Цветок для хищника

Глава 34

Дамиан

Ночью меня съедала бессонница. Её давно не было. Несколько часов на работе я провёл не в лучшем состоянии, поэтому сейчас хотел только увидеть Асю. Одним своим присутствием она утихомирит непонятную, разрастающуюся внутри меня тревогу. Ася запретила мне переступать порог университета, но я больше не был в состоянии ждать. Мой звонок она проигнорировала, поэтому я вышел из машины и направился к центральным воротам, ведущим в университетский двор. За считанные секунды пересёк огромную территорию — и подошёл ко входу.

Элина явно скучала, облокотившись о стенку и смотря в экран своего телефона.

— Элина, — окликнул её.

— О, Дамиан! Какой неожиданный сюрприз! — она театрально закатила глаза, разыгрывая удивление.

— Не язви.

— Святой Нептун, даже не думала! Ася уже с тобой?

— Я думал, она с тобой. Она не отвечает на мои звонки.

— И ты уже такой нетерпеливый. Видимо, с одногруппниками заболталась.

— Пойдём, я немного сокращу это общение.

— Ревнивый олень, — рассмеялась она про себя, вызвав лёгкую улыбку и на моём лице. Я шёл по коридору в направлении аудитории, в которой у Аси в это время должна была закончиться пара.

Элина заметила небольшую группу людей, сидящую на диванах неподалёку от лифта, и подошла к ней.

— Девочки, вы не видели мою младшую сестру? Она не с вами?

— Она должна сейчас спуститься. Мы как раз её ждём.

— Её долго нет. Может, ей понадобилось в туалет? — подхватила другая девушка.

Элина озадаченно взглянула на меня. Я попросил её постоять здесь на случай, если Ася сейчас спуститься на лифте, а сам прошёл к лестнице. Она крикнула, что мне нужно на четвертый этаж, но я и так знал это.

Поднимаясь, я перепрыгивал через три-четыре ступеньки за раз.

Снова начал звонить ей.

Но в один момент — мой телефон чуть не упал на пол. Не сбрасывая вызов, я положил его обратно в карман брюк. Пульс зашкаливал, взгляд рассредоточено смотрел на безжизненно лежащее тело моей бедной девочки. Её ноги касались двух ступенек, перевёрнутое кресло лежало рядом.

Господи...

Оно могло придавить её...

Что? Что, блядь, здесь произошло?

Я упал на колени, проверяя её пульс — он был едва ощутимым. Я слабо верил в происходящее, надеясь, что день ещё даже не начался и ночной кошмар захватил мой истощённый разум.

Это реальность.

Жуткий тремор захватил мои руки, я не мог даже коснуться её.

Господи.

Нет.

Какого чёрта?

Какого, блядь, чёрта это снова с ней происходит? Почему всегда она? Почему всегда мой ангел? Почему ей приходится страдать?

Я задыхался, не вынося даже малейшей мысли о её неизведанной боли.

Но вот она.

Лежала на полу.

Прямо передо мной.

Такая хрупкая.

Тихая.

Безжизненная.

— Ася, милая моя, — ласково шептал я, с максимальной осторожностью поднимая её в воздухе. Животом она прижимались к моему торсу. Я обнимал её за спину и ноги, потихоньку спускаясь вниз. — Потерпи, малыш. Прошу тебя, потерпи. Скоро тебе помогут. Я клянусь. Я обещаю. Умоляю, только не оставляй меня.

Блядь, я не должен был её поднимать самостоятельно, мои действия могут быть чреваты последствиями. Но я не мог. Я не мог ждать врачей, скорую помощь. Мне нужно поскорее отвезти её в больницу.

Я нёс её так осторожно, как только мог.

— Дамиан, что?.. — голос Элины отозвался эхом. Ошарашенная, она наблюдала за происходящем и шла по левую сторону от меня. Я ничего не видел. Ничего не слышал — ни вопросов, ни женских возгласов, никаких, абсолютно никаких звуков.

Элина кричала и пыталась узнать, что произошло. Она была в шаге от истерики. Когда мы дошли до моей машины и я осторожно уложил свою девочку на заднее сиденье, она едва могла сдерживать слёзы.

