Цветок для хищника

Глава 30

Дамиан

Я опирался ладонями об углы керамической раковины и смотрел на своё отражение в зеркале.

Блядь...

Чёртов мудак!

Идиот!

Сволочь!

Меня нужно кастрировать. Плоскогубцами раздавить мои яйца, чтобы больше я не набрасывался на неё, подобно дикому животному!

Как я вообще мог? Как посмел? Что на меня нашло? Контроль — я полностью потерял его.

Месяцами я отгонял от себя любые грязные, непристойные мысли, связанные с нашей близостью. Первые дни после операции она мучилась от сильных болей в спине — и я проклинал себя за то, что никак не мог ей помочь и забрать эту боль себе.

А что в итоге?

Теперь я вовсе готов был застрелить себя. Я надругался над своим ангелом. Надругался над своим хрупким цветком, когда она едва закончила свой первый курс реабилитации.

Именно сейчас.

Именно сейчас мне нужно было не сдержаться и показать ей, какой я неуравновешенный придурок.

Количество крови, смешавшееся с водой и пеной во время нашего совместного принятия душа, меня просто убило.

Но самое главное...

Самое главное и ужасное — в моменте занятия любовью я искренне считал, что сдерживаюсь.

Включив холодную воду, умылся, чтобы немного привести разум в порядок. С какой бы ненавистью я себя ни проклинал за произошедшее, всё равно не могу отказать в удовольствии вернуться в спальню и остаток ночи наблюдать за тем, как она мирно посапывает. После того, что я с ней сделал. Мило свернувшись калачиком на моей огромной постели, что делало её крошечную фигурку ещё меньше.

Я улыбнулся, вспоминая, что сейчас Ася намного лучше чувствует ноги и может двигать ими. Особенно большой рывок она сделала в последнюю неделю — что заставило мою тревожность и волнение возрасти до пика. Эта хрупкая девушка требовала от себя слишком многого.

И меня это убивало.

Да, она всё ещё не могла ходить — пока что ноги не удерживали на себе тело, но это был всего лишь первый курс терапии.

Правда, чем бы ни закончилась реабилитация, я буду рад любому исходу. Потому что мне действительно было наплевать, может она ходить или нет. Но мне не наплевать на радость, которую она испытывает от своих маленьких побед, ведущих её к конечной цели.

Я вытер лицо полотенцем и пошёл обратно в спальню, в которой, к моему удивлению, горел свет. Мне послышались звуки — и уже спустя мгновение я понял, что Ася включила плазменный телевизор, висящий на стене.

— И почему мы не спим? — спросил я, в считанные секунды разрушая расстояние между нами. Усевшись на край кровати, я взял Асю подмышками и посадил к себе на колени.

— А ты почему не в постели? Переспал со мной и слинял? — с усмешкой спросила она, заставив меня не то чтобы удивиться — я опешил настолько, что моя челюсть уже готовилась отвиснуть.

— Эта шутка — ещё одна причина для твоей порки.

— Ты постоянно только обещаешь, — Ася лукаво улыбалась. Я был бы не против устроить её сладкой заднице порку. Хотя лицемерю. Не против? Я изнемогал от желания сделать это.

— Не после того, как я заставил тебя истекать кровью.

— Снова будешь ругать себя?

— Лучше если бы ты отругала меня.

— Этого не будет. Потому что ты сделал меня самой счастливой, Дамиан. Ты всегда делаешь меня такой, — призналась Ася, и я уткнулся в нежную шею. Мне хотелось просидеть вот так всю ночь — держа её на своих коленях, зарываясь в её ключицы и сжимая её тонкую талию. — Я всё чаще стараюсь убедить себя в том, что всё это происходит со мной наяву. Что ты настоящий.

— Я самый настоящий, — прохрипел я, не отрываясь от её молочной кожи.

— Я знаю.

Ася опустила голову, коснувшись подбородком моей макушки. Её крохотные ручки вцепились в мои волосы — и в этот момент я смог поверить, что мой ангел жаждал меня точно так же, как и я её.

— И весь для тебя.

— Всё-таки так сложно поверить.

— Поверь, малыш. Сейчас, или в нашу первую брачную ночь, или в свадебном путешествии — ты обязательно поверишь.

Пришлось оторваться от её шеи, затягивающей меня словно зыбкий песок. Её чистые серые глаза смотрели на меня с ноткой надежды, которую я собирался оправдать.

— Теперь перейдём к одному неприятному вопросу, — начал я, внезапно вспомнив, о чём хотел поговорить с ней ещё до того, как разложил её чуть ли не на кухонном столе.

— Какому? — милые брови нахмурились. Кукольные глаза выдавали недоумение.

— Почему с моей карты не списываются средства?

Пару недель назад я дал Асе одну из моих карт. До сих пор не в состоянии забыть её робкую реакцию, сопровождающуюся ярко-красным оттенком на щеках.

— Мне особо и некуда тратить, Дамиан. Тем более последние два месяца, когда я большую часть времени провожу на реабилитации.

— И всё же вы ходили по торговым центрам вместе с Элиной и Софией.

