Ася навсегда останется со мной.

Иначе и не будет.

Я никогда не отпущу её.

Никогда.

Внезапно телефон в кармане моих брюк завибрировал несколько раз, чем вызвал досаду на лице Аси.

— Кто-то пишет тебе так поздно, — прокомментировала она. Излучающая несколько секунд назад улыбка сползла с её лица.

— Ты продолжаешь меня ревновать, малыш?

— А как ещё мне реагировать, если кто-то пишет тебе ночью?

Меня забавлял тот факт, что она действительно не понимала, что у неё априори не может быть конкуренток.

Ни сейчас.

Ни потом.

Ни когда-либо ещё.

— Давай проверим, кто мне пишет.

Я засунул руку в карман и достал телефон, продолжая прижимать тело Аси к себе.

— Держи, — попросил я, когда она робко и нерешительно взяла мой мобильный. — Включай, вместе посмотрим.

Я знал, что мне не напишут девушки, потому что я оборвал связи со всеми, с кем трахался раньше.

Экран загорелся — и мы в унисон прочитали несколько сообщений.

Давлет: Дамиан Станиславович, мы так не договаривались.

Давлет: Пожалуйста, вернитесь в комнату, пока не поздно.

Давлет: Марат Артурович оторвёт мне яйца, если увидит вас и узнает, что я к этому причастен.

— Это же наш охранник! — шёпотом крикнула Ася.

— А ты рассчитывала увидеть чьё-то другое имя?

— Я... боялась увидеть здесь другое имя, — она замолчала, затем растерянно добавила: — Женское имя.

— Никогда не смей думать, будто я могу изменить тебе, Ася. Никогда.

— Мне кажется, у тебя уже целый список, о чём я не должна сметь думать.

— Именно так.

У меня был готов целый список запретных тем, о которых она не должна была думать.

— И когда-нибудь я вытравлю все неуместные мысли из твоей светлой головы. Дай мне только на это время.

— Ты тоже дай мне время. Пожалуйста, давай расскажем дяде Марату немного позже. Я очень тебя прошу. У меня только появилась семья — и я не хочу, чтобы он разочаровался во мне.

— Никогда в жизни он не разочаруется в тебе. Сколько тебе нужно времени? Пару дней?

— Несколько недель как минимум. Пожалуйста, Дамиан...

Несколько недель скрывать, что я собираюсь сделать Асю своей женой... Будь моя воля, я бы просил её руки уже сегодня днём, на празднике в честь её дня рождения. Но мне нужно было уважать её желание и дать ей время. Она заслуживала семью, которая будет немыслимо любить её. И она заслуживала, чтобы я дал ей немного свободы.

Даже если я ненавидел эту свободу, в которой ей нужно было время без меня.

— Я должна подготовить дядю Марата. Элина говорит, что он не против, если мы проживем с родителями всю жизнь.

— Я в этом не сомневался. К сожалению, я собираюсь разрушить его планы, — прохрипел я — и в это же мгновение ещё несколько сообщений пришло мне на телефон.

Очевидно, Давлет видел нас по камерам и очень переживал, что Марат снимет с него три шкуры.

— Пора тебя вернуть в постель. Держишься, малыш? — спросил я, почувствовав, как её ногти впивались в кожу на моей шее, когда я начал подниматься. Мой план украсть её хотя бы на несколько несчастных часов потерпел поражение из-за трусливого охранника. И просьб самой Аси, которая была максимально не в восторге от моих действий.

— Ты даже не представляешь, насколько сильно я держусь.

Когда она снова оказалась в постели, я снял с неё джинсы и положил их обратно на полку.

— Я всё ещё приглашён на твой день рождения?

— Конечно же. Я буду тебя ждать. Кстати, твои братья тоже будут.

— По какой причине ты позвала и их?

— Вообще-то это сделала тётя Сеня, потому что они такие же друзья семьи, как и ты.

Мои придурки-братья обычно делали всё, чтобы вывести меня из себя (за исключением тех случаев, когда Эдиан говорил со мной о работе — хотя даже в те моменты он мог умышленно разозлить меня).