— Элина, успокойся.

В спешке я обнял девушку, чтобы немного помочь ей прийти в себя.

Я не мог помочь даже себе. Я не знал, какая высшая сила двигала мною. К нам подошёл водитель девочек. Мужчина не скрывал ужаса, но у меня не было ни одной лишней минуты на объяснения.

Я сам ничего не понимал. Единственное, что мне сейчас нужно было, — отвезти Асю в больницу. Она ударилась головой, последствия могут быть необратимы.

Нет, нет, нет.

Нихрена подобного.

Её никто у меня не заберёт.

Даже сам Бог.

Никто, черт возьми.

— Отвези её домой, — попросил я у водителя, указав на Элину.

— Я поеду с тобой! — в истерике закричала она.

— Элина, пожалуйста, не спорь сейчас. Поезжай к родителям, потом они привезут тебя в больницу. Там, где у Аси была операция. Хорошо?

Сглотнув, она кивнула. Я видел, насколько сильно ей было тяжело уехать, но она не стала задерживать нас обоих.

Я ехал так быстро, как только мог — и всё это словно по инерции. Мои глаза были прикованы к зеркалу заднего вида. Они были прикованы к ней.

Что ты наделал?

Что я наделал?

Как я могу допустить подобное? Как я мог позволить этому случится?

Правая рука потянулась к телефону. Я позвонил в приёмную частной клиники, не сумев найти номер врача.

— Здравствуйте! Вы позвонили в частную...

— Это Дамиан Верховцев, — строго сказал я, не дав ей закончить. — Моя невеста упала с лестницы. Мне нужна срочная помощь.

— Дамиан Станиславович, сейчас я отправлю...

— Я буду у вас через пару минут. Мне нужны люди с носилками, чтобы они перенесли её в клинику.

— Да, конечно. Мы всё подготовим и ждём вас. Не беспокойтесь.

Не беспокойтесь.

Я сбросил вызов. Ком застрял в моём горле. Нет, я не беспокоился — моя жизнь останавливалась. Утекала сквозь пальцы. Обрывалась, словно тонкая перетянутая гитарная струна.

Лишь одно желание обгладывало мои кости изнутри, словно стая голодных псов, — со всей скорости врезаться в любую попавшую на пути бетонную стену.

Или машину.

Столб.

Куда, блядь, угодно, просто чтобы это прекратилось.

Но в машине было нечто большее, нежели моя жалкая жизнь.

— Только не уходи от меня, — вслух молился я.

Не уходи от меня, Ася. Пожалуйста, не уходи. Я готов уверовать в бога. Готов бороться со всем, что тебе так не нравилось во мне. Готов на любые компромиссы, уступки, условия.

— Только вернись ко мне, Ася. Вернись ко мне.

Она молчала.

Но я слышал её приглушённое, затаённое дыхание. Мне казалось, она просто спит — по крайней мере, вера в это помогала мне не сойти с ума на дороге.

Вот, мы почти на месте. Они помогут тебе.

Все парковочные места были заняты, поэтому я встал как пришлось, подперев две машины. Как только я вышел, увидел, как ко мне уже бежали санитары со специальными носилками.

Весь следующий час я был словно частью галлюцинации — меня встретил Логвинов, хирург, который проводил её операцию. Вместе с ним был травматолог и один из моих знакомых врачей-неврологов, заведующий отделением.

Я слушал их разговоры и все отголоски надежды покидали меня.

Ушиб мягких тканей.

Нужно будет провести КТ головного мозга.

Возможно, черепно-мозговая травма.

И куча, ещё целая куча всего.

— Сделайте всё, — прохрипел я, слыша только белый шум вокруг себя.

— Мы очень постараемся, Дамиан Станиславович. Сейчас нужен рентген. Мы должны диагностировать все возможные повреждения.

— Их может быть много?

— Переломы, ушибы, могут быть внутренние кровотечения.

Почему-то я слышал треск разбитого стекла, белый шум, ультразвук, грохот грозы. Мой мозг генерировал всё что угодно, не давая ему повторять слова, сказанные врачом.