— Я расплатилась родительской карточкой, — в оправдание сказала она.

— Ты будешь расплачиваться моей картой. Ты меня услышала?

— А если нет?

— Да, Ася, — парировал я, крепко впиваясь пальцами в её талию. — Как самая настоящая умница, ты будешь тратить мои деньги всю жизнь.

— Никогда бы не подумала, что кто-то будет меня уговаривать тратить его деньги, — с хохотом заявила она.

Этот забавный смех мог осветить собою каждый тёмный уголок этого мира — не говоря уже о моей душе.

— Кстати, я забыла тебе сказать. У нас уже начинаются семинары. Так как пока первый курс реабилитации закончен, я хотела поехать в понедельник в университет и посидеть на парах.

Первый месяц занятий состоял в основном из лекций, поэтому Ася почти ни разу не посещала университет — всё её внимание было сосредоточено на реабилитации. Несмотря на то, что её усердная работа не давала покоя, меня вполне устраивало, что в её поле зрения не попадали самоуверенные малолетние сопляки.

— Как насчёт того, чтобы моя маленькая первокурсница не появлялась там до конца года?

— И как мне сдавать сессию, в таком случае? Я и так была на лекциях два раза за весь сентябрь. Преподаватели, конечно, входят в моё положение, но садится им на голову тоже не хочется. Такими темпами у меня даже допусков к зачётам не будет.

— Я позабочусь о том, чтобы ты была отличницей.

— Ты что, намекаешь на взятки? — её глаза округлились.

— Вовсе не намекаю, малыш.

— Нет, Дамиан, я хочу учиться. Несмотря на то, что сейчас это получается не очень хорошо... — она прикусила нижнюю губу, от которой я не мог отвести взгляд какое-то время. — Мы даже думали взять академический отпуск на этот год, чтобы потом наверстать упущенное.

— Академический отпуск? Я против.

— Почему это?

— Один лишний год всякие мудаки будут глазеть на тебя.

Ася отпустила мою шею и негодующе скрестила руки на груди. После душа я переодел её в одну из своих домашних футболок (по длине больше походившую на платье), поэтому её вид был безумно забавным. Она была похожа на крошечного котёнка, запутавшегося в метрах ткани.

— Знаешь, ходу твоих мыслей каждый раз удаётся меня удивить.

— В хорошем или плохом смысле?

— В смысле — откуда в тебе столько ревности?!

— Ты мне скажи.

— Я?

— Это ведь ты делаешь со мной вещи, из-за которых я становлюсь не вполне адекватным.

— Вспоминая некоторые моменты, я бы даже сказала — вполне неадекватным, — хихикнула она, когда я чуть приподнял её маленькое тело на руках и раздвинул ноги, заставив оседлать меня.

Мои ладони машинально залезли под майку и дотронулись до мягких ягодиц.

— Только не говори, что ты готов снова.

— Я не монстр. Больше никакого секса.

— Нет, он всё-таки будет. Просто не сейчас.

— И не в ближайшие дни, — добавил я.

— А вот с этим я поспорю.

— Никаких споров, Ася. Мне нужно пережить то, что я с тобой сделал.

— Опять, — она закатила глаза, оставив поцелуй на моей покрытой щетиной щеке. Он был лёгким, невинным, воздушным. Но при этом опьяняющим, требовательным, обжигающим.

Потом она поцеловала мой подбородок, тем самым напрочь одурманив меня.

— Решила подразнить меня?

— Пытаюсь объяснить, что вряд ли продержусь без секса две недели, находясь в одной квартире с мужчиной моей мечты.

— Куда делся мой невинный цветочек?

— Ты мне скажи. Это ведь ты делаешь меня такой.

Как мастерски она продублировала мою фразу.

Несмотря на то, что мои руки ласкали её потрясающую, соблазнительную попку — я отогнал любые пошлые мысли подальше. Всё было намного сложнее, чем просто желание её тела.

Нет.

Она вся.

Каждый уголок её трепетной души.

Каждая улыбка.

Каждый заинтересованный взгляд.

Я хотел быть обладателем всего перечисленного. И точно так же хотел, чтобы она обладала мной.

Ася и так обладала.

Всегда будет обладать.

— Тебе не нравится, когда я такая?

— Я люблю тебя в любых твоих проявлениях, малыш.

Всё это время работал телевизор, но я был так увлечён, что не слышал ничего, кроме её голоса. Вскоре я улёгся на спину, продолжая удерживать Асю на своём торсе. Снаружи послышались звуки ударяющегося о разные поверхности дождя. Моя майка задралась, открывая мне всю прелесть её вида сзади.

— Я знаю, куда ты смотришь. Моя попа горит от твоего взгляда.

— Не вини меня. Твоя попа произведение искусства, — ухмыльнулся я, поцеловав её в лоб.

— Кстати, ты сможешь немного разгрузить Станислава Юрьевича, если я буду на парах.

— Ты хочешь, чтобы тебе помогала твоя старая сиделка? Или мне найти новую? — спросил я, раз она снова подняла эту тему. — Или, как насчёт того, чтобы этим занялся твой мужчина?