— Ты не рад, что я с ними познакомлюсь?

— Я совершенно не рад, что в твоём окружении станет на двух мужчин больше.

— Дамиан, это же твои братья, ты ревнуешь даже к ним? — её неподдельная искренняя улыбка в симбиозе с недоумением не могла не умилять. Однако сама ситуация раздражала меня, потому что братья или нет — они были мужчинами. Я любил своих братьев, но не собирался делить общество Аси вместе с ними.

— Для меня не имеет значения, мои братья или нет. Я ревную тебя, как сумасшедший.

И это я ещё приуменьшал, чтобы не напугать её своими психами, которые чужды психически здоровому человеку.

— Тебе не нужно ревновать ни к кому. Я ведь только твоя.

— Да, Ася. Ты моя. Не забывай об этом.

— Об этом забудешь, — пошутила она, снимая с себя мою кофту и передавая её мне. Я взял вещь и подошёл к шкафу, куда положил её.

— Пусть она будет у тебя, — попросил я.

— Мне и так нужно будет придумать объяснение для дяди Марата, кто мне подарил букет цветов.

— Я могу сам объясниться перед ним.

— Дамиан! Мы же договорились!

— С днём рождения, малыш, — сказал я, перед тем, как уйти, чтобы больше не заставлять её нервничать.

У меня ещё будет время.

Время, когда моя девочка будет официально моей.

Пускай мне придётся подождать ещё.

Я подожду.

Уезжая, я зашёл к охране и оставил Давлету ещё несколько купюр за помощь.

Дома мне не спалось. Я всё время думал об Асе — моя влюблённость в неё была настолько сильной и нездоровой, что она вытравливала любые мысли о работе и о чём-либо ещё. Я включил ноутбук и занялся проектами и документацией, которую собирался отдать Эдиану на проверку. Таким образом я мог немного поработать и продержаться до утра или момента, когда меня вырубит. К половине шестого усталость всё-таки меня свалила. Приняв душ и опустошив свои яйца благодаря образам моей девочки, я пошёл поспать два-три часа перед поездкой в офис. Даже в день её рождения я вынужден работать. У меня назначены две встречи, которые невозможно перенести. И всё же я очень надеялся не опоздать на праздник.

Её богоподобный, но в то же время искусительный образ всплыл, когда я почти заснул, но телефонный звонок рассеял все мои фантазии.

Блядь.

Кто звонит в такую рань?

Я посмотрел на экран.

Леон.

Наконец-то этот сумасшедший ублюдок вышел на связь.

— Какого чёрта так долго, Леон?

— Прошла всего неделя с твоего звонка.

Мне важен каждый день, когда дело касалось моей Аси и куска мрази, испортившей ей жизни.

— У тебя есть информация, которая мне нужна?

Я хотел убедиться, что эта тварь наказана — а если нет, то лично найти и наказать. У меня было много полезных связей, одна из таких Леон — мент, лишённый любых моральных принципов. Он мог упрятать за решётку любого, кто ему неугоден. Я считал его психом, не имеющим абсолютно никаких границ, но мне было совершено на это насрать.

— Дело сфабриковали, из интернета информация удалена, дали два года лишения свободы, отсидел из которых ноль дней.

В интернете действительно почти не было статей об этой аварии. Он разрушил её прежнюю жизнь, ни дня не отсидев за это.

Я заставлю его пожалеть.

— Мне нужно знать, кто это и где его найти.

— Это будет очень дорого, Дамиан, — ухмыльнулся Леон, и я услышал, как он затянулся сигаретой.

— Мне не важна цена, Леон.

— Тогда жди сообщение. Все детали будут у тебя послезавтра вечером, — он отключился. Теперь ни о каком сне не могло быть и речи. Минут через пять он прислал мне сумму, в которую мне обойдется его услуги.

Леон: 20 000$

Деньги были всего лишь пылью. Мелочью. Мне было плевать на цену, которую я отдам за справедливость по отношению к моей девочке.