— Когда я смогу её увидеть?

— Я вам скажу. Думаю, в один час мы уложимся.

Мой внутренний секундомер начал работать. Не двигаясь, я простоял на одном месте около двадцати минут — когда в моём поле зрения появилась Ксения.

Паникующая. Встревоженная. Испуганная.

Она кинулась в мои объятия, не скрывая громких рыданий.

— Скажи, что с ней всё в порядке, — умоляюще попросила она. Я поднял голову, взглянув на её мужа — Марат был подавлен. Он дотронулся до плеча жены, перехватывая её в свои руки.

Я молчал.

Ничего не мог ответить.

Я хотел уберечь её от всевозможных сложностей этой жизни, которые и без того наваливались на неё одна за другой, как снежный ком.

Я хотел защитить её.

Хотел посвятить всю свою последующую жизнь тому, чтобы быть ответственным за каждодневную улыбку на её лице.

И я подвёл её.

Меня не было рядом. Какие-то ублюдки посмели столкнуть её с лестницы, когда я просто сидел и ничего не делал.

— Мамочка, это я виновата, — сквозь слёзы шептала Элина. — Если бы я была рядом, она бы не упала.

— Господи, солнышко моё, не говори больше так. Никогда так не говори, — Ксения оторвалась от мужа и обняла дочь.

— Даже не думай об этом. Ты ни в чём не виновата, детка, — Марат поцеловал её в макушку, сочувственно посмотрев на меня.

Никто в этом не виноват, кроме меня.

Я один в ответе за то, что произошло, и после случившегося не имел права даже находиться рядом.

Эта боль не сравнится ни с чем, что я когда-либо испытывал в своей жизни.

***

Пошёл четвёртый час, как я стоял над телом спящей Аси. У неё сотрясение мозга, но переломов в черепе или кровоизлияния не было.

Слава богу.

Я не хотел представлять, с какой болью ей придётся столкнуться.

Если бы только я мог взять всё на себя. Если бы только была такая возможность — и я, не задумываясь, облегчил бы страдания своего ангела.

— Дамиан Станиславович, я могу с вами переговорить? — тихо спросил только что зашедший в палату Логвинов.

Около часа назад Марат чуть ли не силой отправил жену с дочкой домой, поэтому мы остались здесь вдвоём. Марат кивнул мне, тогда я последовал

за врачом и вместе мы покинули палату, остановившись в коридоре прямо возле двери.

— Дамиан Станиславович, Ася ваша невеста, поэтому будет правильнее, если я скажу это вам лично.

— Говорите, — попросил я, не в силах ждать.

— Вы знали, что ваша невеста беременна?

Что...

Что он сейчас сказал?

Ася была беременна?

Неужели?..

В моих лёгких закончился кислород, а новый отказывался поступать, потому что я никак не мог нормально вдохнуть. Мой кадык дёрнулся. Вена на шее пульсировала в такт моим переживаниям.

— Точный срок определить не удалось, он был очень маленьким.

— Был? — переспросил я.

— Мне очень жаль.

Он продолжал говорить — о рисках и сложности беременности при наличии штифтов в позвоночнике, о нагрузках, индивидуальном подходе. Я слушал всё, но ничего из этого не доходило до моего мозга.

Взглядом я прошёлся по стенам клиники. Несколько часов назад я был уверен, что этот ужасный день не может стать худше — но, конечно же, я ошибался.

Мой мир перевернулся.

Мы не планировали детей. Ей едва исполнилось восемнадцать. И несмотря на то, что я уже безумно хотел от неё ребёнка, это было слишком эгоистично — учитывая, что она всё своё время посвящала реабилитации. Ещё во время моего первого разговора с Логвиновым он предупреждал о сложностях беременности. Перед планированием ребёнка нам нужна была индивидуальная консультация, чтобы мы точно знали, что плод не опасен для неё.

Я бы никогда не пожертвовал здоровьем Аси.

Но она забеременела.

И вот, что произошло.

Она упала с лестницы.

Потеряла ребёнка.