— О боже, только не это! Я не хочу, чтобы одногруппники от меня шарахались. Я и так не в самом лучшем положении.

— Кто-то из них посмел обидеть тебя?

На моих скулах заиграли желваки. За сентябрь она посещала пары крайне редко, но даже за эти вшивые два раза кто-то из них уже мог расстроить её. Своей чёртовой бестактностью. Назойливыми взглядами. Перешёптываниями. Как только я представлял, что она становится объектом неуважительного к себе отношения или, сука, не дай бог, травли, я разрывался от желания давить черепные коробки.

Мне нужно было приставить к ней охрану в те дни, когда она приезжает на пары.

Как можно быстрее.

Тогда я буду спокоен.

Хотя стопроцентное спокойствие у меня будет только в случае, если я сам лично буду возить её из одной аудитории в другую.

— Нет, вовсе нет. Наоборот они... — Ася ненадолго замолчала, задумавшись. — Они были очень добрыми и толерантными. Никто не косился, не насмехался.

Я пытался найти в выражении её лица намёки на ложь, но, кажется, Ася говорила абсолютно искренне.

Попробовал бы, сука, кто-то насмехаться над ней.

— Хорошо, — прохрипел я. — Мне стоит беспокоиться о парнях?

— Беспокоиться о парнях?

— Есть кто-то, кто завладел твоим вниманием?

— Есть, и его наглая рука сейчас позволяет себе слишком много, — пошутила она, и я осознал, что, и вправду, сжимал упругую плоть, даже не задумываясь об этом. — И мне не нужна сиделка, Дамиан. Мне нужно немножко самостоятельности. К тому же у нас с Элиной количество пар почти совпадает, поэтому она мне будет помогать. Это она так сказала.

То, что они с Элиной учатся в одном университете, меня немного утихомиривало. Но о каком спокойствии могла идти речь, когда я боялся даже оставлять её одну в туалете?

Псих?

Не думаю.

Она могла упасть, не в состоянии удержать своего тела.

Как, блядь, мне жить спокойно?

— Плюс в этом году позаботились о пандусах, так что ей не придётся таскать меня по ступенькам, а до лифта я могу доехать сама, — воодушевлённо рассказывала Ася.

— Пандусы сделали во многих местах?

— На крыльце при входе и вообще во всевозможных местах, где есть лестницы в корпусе. Это странно и удивительно.

— Почему странно?

— Потому что до этого в университете не думали об инвалидах. А именно в этом году решили... — Ася прервала поток своих мыслей, приподнявшись. Её ладони упирались в мои плечи, служа ей точкой опоры. Я не мог понять, о чём она думала и почему так резко замолчала. — Это сделал ты, — прошептала она. Осознание читалось в её лице. Я покачал головой, пытаясь убедить её в обратном.

— Я ничего не делал.

Это было правдой.

Лично я ничего не делал. Моей задачей было только профинансировать идею и карман вышестоящих, чтобы они её утвердили. Этот университет входил в пятёрку самых престижных вузов страны, однако даже при этом в нём не было нормальных условий для людей с инвалидностью.

— Дамиан, — в уголках её глаз застыли слёзы. Я смотрел на неё снизу вверх и ненавидел себя за то, что стал их причиной. — Точно так же, как и с подъёмником, правда?

— Твои слёзы убивают меня.

— А твои поступки убивают меня.

Она снова упала лицом на мою грудь, обрушив на меня тихие рыдания. Я обнимал её с такой силой, что боялся сломать напополам. Такая хрупкая в моих руках. Такая крошечная. Такая ангельская. Самый светлый человек, который когда-либо только мог ступить на землю. Ася была создана для того, чтобы её беречь. Беречь и ограждать от любого дерьма, которое всякие гниды пытаются вылить на неё.

— Прошу тебя, не плачь.

— Почему ты не сказал мне? — шёпотом спросила Ася.

— Потому что это не имеет никакого значения.

— Я уже говорила, что для меня имеет! — на эмоциях вскрикнула она, и я немного приподнял её, чтобы наши лица находились на одном уровне. — Как ты можешь ревновать к другим мужчинам, Дамиан? Ни один из них никогда не будет ко мне так же внимателен, как ты. Никто не сделает ничего подобного. Никто даже не подумает об этом. С каждым днём ты заставляешь меня всё больше влюбиться в тебя, хотя, казалось бы, это уже невозможно. Но ты доказываешь, что возможно. Спасибо тебе.

— Не благодари меня за отношение, которое ты заслуживаешь.

— Я не понимаю... Кто я такая, чтобы заслужить его, Дамиан?

— Ты — всё, что я когда-либо мог позволить себе желать, Ася. Ты — моё чёртово наваждение каждый день. И однажды ты поймёшь, сколько у тебя власти надо мной. У тебя одной. Только у тебя.

— Пожалуйста, — тихо и так уязвимо пролепетала она, — не давай этому сну наяву закончиться. Не разбивай мне сердце после того, как украл его.

— Никогда, — поклялся я, прижимая её щёку к своей и чувствуя солёные слёзы на своей коже.

Никогда.

Повторил я про себя.