Нашего с ней ребёнка.

Господи, моя милая девочка, сколько же всего ты натерпелась? Разве мог один маленький, хрупкий человек вынести столько?

Логвинов оставил меня наедине с тошнотворными мыслями. Я неподвижно стоял, рассматривая стену и подавляя желание удариться о неё головой.

— О чём он говорил? — спросил Марат, открыв дверь.

Опять этот грёбанный ком в горле, не дающий мне нормально говорить.

— Дамиан?

— Ася потеряла ребёнка, — едва слышно сказал я. — Нашего с ней ребёнка.

Марат был в замешательстве. Пронзительный взгляд его голубых глаз неотрывно наблюдал за мной. Я вернулся в палату, желая провести всё время до её пробуждения рядом.

Какое-то время я был один — я и она, но вскоре Марат снова присоединился к нам.

— Мне очень жаль, сынок, — хрипло произнёс он, похлопывая меня по плечу. — Знаешь, приблизительно в вашем возрасте мы тоже переживали трудные времени.

— Насколько трудные, — безэмоционально, по инерции спросил я, не отрывая взгляда от Аси.

— Настолько, что за всю жизнь не было и дня, чтобы я не винил себя за произошедшее с моим ангелом.

Мы синхронно повернулись друг к другу лицами. Впервые за столько лет я видел Марата настолько подавленным, истерзанным собственным чувством вины.

— Когда ты целуешь смысл своей жизни, а перед глазами проносится ад, который она пережила, пока тебя не было рядом...

От его откровений щемило в груди. Я молчал, продолжая внимать каждое его слово.

— Это тяжело, Дамиан.

— Тяжело, — подтвердил я, засунув руки в карманы. — Особенно тяжело, когда ты оказываешься куском дерьма и не оправдываешь её надежды.

— Ты не виноват в случившемся, Дамиан. Если и нужно кого-то винить, то только меня. Она так хотела больше самостоятельности, а я просто осёл. Я чёртов осёл, не настоял на том, чтобы её сопровождали.

— Я сидел в машине, Марат, — выдохнул я, понимая, что в этой ситуации есть только один виноватый — и это я. Не он. Я. Мой собственный голос буквально обездвижил всё тело. — Сидел в машине, когда она падала с лестницы, потому что кто-то столкнул её.

Ведь с самого утра меня преследовало плохое предчувствие, но я не сумел уловить взаимосвязь. Она была для меня неочевидной.

Я просто сидел и ждал. Вместо того, чтобы быть рядом.

— Ты думаешь, кто-то толкнул её?

— Ася спускалась и поднималась только с помощью лифта.

Я точно знал это.

Лестница находилась метрах в пяти от лифта, она даже не приближалась к ней. Зачем? Ей это было не нужно, она пользовалась лифтом — и напоминала мне об этом все те редкие разы, которые приезжала на учёбу. Потому что знала мою параноидную натуру.

Просто кому-то показалось смешным столкнуть девушку с ограниченными возможностями с лестницы. Кто-то посчитал это забавным. Или подумал, что он не будет в ответе за сделанное.

Теперь мне было всё равно — будет это быстрая смерть или мучительно-долгая.

— Я убью того, кто это сделал, — вслух произнёс я. — Найду и убью.

— Я знаю, — ответил Марат, вернув руку мне на плечо. — Она у нас очень сильная девочка.

— Да, — согласился я.

Ася была бойцом.

Сильнее, чем кто-либо в этом чёртовом мире. Потому что спустя столько страданий её свет не переставал светить.

Я хотел вернуть себе этот свет. Хотел, но знал, что потерял свой шанс.

Вместе с нашим ребёнком.

С её доверием.

С частью её здоровья, за которое она борется каждый божий день.

Как я мог быть таким слепым? Беспечным? Я должен был приставить к ней охрану. Должен был, как в самом начале нашего знакомства, ведь знал, насколько она уязвима.

Я должен был.

Обязан.

Но не сделал. Потому что она хотела почувствовать себя обычной.

Только она не была обычной. Она была особенной. А я...

Я всё испортил.